Пара протагонист – цель вызывает в сознании зрителя вопрос: «Достигнет ли протагонист своей цели?» Это то, что мы называем драматическим вопросом, которому соответствует драматический ответ (положительный или отрицательный). Произведения, не предлагающие драматического ответа, встречаются крайне редко. Во-первых, потому что такого ответа требует публика, а во-вторых, потому что это один из важнейших способов выражения точки зрения автора. Лишать пьесу драматического ответа бессмысленно – это все равно что говорить впустую.
Согласно нашему определению, именно пара протагонист – цель четко ставит драматический вопрос. Это вполне логично. Но в редких случаях в произведении может быть ясно поставлен драматический вопрос без столь же ясного определения протагониста. В фильме «Совет и согласие» драматический вопрос звучит так: «Одобрит ли Сенат США кандидатуру Леффингвелла (Генри Фонда) на пост государственного секретаря?» Лидер большинства (Уолтер Пиджон) становится главным действующим лицом, которого вскоре сменяют президент (Франшот Тоун) и сам Леффингвелл. Все они, конечно же (как и мы), хотят, чтобы ответ был положительным. Поэтому можно сказать, что они являются сопротагонистами, но фильм не дает четкой идентификации с ними. В случае с «Советом и согласием» это сработало, потому что самого драматического вопроса достаточно, чтобы вызвать интерес. В других случаях этого может быть недостаточно.
В то время как драматический вопрос вызывает эмоциональное любопытство, всегда связанное с известным разделением между надеждой и страхом, он часто сопровождается другим, более интеллектуальным любопытством, которое можно сформулировать следующим образом: как главный герой достигнет своей цели или, в более общем смысле, как все сложится? В фильме «Вся президентская рать», повествующем о расследовании двух журналистов (Роберт Редфорд, Дастин Хоффман), которое привело к Уотергейтскому скандалу, нас интересует не результат – он всем известен, – а то, как Бернстайн и Вудворд раскрыли эту историю. В «Титанике» есть драматический вопрос: сумеют ли Джек и Роуз полюбить друг друга? И тут существует неопределенность, с учетом количества препятствий. Плюс два любопытных вопроса: как Джек и Роуз проживут свою любовь и как разворачивалась знаменитая катастрофа? Во многих сериалах драматический ответ уже известен. Мы знаем, что Коломбо поймает убийцу. Вопрос только в том, как. В таких случаях понятно, что «как» должно быть оригинальным, необычным, эффектным. По сути, интеллектуальное любопытство, о котором мы только что упомянули, сродни тяге к зрелищности, необязательно в плане трюков и спецэффектов, но, по крайней мере, в плане ситуаций. Более того, вопрос «как?» часто связан с тем, что я называю ироническим вопросом (см. стр. 432–437).
Драматический вопрос напрямую связан с понятием саспенса в классическом смысле этого слова, то есть тревожного ожидания. Чем неопределеннее драматический ответ, тем больше зритель хочет его узнать и тем сильнее напряженность, которую также называют саспенсом. Несколько факторов способствуют интенсификации драматического вопроса, то есть делают драматический ответ как можно более неопределенным, а значит, усиливают напряженность:
1) яростная решимость протагониста достичь своей цели;
2) мотивированная цель;
3) максимально сильные препятствия, то есть – мы еще вернемся к этому – правильное сочетание препятствий. Если препятствия слишком легкие, вы заранее знаете, что драматическая реакция будет положительной, так что беспокоиться не стоит. Если препятствия слишком сложные, мы чувствуем, что реакция будет негативной и надежды нет. В обоих случаях возникает соблазн сдаться;
4) зритель, хорошо осведомленный об элементах драмы;
5) симпатичный протагонист. Это далеко не обязательное условие – мы уже видели, что несимпатичный протагонист тоже способен вызывать сочувствие, но оно, скорее всего, усилит драматический вопрос. Следует отметить, что зритель порой теряет интерес и по причинам, не зависящим от таланта или воли автора. Если билетерша, разгневанная тем, что не получила чаевых, раскроет драматический ответ театральному зрителю, она сразу же снимет напряженность. Если критик рассказывает о тайне убийства в рецензии «Психо», он раскрывает поворот сюжета, который Хичкок так старательно скрывал. Для молодого поколения, не видевшего фильм 1960 года, это саботаж[24]. То же самое можно сказать и о «Сотне величайших захватывающих моментов американского кино» – сборнике, подготовленном Американским институтом киноискусства и рассказывающем о целом ряде крупных сюжетных поворотов, в том числе в «Лауре», «Психо» и «Портрете Дориана Грея». Возможно, авторы считают, что все читатели одного с ними возраста и уровня культуры. Название «Сотворившая чудо» явно подразумевает, что в пьесе произойдет чудо, что отвечает на драматический вопрос. Оригинальное название пьесы – «Чудесница» – отсылка к протагонисту. То же самое можно сказать и о фильме «Форт Апачи», французское название которого «Резня в форте Апачи» (Le massacre de Fort Apache) явно раскрывает важный элемент сюжета. Аналогичное верно и для киноленты «Укрощенная строптивица», которая подразумевает, что строптивая в конце концов позволяет себя приручить, в то время как оригинальное название пьесы («Укрощение строптивой») подчеркивает процесс, не сообщая о его результате. Уильям Гибсон, Фрэнк Ньюджент, Джон Форд, Уильям Шекспир и многие другие авторы могут поблагодарить французских переводчиков и прокатчиков! К счастью для зрителей, они, как правило, забывают о подобной информации, когда оказываются втянутыми в действие – если оно присутствует, и их эмоции берут верх над разумом.
В фильме «2001 год: Космическая одиссея» Боумен (Кейр Даллеа) сражается с высокотехнологичным компьютером HAL 9000, который уже убил его коллегу. Он оказывается запертым в космической капсуле за пределами корабля, а HAL не дает ему попасть внутрь. Выиграет ли он в противостоянии с HAL? Достигнет ли он своей цели? Саспенс…
В фильме «Большой побег» главные герои закончили рыть туннель и готовятся к побегу из немецкого лагеря для военнопленных. Это и есть их цель. Препятствия: бдительность немцев, слишком короткий туннель (внешнее препятствие внутреннего происхождения) и внезапный страх некоторых участников (внутреннее препятствие). Удастся ли им выбраться, не будучи пойманными? Достигнут ли они своей цели? Саспенс…
В фильме «Психо» Лайла (Вера Майлз) и Сэм (Джон Гэвин) решили исследовать мотель Бейтса. Они ищут сестру Лайлы и договорились, что Сэм задержит Нормана Бейтса (Энтони Перкинс) на стойке регистрации, а Лайла отправится осматривать дом, где, судя по всему, скрывается пожилая женщина. Их цель – найти улики. Препятствия: подозрительность Нормана, неловкость Сэма, который в итоге выдает себя, и, прежде всего, неосведомленность Лайлы. Ведь мы знаем, что в доме находится страшный преступник. Поэтому зритель дает Лайле вторую цель: не быть убитой. Лайла осторожно пробирается к дому. Сможет ли она найти улики и уцелеть? Достигнет ли она своих подцелей? Саспенс…
В этих трех примерах одна из локальных целей главных героев – остаться в живых. Поэтому мы опасаемся за их жизнь. Именно это и делает саспенс столь сильным. Смерть – довольно напряженная перспектива конфликта, поэтому одной из величайших классических сцен саспенса является сцена реанимации, когда человек борется со смертью.
Но саспенс можно найти не только в «2001: Космической одиссее», «Большом побеге» или фильмах Хичкока. Его не может не быть, когда чья-то жизнь находится в опасности. Напряженное ожидание есть во всех произведениях, где результат решения драматического вопроса неопределен, то есть главный герой стремится к достижению цели и сталкивается с хорошо продуманными препятствиями.
Удастся ли семье Оргона («Тартюф») избавиться от Тартюфа? Саспенс… Удастся ли Норе («Кукольный дом») сохранить свою тайну? Саспенс… Удастся ли Хиггинсу («Пигмалион») перевоспитать Элизу? Саспенс… Сможет ли Сирано («Сирано де Бержерак») завоевать любовь Роксаны? Саспенс… Удастся ли Галилею («Жизнь Галилея») отстоять свои теории? Саспенс… Удастся ли Гарсину («За закрытыми дверями») спастись от снедающих его мучений? Саспенс… И т. д.
Мастер саспенса Альфред Хичкок объясняет [82], что, вопреки распространенному мнению, тревожная неизвестность возникает не только при наличии пугающего эффекта. В качестве примера он приводит оператора коммутатора в фильме «Легкое поведение», которая прослушивает телефонный разговор, и ее реакция чередуется между надеждой и страхом: «Согласится ли женщина на другом конце линии выйти замуж за мужчину, который ей звонит? Иными словами, достигнет ли мужчина своей цели – получить согласие женщины?» Неизвестно (как для мужчины, так и для телефонистки)… Прекрасная сцена в фильме «Сквозь оливы» иллюстрирует мысль Хичкока. Хоссейн (Хоссейн Резаи) влюблен в Тахере (Тахере Ладанян). Двое молодых людей снимаются в кино. Пока съемочная группа занимается техническими деталями, Хоссейн пытается добиться того, чтобы Тахере ответила на его предложение руки и сердца. Это нелегко, ведь девушка остается глухой к его просьбам. Она читает книгу, не глядя на него. В конце концов Хоссейн предлагает ей перевернуть страницу в знак согласия. Затем Киаростами снимает девушку. Секунды идут. Перевернет ли она страницу? Саспенс…
Время иногда играет важную роль в создании саспенса. Тогда драматический вопрос звучит уже не как «Достигнет ли главный герой своей цели?», а «Достигнет ли он своей цели вовремя?». Таким образом, нехватка времени становится еще одним препятствием, которое создает ощущение срочности и усиливает остроту драматического вопроса. Это очень эффективное препятствие, потому что оно связано с одним из основных аспектов драмы – длительностью. Неслучайно оно часто используется в кино, где легко расширять или сжимать время с помощью монтажа.
Срочность, вероятно, также связана с нетерпением и родительским «Поторопись!», которое требует от детей не только выполнить задание, но и уложиться в конкретное время. Именно поэтому в сказках встречается множество примеров срочности. В «Русалочке» у Ариэль есть три дня, когда ее должен поцеловать принц. Точно так же Золушка («Золушка») должна вернуться домой к полуночи, пока волшебство не исчезло.
Одним из самых классических примеров временной напряженности является тысячу раз виденная в кино сцена, в которой персонаж, находящийся в опасности, пытается завести машину. Заглохший двигатель служит препятствием лишь потому, что нужно быстро достичь локальной цели – как правило, вот-вот появится преследователь. Фильм «Вспомнить все» – не лишенный юмора другой вариант киноклассики, создающий похожий саспенс. За Куэйдом (Арнольд Шварценеггер) гонятся плохие парни. Он бросается в такси и дает обычное указание: «Гони! Быстрее!» Но вот незадача: водитель – робот, которому незнакома такая команда. Тем временем злодеи подбираются все ближе.
В одной из сцен фильма «Индиана Джонс и Храм судьбы» герой (Харрисон Форд) не только должен обезвредить колосса (Пэт Роуч), который жестоко издевается над ним, но и сделать это прежде, чем лента конвейера, на которой они сражаются, отправит их в дробилку. Такова классическая сцена из приключенческих сериалов. В фильме «Ровно в полдень» у Кейна (Гэри Купер) есть один час, чтобы найти помощь. В кино время вездесуще. В конце мультфильма «Дамбо» заглавный герой бросается с крыши горящего здания. Внезапно он теряет то, что считает волшебным пером.
Сопровождающая его мышь должна убедить протагониста, что он способен летать и без него. Но она должна успеть до того, как Дамбо упадет на землю. В фильме «Семь шансов» Джеймс (Бастер Китон) должен найти себе невесту к семи часам вечера. И наконец, есть восхитительный парад срочности: фильм «Скорость».
Как мы видим, срочность просто создана для искусства монтажа, используемого в кино. В театре справиться со срочностью не так просто. Это можно сделать локально, на время сцены, но гораздо сложнее в течение долгого времени. В «Венецианском купце» у Антонио есть три месяца, чтобы расплатиться с Шейлоком, в противном случае ему придется отдать ему фунт собственной плоти. Но Шекспир не использует это ожидание. Антонио безмятежно ждет возвращения своего торгового флота, пока не узнает, что корабли затонули. Точно так же мы увидим в главе 10, что чрезвычайная ситуация не используется в «Ромео и Джульетте». Тем не менее и в этом случае театр мог бы эксплуатировать срочность в течение всей сцены. В сцене III.13 «Сирано де Бержерака» Сирано пытается задержать де Гиша, чтобы у капуцина было время (пятнадцать минут) обвенчать Роксану и Кристиана.
В подавляющем большинстве ситуаций, когда речь идет о срочности, главный герой достигает своей цели в самый последний момент. Например, если персонаж, привязанный к рельсам железнодорожного пути, пытается отвязаться, ему это удается только в последнюю секунду, в тот самый момент, когда мимо проезжает поезд. Было бы ошибочно полагать, что такой прием применим только в голливудских боевиках, где жизнь персонажа находится под угрозой. В конце фильма «Где дом моего друга?» школьный учитель (Хеда Бареш Дефай) обходит класс, исправляя домашние задания. Один из детей, Немат-заде (Ахмад Ахмадпур), не может показать домашнее задание. Ему грозит исключение из школы. Он волнуется – и мы тоже, поскольку знаем, что тетрадь – у его друга Ахмада (Бабак Ахмадпур), которого нет в классе. Он опаздывает. Учитель уже собирается обратиться к Немат-заде, как вдруг появляется Ахмад и отдает другу тетрадь перед самой проверкой. Фух!
Почему решение приходит в последнюю секунду? Наверное, потому что сцена должна отвечать закону максимального конфликта. Если наш герой уйдет с рельсов задолго до появления поезда, мы посчитаем, что он слишком легко отделался. Поэтому в критической ситуации драматург обязан поиграть на наших нервах. Возможно, это также помогает нам справиться с ощущением нехватки времени, присущим человеческой жизни.
Конечно, саспенс существует и за пределами театра и кино. Спортивное событие, например теннисный матч, может быть заряжено напряженностью. Для этого зритель должен желать победы одному из игроков (часто своему соотечественнику), тогда у него появляется протагонист, у которого есть цель (победа), а препятствия очевидны: недостатки и проблемы игрока, сила его соперника (антагониста), а также, иногда, ветер, дождь, судьи, зрители и так далее. Также важно, чтобы исход матча был неопределенным – это равносильно верному распределению препятствий. Действительно, как только матч кажется решенным в пользу одной или другой стороны, драматический ответ становится почти очевидным и напряженность спадает.
В этом отношении теннис – замечательный вид спорта для создания напряженности, потому что его исход может зависеть всего от одного сета. Шведские и французские болельщики наверняка помнят финал Кубка Дэвиса 1996 года, когда Франция играла со Швецией в Мальме. Первые четыре матча завершились двумя победами и двумя поражениями. Финальный матч (Арно Бётш против Никласа Култи) должен был решить исход поединка. Он был эпическим. Последние четверть часа Култи играл, преодолевая судороги. В любой момент счет мог измениться в пользу одной из команд. В итоге Франция взяла верх после адского напряжения при счете 10:8 в пятом сете. Угадайте имя, которое каждые пять минут звучало из уст комментаторов? Хичкок!
В некоторых видах спорта (футбол, регби, гандбол и т. д.) фактор времени способен усиливать напряженность: у главного героя есть Х минут, чтобы выиграть игру. Более того, усилить напряжение может враждебность – если не сказать ненависть, – которую иногда вызывает антагонист (команда соперников). Порой слишком сильная напряженность подталкивает зрителя к агрессии (вспомните футбольное хулиганство или рост числа женщин, избиваемых каждый год во время Суперкубка, финала американского футбола). Футбольные серии пенальти – прекрасный пример невыносимого ожидания.
Стоит также отметить, что если зритель идентифицирует себя с одним из игроков (или с одной из команд) и напряженность велика, то матч даже необязательно должен быть зрелищным, чтобы стать захватывающим. Это еще одно доказательство эффективности драмы и ее превосходства над зрелищностью. То же самое происходит и с объявлением результатов в день выборов. Они гораздо менее скучны, когда первые подсчеты дают очень близкие результаты: 49,5:50,5 %.
В более широком смысле, в повседневной жизни тревожные вопросы – «Удастся ли мне найти работу?», «Пройдут ли роды благополучно?», «Сдам ли я экзамен?», «Продам ли я свою машину по хорошей цене?», «Удастся ли мне написать шедевр, не зная правил?» – вызывают напряженное ожидание. Это саспенс.
Добавление саспенса в тему, ситуацию, документ или телевизионную программу – это постановка драматического вопроса, желательно с выбором персонажа и созданием для него сбалансированной цели и препятствий, это форма драматизации. Большинство телевизионных новостей построены именно по образцу мыльной оперы.
Драматизация может также обогатить представление. В цирке, например, большинство номеров основано на неожиданности и зрелищности. Появляются артисты, вы не знаете, что они собираются делать, и вдруг: хоп! – сенсационный номер. Бывает проблема с мимами, чревовещателями и фокусниками, которые иногда довольствуются лишь мастерством своего искусства. Если бы эти артисты добавили в шоу немного драматизма, их выступления стали бы интереснее и эмоциональнее.
Именно такой случай (к сожалению, редкий) произошел с китайским цирковым номером с чашами, в котором исполнительница, балансирующая на одноколесном велосипеде, перемещает чаши от кончиков пальцев ноги до макушки. Она начинает с одной чаши. Удивительно и эффектно. Затем оперирует двумя чашами. Менее удивительно, но более эффектно. И вдруг она ставит себе на ногу шесть чаш. Удивление сменяется эмоциональным участием зрителей. Мы знаем ее цель, препятствия (количество чаш) и лихорадочно гадаем, удастся ли номер. Мы затаили дыхание. В том же духе шпрехшталмейстер иногда объявляет цель акробатов через микрофон: «Внимание, дамы и господа, артисты собираются исполнить перед вами тройное сальто назад! Пожалуйста, немного тишины». Это не что иное, как драматизация, иллюстрирующая один из коронных приемов Хичкока [82]: «Очень важно, чтобы публика была полностью проинформирована о присутствующих элементах. Иначе не будет никакого саспенса». Это часто является одной из проблем цирка: аудитории трудно оценить сложность трюка. Артисты настолько искусны, что создается впечатление, будто у них все получается легко. Чтобы дать зрителю верное представление о сложностях, цирковые артисты иногда используют хитрость, которая заключается в том, что они выполняют номер с первого раза, а затем терпят неудачу. Таким образом они нагнетают напряжение перед следующей попыткой, которая впоследствии оказывается успешной.
Обратите внимание, что цирковое зрелище напрямую связано со сложностью исполнения, а значит, и с «высотой» препятствий. Это более благородный вид зрелищности, чем тот, что сводится к съемкам сцены на вершине водопада Виктория или размещению там десяти тысяч статистов. В последнем случае речь идет уже не о личных обязательствах, а просто о финансах.
Если в жизни тоже есть саспенс, значит, драма – это нечто большее, чем драматургия, что заставляет нас расширить определение этого понятия. Строго говоря, драма – это художественная имитация действий человека. В самом широком смысле – это реальная или вымышленная ситуация, в которой живой организм стремится достичь некоей цели, но результат его действий не является предрешенным. В этом смысле можно признать, что драма существует и в жизни, и в литературе. На самом деле драма, в самом широком смысле этого слова, предшествует театру и кино. И именно ее вездесущность, к которой добавляются причинно-следственные связи, заставляет меня думать, что жизнь развивается по Аристотелю.
В главе 1 мы увидели, что цепочка «протагонист – цель – препятствие» неизбежно порождает неудовлетворенность – чувство, которое знакомо каждому человеку. Только что мы увидели, что тот же принцип, если он используется правильно, то есть если препятствия верно распределены, порождает другое универсальное чувство – тревогу. И здесь мы снова возвращаемся к одному из самых важных человеческих чувств. С самого детства мы испытываем множество тревог: оказаться брошенным, наказанным, виноватым, не соответствующим требованиям, голодным, нелюбимым, не восприниматься всерьез и не приниматься такими, какие мы есть. Став взрослыми, люди боятся осуждения, неудач, страданий и так далее. Присущ им и страх разочарования. Мысль о том, что придется пережить неприятное чувство фрустрации, порождает тревогу. Мы часто боимся, что наши потребности или желания не будут удовлетворены.
Так что же интересного в том, чтобы пойти на просмотр произведения, которое заставит нас испытать разочарование и тревогу? Во-первых, возможно, что саспенс в драме или в жизни служит для того, чтобы мы острее чувствовали себя живыми. Как известно, кратковременный стресс – это не так уж и плохо. В случае с кино в глубине души мы знаем, что все понарошку, злодей не причинит нам вреда и через два часа все закончится.
По сравнению с реальностью это весьма обнадеживает, чтобы не сказать радует. И последнее, но не менее важное: уникальность драмы в том, что она позволяет нам отважиться на эти два чувства и контролировать их. Этим объясняется привлекательность фильмов ужасов, триллеров и страшных сказок. Публика знает, что первоначальные неприятные ощущения, вызванные тревогой, трансформируются в удовольствие, как только мы с ней справимся. По этой причине дети любят слушать или смотреть одни и те же сказки снова и снова. Это позволяет им приручить волка, людоеда или ведьму.
Очевидно, что это относится не только к сказкам или фильмам ужасов, которые являются не чем иным, как сказками для взрослых[25].
Мы только что убедились, что любое хорошо написанное драматическое повествование – это произведение с саспенсом. Потому что оно позволяет зрителю набраться смелости и преодолеть фрустрацию и тревогу.
Данный феномен объясняет, почему зрители ненавидят истории с открытым финалом, особенно если у них есть начало и середина. Повествование без драматической развязки – это разочаровывающая и неприятная история. Зритель предпочитает негативный ответ, отсутствию какого бы то ни было ответа. То же верно и для повседневной жизни. Когда мы отправляем письмо работодателю (или драматическое произведение актеру или продюсеру), нет ничего неприятнее, чем не получить ответа. Конечно, резко отрицательный ответ расстраивает, но у него есть преимущество – он избавляет от беспокойства. Как говорится, по крайней мере, вы знаете.