Возможно, будет нелишним указать на то обстоятельство, что положения нашей индивидуальной психологии, впервые рассмотренные в этой книге, отвергают принудительную привязку к какому-либо органическому субстрату.

Скорее, наши выводы позволяют увидеть, что душевное развитие человека и ошибки этого развития, в частности неврозы и психозы, проистекают из его отношения к абсолютной логике человеческого сосуществования. Степень его заблуждения, недостаточное соответствие космическим и социальным требованиям лежат в основе всех душевных расстройств и обусловливают их масштабы. Нервозный человек живет и страдает не в том же мире, что мы. Его противоречия с абсолютной истиной более глубокие, чем наши.

Причина этих противоречий заключена не в клеточной структуре мозга и не в гуморальных влияниях, а только в чувстве неполноценности, вынесенном из трудного детства. С этого момента повышенная склонность ко всяческим заблуждениям, поводы для которых встречаются на каждом шагу, оказывает постоянное влияние на душевное развитие. Мы отрицаем органическую предрасположенность к неврозу, но более отчетливо, чем все другие авторы, доказываем вклад неполноценности органов в формирование душевной позиции, а также то, что физические недостатки способствуют созданию у индивидуума чувства неполноценности.

Наша индивидуальная психология учит постигать душевную жизнь человека как пробную установку по отношению к вызовам социальной жизни. В неврозе и психозе эта установка ошибочна и сбивает с правильного пути. Мы ни в чем не находим подтверждения гипотезы о какой-то особой форме врожденного сексуального либидо как необходимого или даже исключительного фактора душевного развития; нам представляется верной идеей сохранение психической энергии, которой придерживаются некоторые авторы и к которой мы охотно присоединяемся.

Критическая позиция по отношению к взглядам Фрейда и Кречмера, выраженная в настоящем издании более резко, чем раньше, объясняется большим значением трудов этих исследователей для развития психологии неврозов. Я также попытался, насколько смог, воздать должное всем другим, независимо работавшим авторам.

Обязанность быть откровенным самым мучительным образом угнетает меня в связи с выпуском третьего издания этой книги. Ибо я хочу сделать признание, которое наверняка надолго лишит меня симпатий моего читателя. После одного подробного отрицательного отзыва на настоящую книгу мое заявление на замещение должности преподавателя университета было отклонено венской коллегией профессоров.

По этой причине я до сих пор не имел возможности читать публичные лекции для студентов и врачей. Человек осведомленный поймет, насколько затруднительным стало распространение моих взглядов, ныне все же успешное. Возможно, тут немножко помогло то, что положения нашей индивидуальной психологии требуют безусловного упразднения стремления к власти и раскрытия в себе социального чувства. Наш лозунг – принятие ближнего и соответствующая установка по отношению к имманентным вызовам человеческого общества.

Может быть, существует более достойное учение какой-нибудь старой школы. Может быть, имеются новые, более изощренные и тщательно разработанные. Но мы уверены, что нет таких, которые принесли бы бо́льшую пользу всему человеческому сообществу.

Вена, март 1922

Др. Альфред Адлер