Хельга взобралась на скамейку и смотрела в окно на удаляющуюся спину Гостомысла. Вот он сделал резкий жест рукой – и перед ним раскрылся портал.

– Красиво-то как! – выдохнула Хельга.

Девочка попыталась повторить, но у неё не получилось: то делала слишком медленно, то слишком быстро, то вообще криво. Домовой терпел полчаса, а потом всё же не выдержал и сказал:

– Хозяюшка, что ж ты уже столько времени руками машешь?

– Ты видел, как дедушка портал открыл? – не отрываясь от своего занятия, спросила Хельга.

– Сотни раз, – пожал плечами Прошка. – А что, в этот раз как-то по-особенному?

– Ты видел, как красиво он его открыл? Это же просто… – Хельга задумалась, как бы поудачнее назвать жест деда. – Красота красивая! Вот.

– И ты думаешь, что, повторив его жест, научишься открывать порталы? – хохотнул домовой. – Нет, хозяюшка, тут сила немалая нужна и знания великие. А у нас со стола не убрано и посуда не помыта.

– Ой, Прош, ну какие мне порталы? Я хочу хотя бы так же красиво магические жесты делать, а посуда… – Хельга резко взмахнула рукой, собирая магические искры, и посуда переместилась в лохань, где её стала натирать крапивная мочалка. Домовой снова замер памятником самому себе. – Вымоется посуда и без нас, а вот как дедушка так красиво жесты делает – непонятно. – Хельга огорчённо вздохнула.

– А ты, хозяюшка, попроси его медленно показать, князь тебе не откажет, – придя в себя, посоветовал домовой. – Лучше вот мне расскажи, как ты мочалку заставила посуду мыть.

– На заклинание повторения надо одну искру огня, на подогрев воды – три искры воздуха и одну воды. – Хельга снова начала свои попытки повторить жест деда. – Это я ещё в четыре года умела. Нас на кухню тогда не пускали, только убраться в комнатах да посуду помыть разрешали.

Промучившись ещё полчаса, Хельга наконец смогла повторить жест. Она радостно спрыгнула со скамейки и побежала к Прошке, который усердно чистил князевы сапоги.

– Проша, гляди! – Девочка резко взмахнула рукой. – Правда я на дедушку похожа?

– Похожа, – согласился домовой. – Только ужин мы готовить ещё так и не начали. А пирожки будут? Тесто вроде оставалось.

– Справимся. – Хельга подошла к столу, смахнула крошки, посыпала через сито муки, а затем ловким жестом извлекла тесто из корчаги. – Сейчас мы его обомнём, а пока подходит, сделаем начинку для пирогов. Только вот с мясом не успею, давай с соленьем сделаем.

Несколько искорок магии – и тесто продолжило обминаться без участия девочки, а сама она достала горшок с солёными грибами, мелко их порезала, добавила пару луковиц и на латке отправила в печь. Домовой смотрел, как девочка, словно маленький вихрь, перемещается по кухне. Она начинала что-то делать, кидала магические искры, заставляя копировать её действие, и переходила к следующему занятию.

За час до ужина Хельга поставила пироги в печь, предварительно достав оттуда латку с тушёной капустой. Осмотрела кухню, отправила мыться посуду и, устало вздохнув, уселась на скамейку.

– Видишь, Прош, всё успели, – выдохнула она. – Теперь дедушку ждать.

– Хорошо ждать, когда всё готово, – глубокомысленно изрёк домовой. – А покажи ещё разок заклинание повторения.

Хельга просьбе удивилась, однако медленно начала собирать искры. Домовой повторил за ней, но в самом конце заклинание неизбежно рассыпалось.

Через полчаса Прошка занервничал: «Не может ведь человек нашей магией лучше нас самих пользоваться. Научил ведь её кто-то этому».

– Тебя твой дядька Архип учил? – наконец не выдержал Прошка. – Или кто?

– Нет, не он. Жена его, – уже в десятый раз показывая заклинание, ответила Хельга. – Ты не переживай, Прош, я его недели две учила, так же, как и ты, цепочку ломала.

– Ну раз и ты две недели, то ладно, – немного успокоился домовой.

– А скажи, меня батюшка тоже бить будет? – поинтересовалась девочка.

– Драгомир-то? – изумился домовой, снова рассыпав заклинание. – Нет, он детей не бьёт, даже когда и надо бы всыпать. Только вот вряд ли он тебе рад будет. Его радость – твой брат. Не знаю, как ты с ними уживёшься.

– А почему я с ними жить должна? – удивилась Хельга. – А с дедушкой разве нельзя? Вы же тут как два сыча в лесу живёте: ни еды, ни порядка.

– Так я что, против? – Прошка задумчиво почесал макушку. – Только ведь отец тебе не князь, а Драгомир – ему и решать. Коли решит забрать, так кто ж ему запретит?

Хельга погрустнела: «И как я с ними жить буду? Брат дерётся, а отцу я не нужна. Всё как тётушка говорила…»

* * *

Вечер неумолимо надвигался, а князя всё не было. Хельга достала бёрдо и стала заправлять в него нити. Маленькие пальчики ловко протаскивали цветные нити между планок.

«Пояс у дедушки уже поистрепался, надо сплести несколько новых, а если нитки останутся, то и Проше сделаю подарок», – решила Хельга.

Ненила зимними вечерами сажала её рядом с собой и заставляла учить узоры. Хельга могла с закрытыми глазами повторить любой из двенадцати узоров, которым её научили.

На затухающем небе уже стали появляться луны, когда Хельга закончила заправлять нити и взяла в руки уто́к.

«Чтобы сработала магия повторения, сначала надо сплести кусочек, который будет повторяться», – в мыслях произнесла она.

Девочка, склонив голову, пропустила уто́к между ниток и начала плести.

Она решила так:

«Если меня завтра заберёт отец, то у дедушки хотя бы будет от меня подарок».

* * *

– Злат, ну как там у тебя? – спросил Гостомысл у Кожемякина, который, останавливаясь у каждого фрагмента печати, опускал руки на землю и слушал её.

– Да как сказать… Земля застыла – нет в ней жизни. Но за лето отойдёт, – ответил князь Кожемякин. – Кроме вон того дальнего фрагмента: он мёртвый. И самое неприятное, что тот, кто это сделал, тащил сюда хаос. Вот только зачем? Ведь первородная стихия не подчиняется, она просто убьёт призывателя, как убила всех этих людей. А у тебя что?

– Я нашёл место, откуда он уходил. Навестим его?

– Идём, у меня к нему есть пара физических замечаний. Если бы не он, я бы красиво через две недельки вернулся и потребовал законный отпуск, сплавал бы в Царьград. А сейчас я, как пёс, буду бегать по округам в поисках любителя запрещённой магии…

– А кто тебя туда отпустил бы? Нас осталось трое – Рорик не будет так рисковать. У Звяги граница как решето. Без тебя никак.

– Знаешь, когда я по молодости ввязался в эти дела, то не думал, что они растянутся на всю мою жизнь. И если бы Годлав не пообещал мне в жёны Умилу из рода Микулы Селяниновича, то чихал бы я на все эти подвиги. Лежал бы на кровати и ездил на охоту за кроликами.

– А мне казалось, ты о защите земель своих думал, – ухмыльнулся Гостомысл.

– Земли свои я бы и сам защитил, а вот в скит поляниц я бы не рискнул пойти. – Злат Кожемякин задумчиво посмотрел на свой пудовый кулак. – Но я хоть от всей этой суматохи жену получил. А ты? Почёт и уважение? Пару земельных уделов? Так у тебя и так этой земли хватает. А не был бы вассалом Рорика… сам себе хозяином был бы.

– Балабол, – покачал головой Гостомысл, – случись чего, ты первый на защиту земель наших дружину поднимешь.

– Так я эти земли не один десяток лет собирал – конечно не отдам, – расплылся в улыбке Злат. – Давай, показывай, что накопал.

Гостомысл взмахнул рукой – и вокруг неё начал образовываться небольшой туман. Сгусток потихоньку рос, притягивая остатки магии перемещения. Сначала ничего не происходило, но потом маленькие пятнышки стали сливаться в остатки символов и начали светиться. Гостомысл подвесил туманную сферу, потихоньку восстанавливая плетения.

– Вот всегда было интересно, как ты это делаешь? Сколько раз видел, и всё равно не понимаю, – с восхищением произнёс князь Кожемякин.

– Потому что некоторым голова дана не только шапку носить, – не оборачиваясь произнёс Гостомысл. – И будь другом, помолчи.

– Ну я, может, в таких штучках и не силён, – Злат пропустил просьбу Гостомысла мимо ушей, – зато силой меня мать-земля не обидела. А то, что некоторых шнурком перешибёшь…

– Мать-земля не обидела, так сейчас я обижу. Причём два раза, если не замолчишь.

Наконец символы перехода были восстановлены, и оба князя с двумя хранителями вошли в портал. Тот привёл их в стольный град, к задворкам небольшой харчевни.

– Вот где он останавливался, – хмыкнул Кожемякин. – А гадил, значит, подальше отсюда. Что ж, послушаем, что нам поведает любезный трактирщик.

– Ничего он нам не поведает. – Гостомысл сразу же начал проверять магический фон. – Тут второй портал, и сейчас я посмотрю куда.

Второй портал открылся в каком-то небольшом городке на берегу реки Итиль. Но за ним был следующий. Уже начинало смеркаться, когда они вышли к небольшому приграничному городку.

– Это у нас что? – Кожемякин посмотрел на Гостомысла.

– Это, Злат, пограничный городок кривичей Новосёлки. И тот, кто нам нужен, пешком направился туда. Но в город соваться не будем: уж больно мы с тобой известны, а вот эти двое пускай идут, и чтобы через два дня я уже знал всё – кто он, что он и даже то, что этот товарищ ел на обед.

– Будет сделано, княже, – кивнул один из магов. – Только вы нам поисковую сеть оставьте, пожалуйста, чтобы мы тоже зря народ не пугали. И денег на постой.

Гостомысл глянул на Кожемякина, тот немного помялся, но выудил из кошеля гривну.

– Сильно не шиковать, – предупредил он.

– Да пошикуешь тут, – вздохнул маг и начал вливать свою магию в поисковую сеть князя. Перехватив её, маги направились в сторону города.

– Ты утром чем будешь занят? – проводив хранителей взглядом, поинтересовался Гостомысл у друга.

– Обычно по утрам я сплю, а что? – ответил Кожемякин. – Если что-то надо, то говори прямо, без этих твоих загадок и многозначительного хмыканья.

– Завтра к десяти утра приходи в Дом летописцев в Белозёрске, девочку будем в род принимать, и нужны мне свидетели. Позвал Светлояра круг ставить. Ну ещё будут старшие из двенадцати главных семей.

– И что же это за девочка, раз главы семей будут и три князя? Рорика дочь, что ли? – изумился Злат. – После пяти сыновей я уже ничему не удивлюсь.

– Бери выше, – хмыкнул Гостомысл, – моя внучка.

– И откуда у тебя внучка? Сколько ей лет? Ты чего-то мне не договариваешь, Тёмный, – возмутился Кожемякин. – Четыре месяца назад, когда я уходил, у тебя не было никакой внучки. И Драгомир твой вместе с моим Драгомиром перебирали травки у себя в лабазе. А тут, стоило мне приехать, такие новости. Вот и отпускай теперь детей по городам и весям на закупки трав.

– Детям четыре десятка уже, у них у самих дети есть. И не по одному, – вздохнул Гостомысл. – Остальное завтра. Увидишь и узнаешь. Ну что, придёшь?

– Спрашиваешь тоже. Девчонка от твоих кровей – конечно приду, посмотрю. У меня внуку младшему восемь – есть резон присмотреться, – расплылся в улыбке князь Кожемякин. – Он у нас башковитый, прямо как ты, не пойму только в кого.

– Ну тогда жду тебя завтра, – кивнул Гостомысл. – Тебе портал домой открыть или сам справишься?

– Открывай давай! Затащил неизвестно куда, ещё и спрашивает, открывать или нет. А сам сейчас куда? Домой?

– Сначала на провалы, ребят по домам отправлю, а потом и сам: малая ждёт, поди, – улыбнулся князь.

– Заинтересовал, княже, заинтересовал, – рассмеялся Злат. – Ну тогда меня – домой, а сам как хочешь.

Гостомысл открыл портал к дому князя Кожемякина и проводив его, вернулся к северным провалам. Выслушал отчёт хранителей и отправил их по домам, а сам зашагал к бывшей деревне, где его ждал Эйрик с дружиной и магами. Все уже изрядно замёрзли и проголодались. Князь открыл портал, и вся толпа высыпалась на городской площади.

– Ну дальше сами разберётесь, кому куда надо, а меня дома ждут, – пресекая все вопросы, произнёс князь и, наконец открыв последний портал, оказался возле дома.

Ночь уже вступила в свои права, кругом опустилась тьма, разгоняемая лишь светом трёх лун, да в окне кухни горел магический огонёк.

– Не спит. Ох, горюшко моё, – улыбнулся князь и толкнул дверь калитки.

Но в доме была тишина. Гостомысл прошёл на кухню и увидел Хельгу. Она уснула за столом, положив руку под голову. Рядом лежал красивый пояс, ещё не снятый с бёрдо.

– Ещё и рукодельница, – покачал головой Гостомысл и, вспомнив Кожемякина, усмехнулся. – Ха! Посмотрит он, подходит ли она внуку его… А вот выкуси! Это я ещё посмотрю, кто ей подходит.

Князь переместил девочку в комнату и, укутав её одеялом, направился на кухню. Запах свежей выпечки Гостомысл почувствовал сразу, как вошёл в дом. И эту ночь князь собирался провести в тёплой компании – он сам, пирожки и жбан с простоквашей.

* * *

Дом летописцев в Белозёрске был сложен из массивных камней. Он должен был пережить любую напасть: хоть пожар, хоть ураган, хоть нашествие магических тварей. Там хранилась вся история рода, начиная с его основателя Хельги Вещего и заканчивая нынешним князем, тёмным магом Гостомыслом Белозёровым. Там же хранились списки двенадцати главных семей – тех, кто родился, и тех, кто был принят. И там же заверялись и расторгались браки. Обычно в Доме летописцев хозяйничала Веледара, городской рунический маг. Её магической силы хватало для всех этих дел. Однако в этот день всё было по-другому.

Утро только начиналось, а главы семей уже потихоньку собирались в главном зале. Они здоровались друг с другом и тихонько переговаривались, поглядывая на дверь. Все ждали Светлояра. Нечасто встретишь главного волхва: не любит он свой град Китеж покидать, да и у себя гостей не жалует.

Наконец дверь распахнулась, и в зал вошёл Светлояр. Роста он был среднего. Длинная седая борода спускалась до пояса. Серые глаза смотрели строго, словно проникая в потаённые мысли каждого. Одетый в шёлковую рубаху, поверх которой был кафтан из дорогой узорчатой ткани, богато расшитый тесьмой. На кафтан сверху была накинута ферязь с рукавами такими длинными, что они практически касались пола. В руке волхв держал тяжёлый дубовый посох, в оголовье которого был вставлен большой прозрачный камень. Мужчины, собравшиеся в зале, благоговейно отвесили поклон Светлояру как дань уважения. Тот кивнул им и произнёс:

– У кого магия ниже средней, выйдите: я сейчас браслеты сниму, буду круг строить, не хотелось бы вас по полу собирать.

– Мы не будем тебя отвлекать, князь Светлояр, у входа подождём, придём вместе с нашим князем, – озвучил мысли присутствующих глава семьи Бигильдиевых и первым направился к выходу. За ним потянулись и остальные.

Однако только они вышли на улицу, как у входа открылся портал, и, к всеобщему удивлению, из него вышел сам Злат Кожемякин. Присутствующие вновь согнули спины в поклоне. Князь кивнул и направился внутрь.

– Это что, весь совет тут будет? – поинтересовался у Бигильдиева его закадычный друг Власьев. – Это ж они так только на рождение Драгомира собирались вместе.

– Ну тут не внучке, а скорее князю нашему уважение. Хотя когда княжеского внука в списки заносили, Гостомысла-то и самого не было, а тут… – Бигильдиев в задумчивости почесал лысую макушку. – А с другой стороны, наше дело маленькое – приказали прийти, мы и пришли.

– И то верно, – согласился Власьев, – у меня от их магии голова кругом идёт.

– Без их магии у тебя бы и головы не было, ты не забывай, кому мы миром обязаны. А князя не было потому, что басурмане на границе шалили, – заметил глава семьи Гурьевых. – Но Бигильдиев прав, лучше не лезть нам в семью князя. Ему и так сейчас несладко. А вон и Драгомир идёт. Что-то своим ходом. Видно, опять с князем рассорился, непутёвый.

Мужчины оглянулись. И правда, со стороны городского портала шёл сын князя Гостомысла Драгомир. Весь его вид выражал усталость и недовольство.

– А отец где? – поинтересовался Гурьев.

– Придёт, – коротко ответил Драгомир и отошёл в сторону от всех.

«Не ожидал я, что тут будет столько народу. Что ж, раз отец хочет столько свидетелей для девчонки, то и я ими воспользуюсь, чтобы увидели мою непричастность к этому ребёнку. Но и на тот случай, если каким-то чудом подтвердится отцовство, я тоже подготовился. Можно усомниться в компетентности Веледары, а если и это не поможет, просто вручу отцу отказ от ребёнка. Пусть сам решает, что с ней делать, раз пригрел», – думал Драгомир.

Долго ждать не пришлось. Открылся портал, и из него вышел Эйрик Белозёров, а за ним и князь с Хельгой. Он держал девочку за руку.

– Светлояр там? – поинтересовался Гостомысл у собравшихся.

Те дружно кивнули.

– Светлояр? – изумился Драгомир. – Почему не Веледара?

– Чтобы у меня сомнений не было. И у тебя тоже, – ответил Гостомысл. – Не так часто оракул ошибается.

– А может, она и не ошиблась. – Драгомир взглянул на девочку и досадно поморщился.

– Сомневаюсь, – устало сказал Гостомысл. – Тебе бы радоваться, что дочь у тебя есть, а ты злишься.

– Я уже шестнадцать лет рад, что у меня есть сын, и не надо мне другой радости. А эту можешь отдать в любую семью: ни мне, ни Энтони она в нашем доме не нужна. И без разницы, что покажет проверка, отказ вот. – Драгомир извлёк из кармана кафтана сложенный вдвое пергамент и продемонстрировал его Гостомыслу.

«Нет смысла тянуть время: девочка слишком похожа на меня, а опротестовать проверку Светлояра нереально».

Князь молчал. Молчала и девочка. Наконец Гостомысл протянул руку и забрал у сына пергамент.

– Пожалеешь ведь, да поздно будет, – произнёс князь. – Ты даже не представляешь, от чего отказываешься.

– Княже, ты не переживай, я её заберу, – начал было Эйрик, но Гостомысл жестом показал ему замолчать.

– Пора, – только и произнёс он и, не отпуская руки девочки, вошёл в здание.