— Идут! — Саня толкнул меня в бок, показывая взглядом на две знакомые фигуры, быстро увеличивающиеся в вечернем полумраке.

— Похоже, всё в порядке, — заметил я, наблюдая за светящимся от радости лицом Ашота и довольным десантником.

Когда Саня сообщил, что Овчинников вышел из дома и предположительно направился к Верке, я отправил Олега подстраховать армянина.

Саша схватил лежащий за бревном пустой зелёный рюкзак, я подобрал спортивную сумку десантника. Мы двинулись навстречу парням и через несколько секунд встретились с ними на середине полянки.

— Птички попались в клетку, — довольно улыбаясь, доложил Ашот. — Сидят в подвале, сами точно не выберутся, дверь там толстая, обитая железным листом, сломать не реально. Кричи, не кричи, никто не услышит.

— Давайте по очереди. Только кратко в двух словах. Времени у нас в обрез. Что сделали, как всё прошло. Сначала Олег. — Передаю десантнику спортивную сумку и жду отчёта.

— Всё нормально, — пожимает могучими плечами боксёр. — Ты дал команду вернуться и подстраховать Ашота. Занял наблюдательный пункт на опушке леса, недалеко от магазина. Наблюдал за входом. Минут через пять Овчинников подошёл к магазину. А ещё через десять-пятнадцать Ашот вышел. Встретил его, и вместе пошли сюда. Никаких проблем не было.

— Понятно. — Поворачиваюсь к армянину. — Ашот, что у тебя?

— Тоже всё хорошо, — сверкнул белозубой улыбкой парень. — Пока Олег продавщицу ублажал, зашёл в магазин, дверь за собой закрыл, как ты сказал. Залез в подсобку. Пыльно там и паутина везде. Чихнуть постоянно хотелось, но справился. Просидел минут сорок, пока любовнички не уединились в подвале. Ну а потом закрыл их, вышел из магазина, прикрыл дверь так, чтобы на замок защёлкнулась. А затем вместе с Олегом к тебе пошли.

— С местными сталкивались?

— У магазина нет, — доложил десантник. — Когда обратно шли, какой-то пацан вдалеке на велике по лесу гонял. На нас даже внимания не обратил.

— Замечательно, — обозначаю лёгкую улыбку уголками губ. — Пока всё идет по плану. Теперь работаем с домом. Ашот пока подгоняет машину поближе. Напоминаю, только не через деревню, а по лесной дороге, которую мы с тобой нашли. Ждёшь нас на этой опушке. Мы с Саней проникаем в дом. Олег, ты, как и в прошлый раз, нас страхуешь, стоишь на шухере. Вмешиваешься только в случае чего-то непредвиденного. Всем всё понятно? Как там Гагарин говорил? Поехали!

Армянин, кивнув, убегает к машине, оставленной рядом с базой отдыха. Каждую пятницу вечером туда приезжают отдохнуть работники металлургического завода с родственниками. Большинство — на личных автомобилях. В выходные на территории базы полно машин. Как у забора, так и со стороны речного пляжа, куда можно свободно проехать любому. Лишних вопросов в этом месте «шестёрка» Ашота не вызовет. И будет под присмотром отдыхающих. Поэтому мы и поставили её там.

Выдвигаемся к дому Овчинникова. Метров за тридцать до дачи Олег достает из спортивной сумки бинокль, вешает его на шею. Сумка передается мне в руки, а десантник ловко забирается на ближайшее дерево.

— Саня, всё делаем быстро. Проникаешь вовнутрь. Открываешь мне калитку. Затем разбираешься с замком, заходим в дом, дальше я покажу, куда идти и что делать. Никаких пререканий и заминок. Работаем шустро. Берём деньги и исчезаем.

Гопник деловито кивает и срывается с места. Хватаю его за рукав.

— Саня, перчатки!

Товарищ тормозит, виновато хлопает себя по лбу, достает из карманов и натягивает чёрные тряпичные перчатки. Овчинников в милицию не побежит и наши отпечатки пальцев выявлять не будет. Но мало ли как могут повернуться события и какие связи в органах имеются у одного из начальников «Главдорресторана». Бережёного Бог бережёт, поэтому я решил перестраховаться. И настоял, чтобы каждый из ребят на дело взял с собой перчатки. Лучше всего тонкие и из ткани, если такие имеются.

Приближаемся к дому начальника «Главдорресторана». Остановившись у забора, осторожно смотрим по сторонам и прислушиваемся. Никого. Стоит гробовая зловещая тишина. Серый полумрак на фоне чёрных деревьев с ощетинившимися во все стороны сучковатыми изломанными ветками усиливает тревожное впечатление.

В обычно шумной соседней хате тихо как в могиле. Усыплённый Полкан видит десятый сон, а Петровичу не до нас. Старикан дорвался до любимого алкоголя и в эти минуты уже пьян вдрабадан. Скорее всего, валяется без сознания в обнимку с бутылкой.

— Давай, — еле слышно выдыхаю я.

Сплетаю руки в замок и чуть присаживаюсь. Саша подтягивает рюкзак на спине, взлетает вверх, оттолкнувшись ногой от моих ладоней, и хватается руками за забор. Подтягивается и, кряхтя, переваливает тело за ограждение. Раздаётся глухой стук. Тихо смещаюсь к калитке, встроенной в большие деревянные ворота. Оказавшись на месте, быстро натягиваю коричневые шерстяные перчатки.

Клацает затворный механизм замка, и дверь, тихо скрипнув, открывается. Просачиваюсь внутрь, а гопник аккуратно прикрывает калитку и медленно поворачивает круглый рычажок на накладной панели. Железные штыри входят в пазы с еле слышным лязгом. В тишине он звучит оглушительным выстрелом, заставляя нас на мгновение замереть.

Через несколько секунд Саня, вытащив связку отмычек, тормозит у двери.

— Механизм стандартный, мне минуты три понадобится, — пыхтит он, ковыряясь в замочной скважине.

— Действуй, — кивнул я, бдительно посматривая по сторонам.

Через полторы минуты вспотевший товарищ зацепил механизм отмычкой. Замок щелкнул, открываясь. Саня с сияющим лицом приоткрыл дверь и жестом пригласил меня войти:

— Прошу вас, месье.

— Мерси боку, мон шер, — шутливо поклонился я и нырнул в полутёмное пространство дома.

Саня рванул за мной. Я быстро двигался по коридору, взглядом отыскивая знакомую лестницу. Пустая сумка шлепала по боку. Сзади сопел Саша, обдавая спину тяжёлым дыханием. Нырнув под широкую лестницу, ведущую на второй этаж, немного отодвигаю массивный комод, отбрасываю в сторону толстый красный ковёр, украшенный замысловатыми узорами.

Под ним обнаруживается деревянный пол. В прошлой жизни, когда я общался с будущими хозяевами, они рассказывали, что люк был хитро замаскирован под паркет и не отличим от остального пола. Его можно опознать только по большой щели между дощечками. Семейная пара, купившая дом у вдовы Овчинникова, сделала ремонт и заменила тайный люк на обычный.

И эту щель я вижу.

— Ну что? — Саша в нетерпении переминается с ноги на ногу.

— Пара секунд, — успокаиваю его я.

Становлюсь в стороне от люка, вспомнив рассказы Владимира Михайловича, кладу ладонь рядом с этой щелью и с силой нажимаю. Люк чуть сдвигается. Нащупываю пальцами вырезанную внутри ручку-углубление для пальцев и дёргаю назад. Люк откидывается, открывая чёрный зев подвала и лестницу, идущую вниз.

— Ну ты даешь, — восхищённо вздыхает Саня. — Такое впечатление, что ты тут уже бывал.

— Бывать не бывал, — усмехнулся я, — а добрые люди информацией поделились. И вообще, будешь много знать, будешь плохо спать, но недолго.

— Почему недолго? — наивно интересуется гопник.

— Потому что, как сказал мудрый царь Соломон: «От многих знаний многие печали». Бриллиантовую руку смотрел? Там гениальная фраза есть: «Один мой друг, покойник, говорил: я слишком много знал».

— Ты что, меня пугаешь? — надувается Саня.

— Нет, предупреждаю. Думаешь, мне простые люди слили информацию об этом барыге? — Многозначительно смотрю на товарища. — Извини, я жить хочу, поэтому и вам не рассказываю, откуда о нём узнал. Прими это как истину и не задавай глупых вопросов.

— А чего же твои непростые люди сами его не хлопнули? — ворчит гопник.

— Для них эти деньги — копейки. Они даже задницу ради них не поднимут. И такие взломы — не их специализация. А вот наказать урода, слив информацию о нём, захотели. Ещё вопросы будут? — Показываю всем своим видом, что разговор продолжать не нужно.

— Нет, — угрюмо буркнул Саня, — закрыли тему.

— Тогда пошли.

Шагаю в чёрный проём подвала. Спускаюсь по лестнице, поворачиваюсь влево к стене, нащупывая выключатель. Вспыхнувший яркий свет слепит нам глаза, заставляя на секунду зажмуриться. Саня спускается за мной и останавливается, ожидая команд.

Подхожу к знакомым деревянным полкам с соленьями и вареньями. Хорошо, что банок не так уж много — где-то с десяток.

— Помоги, — прошу Саню, — нужно подвинуть их аккуратно, чтобы ничего не разбить.

Товарищ, пыхтя, берется за ножки с другой стороны.

— Не вздумай поднимать, — предупреждаю Сашу, — просто отодвигаем стеллаж на метр от стены, по моей команде. Хорошо?

— Да.

Хватаюсь за стойки.

— Давай.

Медленно отодвигаем стеллаж. Банки угрожающе звенят, трясутся, но стоят на месте.

Под нижней полкой виден прямоугольный двухдверный люк, почти сливающийся с тёмно-серым бетонным полом.

Присаживаюсь, берусь за маленькие кругляши ручек и распахиваю дверки. На дне полуметровой ямы — знакомый коричневый портфель с распухшими боками. Правда, я его видел уже немного потрёпанным и потасканным. А сейчас он новенький с сияющими позолотой замками.

Рядом виднеются очертания большой кастрюли, обёрнутой в толстое покрывало. Интересно, о ней супруги ничего не говорили.

— Что там? — азартно бормочет Саша, пытаясь заглянуть из-за плеча.

— Сейчас, — вытягиваю портфель.

Затем наступает очередь кастрюли. Она неожиданно оказывается невероятно тяжёлой.

— Саня, — хриплю я, — помоги.

Товарищ с готовностью подскакивает. Вместе вытягиваем кастрюлю, отряхиваемся от пыли и вытираем пот.

Сперва посмотрим, что в портфеле. Поочередно надавливаю пальцами на латунные жёлтые замки. Они с щелканьем слетают с запоров. Откидываю крышку. Нашему взору открываются аккуратные пачки сторублёвок, перетянутые резинками.

— Млять, а я до конца не верил, что это правда, — ошарашено признается товарищ, пожирая глазами деньги. — Думал, гонишь, а бабла здесь намного меньше.

— Надо верить людям, — улыбнулся я. — Давай теперь посмотрим, что в кастрюле.

В четыре руки разворачиваем покрывало. Я поднимаю крышку, и мы вдвоем опять завороженно замираем.

— Ох, еж твою мать, — растерянно ругнулся напарник.

И было отчего. Кастрюля наполовину заполнена сияющим в ярком свете золотом. Слитки, песок, обручальные кольца, серьги с камнями, браслеты, колье. Даже царские червонцы, запонки и брошки в общей куче виднелись.

— М-да… — Я задумчиво почесал затылок. — На такое мы не рассчитывали. Деньги-то по сумке и рюкзаку распихаем, а с кастрюлей что делать?

— Оставлять нельзя, — лихорадочно шепчет Саня, — ты представляешь, на какую сумму там рыжьё?

— Представляю, — отвечаю парню, — удельный вес золота — 19,32 грамма на сантиметр кубический. Оно более чем в 19 раз тяжелее воды. Кастрюля, примерно, пятилитровая, заполнена наполовину. Это 2,5 литра где-то. Значит, цельный слиток золота такого объема будет более 48 килограммов. Здесь, конечно, гораздо меньше, потому что металл россыпью и изделиями, занимающими больший объем. Если очень приблизительно, то в кастрюле примерно килограммов 30–35 рыжья. Золото 583-й пробы стоит сейчас по официальному курсу где-то 43 рубля за грамм. Умножаем по минимуму — на 30 кило. Получаем 1 миллион 290 тысяч рублей. Но в кастрюле встречаются золотой песок, царские червонцы 990-й пробы, драгоценные камни в изделиях. Такое рыжьё ещё дороже выходит. Где-то по 70–75 рублей за грамм, не считая камней. Опять-таки, с учётом, что сплавлять будем по-чёрному и подешевле, миллион должны за всё это выручить.

— Ни фига себе, — выдыхает Саша. — Ты как хочешь, но я желтизну бросать не собираюсь. Меня просто жаба задавит. В зубах потащу.

— Знаешь такую поговорку жадность фраера сгубила? — усмехаюсь я.

Товарищ упрямо стискивает челюсти.

— Ладно, Сань, ты прав, — успокаиваю его я, — никто бросать эти цацки не собирается. Сейчас в темпе пересыпаем деньги в спортивную сумку и в рюкзак. Кастрюлю ставим в портфель. По объему она должна там поместиться. Портфель толстый и большой. Только его придётся на руках нести. Ручка точно оторвётся. Поэтому ты тащишь сумку и рюкзак, а я — портфель. Когда выйдем за ворота, передам его Олегу. Он здоровый лось, должен справиться. А я сумку у тебя заберу. Годится?

— Годится, — кивает Саша. Глаза гопника сверкают алчным блеском.

— Давай быстрее начинать. Мало ли что. — Голос товарища подрагивает от нетерпения.

— Давай, — согласился я.

Мы в четыре руки перекидываем пачки с деньгами в спортивную сумку и рюкзак. Затем ставим кастрюлю в раскрытый портфель и защелкиваем замки.

— Теперь надо тайник закрыть и стеллаж обратно задвинуть.

— А может, на фиг это всё? — Сашке не терпится добраться с добычей до машины. — Пусть хозяин с этим гребётся.

— Нет, делаем всё, как было. Чем позже Овчинников узнает, что его обнесли, тем лучше.

— Как скажешь, — вздыхает гопник.

Я быстро закрываю люк. Затем совместными усилиями возвращаем стеллаж на место. Тушу свет и помогаю Сане надеть рюкзак, подаю ему сумку. Сам с кряхтеньем подымаю портфель. Тяжёлый, зараза.

Саня идёт первый. За ним, отдуваясь, тащусь по ступенькам вверх я. У люка отдыхаю, а гопник закрывает подвал. Ковёр и комод возвращаются на свои места. На крыльце дома Саша, орудуя отмычкой, закрывает дверь на ключ.

У выхода товарищ услужливо открывает передо мною калитку. Я иду вперёд, слыша, как сзади лязгает закрывающийся замок.

Мы проходим десяток метров, впереди вырастает здоровенная фигура Олега с биноклем в руке.

— Забирай портфель, только за ручку не бери, в руках неси, — отдуваясь, командую я. Руки гудят, и такое ощущение, что сейчас отвалятся.

— Бинокль мне отдай.

Олег берет портфель в охапку. Глаза десантника изумленно округляются.

— Что вы туда напихали? Гири? — спросил он.

— В машине покажем, — усмехнулся я, забирая бинокль. — Донесешь?

— Конечно, — кивает Олег, — и не такое носил.

— Отлично, рвём когти. Ашот уже должен быть там.

Короткий марш-бросок до поляны, и в условленном месте нас встречает тёмная «шестёрка» и взволнованный армянин.

— Всё нормально, да? — с тревогой заглядывает он в глаза.

— Как видишь, — взглядом показываю на полный рюкзак, раздутую сумку и Олега, обнимающего портфель. — Давай, открывай багажник.

Ашот с готовностью кивает и срывается с места. Через секунду поворачивается ключ, и крышка багажника поднимается.

— Сумку, рюкзак и портфель — туда, — командую я.

— Можно хоть взглянуть одним глазком, что там? — В глазах армянина светится любопытство.

— И ты хочешь глянуть? — обращаюсь к десантнику.

— Конечно, — кивает он. — Мне же интересно, что вы там набрали.

Кидаю быстрый взгляд вокруг. Никого.

— Тогда можно, но осторожно. Откройте сумку, это быстрее. Можете глянуть, что там в портфеле. Но ничего не доставать и не разворачивать. Посмотрели и сразу упаковали в багажник, как договаривались.

— Хорошо, — выдыхает Ашот. Руки армянина подрагивают от нетерпения. Молния, вжикнув, разъезжается. Пальцы хватаются за стенки сумки и раздвигают их.

Пару секунд десантник и Ашот рассматривают пачки сторублёвок, перехваченные резинками.

— Звездец! — Десантник облизывает пересохшие губы.

— Ты ещё содержимое портфеля не видел, — усмехнулся я.

Армянин быстро закрыл сумку и стрелой метнулся к поставленному на землю портфелю. Олег оказался за его спиной, с любопытством наблюдая за действиями товарища. Щёлкнули замки, и Ашот приподнял крышку.

— Твою мать, — потрясённо выдыхает Олег.

Ашот замирает у портфеля, что-то тихо говорит по-армянски и поднимает искрящиеся радостью глаза.

— Мы богаты!

— Посмотрели? Всё нормально? Теперь в темпе грузим сумку, рюкзак и портфель в багажник, как и планировали, — подгоняю зачарованных видом золота приятелей. — Бегом ребята, время — деньги!

— А? — Ашот потерянно смотрит на меня, но сразу спохватывается. Взгляд становится осмысленным и острым. — Сейчас.

Он вскакивает на ноги, подлетает к багажнику. Отодвигает промасленную ветошь, куртку, испачканную мазутом, пару маленьких картонных ящиков с остатками подгнивших овощей. В освободившуюся нишу кладутся сумка, рюкзак. Потом пыхтящий десантник укладывает портфель. Всё это накрывается ветошью, грязной курткой и маскируется компактными ящиками с потёкшими помидорами и гнилыми огурцами.

— Отлично, — одобряю, созерцая полученную картинку. В этом дерьме ни один гаишник по доброй воле копаться не будет.

— В машину, — командую я.

Парни быстро рассаживаются в «шестёрке». Я занимаю место рядом с водителем и поворачиваюсь к Ашоту.

— Едешь очень аккуратно. Правила дорожного движения соблюдаешь безукоризненно, чтобы никто ничего нам не мог предъявить. От того, как мы доедем, теперь зависит всё.

— Едем ко мне на московскую квартиру, как и планировали? — деловито уточнил Ашот.

— Да, — кивнул я. — Вперёд!