Сирру Траум вблизи я увидела впервые. Ревниво оглядела с ног до головы и пришла к выводу, что снадобья, притирки и прочие особые средства, изготовленные магистром Калмин, действуют великолепно. Любовница хранителя (и надо сказать, не только его) выглядела великолепно. Ладная фигурка, милое личико почти без морщин, ясный взгляд и явно легкий нрав.

Она с улыбкой вошла в мою комнату и сжала мои руки в приветственном жесте:

— Здравствуй, милое дитя, — бодро поприветствовала меня она.

Я убрала руки и сделала шаг назад.

— Чему обязана такой честью? — произнесла я довольно холодно. А все потому, что никак не могла отделаться от видения: эта белокурая головка с очаровательно вздернутым носиком покоится на широком плече магистра Линарда. И оттого всякое желание разговаривать с ней пропадало. Клянусь богами, даже беседа с надменной хозяйкой салона была куда приятнее.

— О, слыхала, что ваша подготовка к свадьбе идет полным ходом, а принц Дженард показывает себя как нежный и заботливый кавалер.

Мне сразу было понятно, к чему она ведет, и наверное, следовало ее подбодрить, чтобы она скорее заговорила о подарке принца. Но у меня никак не получалось. Отвратительное видение стояло перед глазами и никаких, даже мало мальских теплых чувство к своей гостье я не испытывала.

— При дворе чего только не болтают, — холодно бросила я.

— Но его подарок… — она уже увидела баночку у меня на столике и теперь буквально пожирала его глазами. — Он просто великолепен.

— Этот? — я тоже посмотрела на баночку. Смотрелось и правда внушительно. Уж не знаю, что там внутри, но если эту штуку повесить на цепочку и носить на шее даже в качестве украшения, она будет великолепна, хоть и крупновата.

— О, да! — восторженно ахнула сирра Траум. — Но я одного не могу понять: у вас такие великолепные густые волосы, они не нуждаются ни в каких притирках. Полагаю, принц хотел подарить что-то очень дорогое и впечатляющее, однако немного ошибся. Мужчины совсем не разбираются в таких вещах.

Надо же, как она подвела разговор в нужную сторону. Не ходя вокруг да около, практически прямо и в лоб. Пожалуй, права была модистка: сложные интриги и запутанные схемы — это не для нее. А насчет принца она, конечно же, ошиблась. Мужчины может и не разбираются в таких вещах, но вот принц Дженард, похоже, разбирается прекрасно.

Я пожала плечами.

— В любом случае, это подарок, и я приняла его с благодарностью и буду хранить, даже если не придется им воспользоваться.

— О, дорогая моя, это просто преступление — хранить такое снадобье и не пользоваться им. Оно ведь со временем испортится.

— Ну, баночка же останется, — я пожала плечами так, словно не могла понять, о чем это она толкует.

И не без удовлетворения обнаружила, какой ужас отразился на лице сирры Траум от одной этой мысли. Похоже, содержимое для нее было куда более ценным, чем баночка.

— А что, если вы отдадите это содержимое мне? Разумеется, не просто так. Я готова заплатить, и у меня есть деньги. Сколько скажете. Ради этого снадобья я готова на все.

— В самом деле? А если цена окажется слишком высока?

И снова все чувства и мысли были написаны на лице у очаровательной сирры. Она нахмурила лобик и наконец выдала:

— Возможно, мне понадобится время, но я раздобуду нужную сумму.

О боги, я даже злиться на нее не могу. Совершенно бесхитростная и прямо скажем, довольно милая. Значит, такие нравятся магистру Линарду… Да уж, у меня с моим набором сложностей и неприятностей с самого начала не было никаких шансов.

— Мне не нужны деньги, — сказала я и она разочарованно вздохнула. — Но мне нужны ответы на вопросы. И если я их получу, снадобье ваше, вместе с баночкой.

— В самом деле? — ее глаза вспыхнули искренним восторгом. — Так спрашивайте же скорее! Я расскажу вам абсолютно все, что только знаю, и ничего не утаю.

Я усмехнулась про себя: и это жена начальника императорской безопасности? Остается лишь надеется, что ее супруг не разговаривает во сне и не приносит домой никаких служебных документов, иначе тайны империи точно находятся в зоне риска.

— Я хотела поговорить о хранителе короны. О его смерти, о ночи накануне его смерти. Расскажите все, что помните.

— О, вы об этой древней истории? Я о ней и думать забыла…

Боги, какое же легкомыслие!

— Неужели ваших женихов так часто травят, что вы перестали обращать внимание на такие мелочи?

— Женихов? — она удивленно вскинула брови. Удивление было таким искренним, что я не могла не поверить.

— Но он же действительно собирался оставить жену и жениться на вас?

Она махнула рукой:

— Да, он что-то такое говорил. Но знаете, деточка, этих женатых мужчин, — она бросила на меня оценивающий взгляд. — Впрочем, вы наверняка этого не знаете. Они все время талдычат: брошу жену, брошу жену. Но это абсолютно ничего не значит.

Вот значит как. Я несколько растерялась. И смутилась. Похоже, благодаря этой беседе я узнаю о придворной жизни гораздо больше, чем хотела бы. И все же я быстро справилась со смущением и строго спросила:

— И все же, попытайтесь вспомнить все, что только сможете.

Она пожала плечами.

— Ну, если для вас это так важно… Кстати, а зачем вам? — она впервые проявила какое-то любопытство. Вот магистр Калмин заинтересовалась бы с первых слов.

— Для того, чтобы вы могли получить вот эту баночку, — строго напомнила ей я. В конце концов, вопросы здесь задаю я.

— Ну, это была прекрасная летняя ночь, — начала сирра Траум, и я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Разумеется, прекрасная, разумеется, летняя: из-за древней магии в императорском дворце других не бывает. — У меня в ту ночь был гость, — она мечтательно вскинула вверх глаза. — Этот милый мальчик, журналист. Он часто являлся ко мне, ну знаете, поболтать, разжиться какими-то сплетнями для своих публикаций.

«Неужели только для этого?» — иронично подумала я про себя.

— Он был тогда так хорош, так воодушевлен, так молод и дерзок. Совершенно очарователен. Грустно видеть, что сделали с ним годы и алкоголь.

— И он всю ночь провел в вашей комнате?

— Разумеется, нет. Он никогда не оставался на всю ночь. Полагаю, что в императорском дворце у него были и другие шпионы. Так что как только мы закончили… — на мгновение она запнулась, бросила на меня быстрый взгляд, но видимо, решила, что такое невинное дитя, как я, обойдется без подробностей, — нашу беседу, он ушел. Но уверена, он еще долго оставался во дворе.

— Это почему же?

— Я столкнулась с ним в коридоре, когда раздались крики, стенания. И я побежала к комнатам хранителя.

— И что вы там увидели?

— О, мои комнаты слишком далеко от тех, в которых жили хранитель с супругой, и я ничего не успела увидеть. Там собралась целая толпа. Императорский целитель был в отчаянии. Все хотели лично посмотреть, что случилось. А он только и говорил: «Хранитель мертв, что вам еще надо? Разойдитесь, или я позову стражу!»

А потом кто-то из толпы спросил:

— А что корона, она на месте?

И он уже никого не смог сдержать. Они вломились в комнату, клянусь, они едва не затоптали моего бедного мертвого Верта. Потом набежала стража, явилась супруга покойного, — сирра Траум поморщилась. — А я не слишком любила с ней сталкиваться. Так что предпочла уйти.

Я вздохнула. Похоже, я права, и у моего доброго друга сирра Магфрида были все возможности, в том числе и дождаться утреннего бритья, и воспользовавшись суматохой, украсть корону.

— А были у вас другие поклонники в то время? — с надеждой спросила я.

— За кого вы меня принимаете — возмущенно вскинула брови сирра Траум. — Порядочной девушке двух любовников вполне достаточно.

Я могла бы поспорить с этим утверждением, но не стала. А вместо этого спросила:

— А как же ваш нынешний супруг? Вы поженились так скоро после гибели хранителя.

— А, да. Но он тогда не был моим любовником. Да, он бросал на меня пламенные взгляды, писал нежные письма, но я не отвечала взаимностью. Если вы видели моего мужа, могли заметить: он не слишком хорош собой. Такие мужчины никогда меня не привлекали.

— И все же вы вышли за него, — я не могла не сказать очевидного.

— Ну да, вышла, — сказала она растерянно, словно и сама не могла понять, как это произошло. — После смерти бедного Верта он был так мил, так обходителен со мной. Обещал, что сделает все, что будет заботиться обо мне до конца жизни. А я была так одинока… Магфрид совсем перестал появляться, просто исчез.

Я вздохнула. И снова Магфрид. И снова он выглядит самым подозрительным из всех. Впрочем, нет. Кажется, теперь у меня появился новый подозреваемый: начальник императорской безопасности. Вот уж кому позадавать вопросы мне вряд ли удастся.

Сирра Траум вздохнула.

— Когда женщина одинока и уязвима, она может наделать глупостей. Никогда не оставайтесь одинокой и уязвимой, дитя мое. Мой брак был ошибкой.

— Но вы с успехом ее исправляете, — все-таки не выдержала я.

— Вы это о чем? — и снова такое искреннее удивление. Хотя, наверняка, действительно искреннее. Похоже, этой милейшей сирре и в голову не приходит, что изменять мужу — это нехорошо.

— Вы же сегодня встречались с магистром Линардом в беседке, наедине. И до этого много раз.

— Магистр Линард? Да вы что? — воскликнула она и тут же прикусила губу.

— Ну-ка, ну-ка расскажите мне о магистре Линарде! — быстро проговорила я.

— Я не могу, — протянула она неуверенно.

Я встала с кресла, взяла баночку с зеркального столика и положила ее один из шкафчиков.

— Очень жаль, — сказала я. Сама не ожидала, что в моем голосе может звучать такая холодная сталь.

— О нет, пожалуйста! — смирра Траум смотрела на меня умоляющим взглядом. Неужели эта баночка имеет для нее такую ценность? Ее волосы и без того выглядят прекрасно. — Я не должна говорить об этом никому. Поклянитесь, что эта тайна останется между нами.

Я с готовностью поклялась.

— У меня нет и не было романа с магистром Линардом. Наши отношения носят исключительно деловой характер.

— Это какой-же?

— Я… я делюсь с ним кое-какими секретами, а он со мной — кое-какими деньгами. Ничего личного, — сирра Траум отвела взгляд.

— Так уж ничего личного. Магистр Линард привлекательный мужчина, как раз в вашем вкусе.

Я понятия не имела какой у нее там вкус, просто представить не могла себе ни одну женщину, которой наш ректор не казался привлекательным.

— И вы так часто оставались с ним наедине.

Она снова засмеялась, и мое сердце совершило десяток кульбитов.

Я достала баночку из шкафчика и многозначительно покрутила ее в руках.

— Не могу сказать, что я не пыталась, — раздраженно ответила сирра Траум. — Но это не тот мужчина, с которым возможна интрижка. К тому же, он по уши влюблен в одну из своих студенток. Вы бы видели, как загораются его глаза всякий раз, когда он говорит о ней.

— Вы должно быть ошибаетесь, — голос внезапно мне изменил.

— О нет я в таких вещах не ошибаюсь. Влюбленного мужчину видно сразу. Он без ума от нее, уж можете мне поверить.

Я оставила в покое баночку, медленно прошла через комнату и почти упала в кресло.

— А как имя этой студентки?

— Вот этого я вам не скажу. Знаю только, что ни одна из учениц не доставляла ему столько неприятностей.

Сирра Траум вдруг улыбнулась такой понимающей улыбкой, словно видела меня насквозь. И ни одно из тех чувств, что обуревали меня сейчас, не остались для нее секретом.

— Полагаю, теперь я сполна заплатила? — спросила она.

— Забирайте, — едва проговорила я. — И пусть этот разговор останется между нами. Не продайте его за какую-нибудь новую безделушку.

Она ничего на это не ответил, лишь быстро цапнула сияющую баночку и шурша юбками, удалилась.

Я не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как закрылась дверь за моей гостьей, а я все сидела в том самом кресле, пытаясь осознать, что сейчас услышала.

У магистра Линарда нет любовной связи с сиррой Траум.

Он без ума от одной студентки, той самой, что доставляет ему массу неприятностей.

Вот так просто?

То, о чем я мечтала, то, на что надеялась и во что не смела верить, — все это у меня было. Всегда.