Окончание пути встретило пением труб. Музыканты в свите короля возвещали всем вокруг: прибыл монарх. Процессия с резвой рыси перешла на размеренный шаг, лошади важно выхаживали, подчёркивая стать своих ездоков. Пешие солдаты выстроились ровными линиями и шагали в ногу. Повозки с припасами и предметами быта спрятались в конце процессии.

Король Арчивальд прибыл в военный лагерь верхом на белом длинногривом коне. Привёл одну пятую всех солдат армии генерала Брейгона и чувствовал себя победителем.

И лагерь ему вторил. Солдаты выстроились в длинные шеренги, тянущиеся вдаль, и отдавали честь по мере приближения короля. Их тёмные стёганые куртки и серые кольчуги издалека почти сливались с землёй и, казалось, что в лагере неведомой силой шумят и двигаются сами земляные насыпи.

Рыцари к прибытию процессии облачились в доспехи и сели на коней, чтобы продемонстрировать королю его армию. Они выстроились серо-серебряной рекой вдоль дороги и ударяли кулаками в металлические нагрудники, поднимали вверх копья. Цветные знамёна на древках трепетали, как волны моря.

Оруженосцы стояли за своими рыцарями, их яркие капюшоны расцвечивали общую мозаику одеяний. Среди них было много мальчишек из простых – единственная доступная им возможность подняться в сословие повыше и со временем стать рыцарями… если оценят.

Хотя оруженосцами служили и те, кто уже принадлежал к знатному роду, но не имел прав на наследство. Младшие сыновья и племянники лордов нередко стремились обрести богатство самостоятельно через дела военные. И таких людей сразу можно было признать по одежде: они носили кожаные приталенные жилеты поверх дублетов и добротное оружие – нередко подарок младшему сыну от отца. Сейчас они все задрали головы и с восхищением смотрели на проезжающих всадников и, возможно, представляли своё будущее.

Слуги в серых и коричневых рубахах теснились позади воинов. Все они преклонили колени и опустили головы, хотя кто-то любопытный порой и поднимал свою, чтобы хоть краем глаза увидеть в просветах между людьми и лошадьми потрясающую процессию.

Поле расцвело шатрами разных форм и размеров, знамёнами и гербами, дымными струйками сотни костров. За цепью выстроенных по окружности обозов виднелись особенно большие палатки. Там устроили командную ставку, жили генерал и командиры отрядов с оруженосцами, хранились стратегические ресурсы.

Остальной лагерь раскинулся за пределами этого кольца, словно выплеснулся наружу из тесноты. Кое-где возвели деревянные дозорные башни, хотя в округе не росло ни одного деревца. Всё это приходилось доставлять из ближайших лесов. Порой после военного конфликта от красивейших рощ Адаманта оставались голые пеньки.

Сейчас война только началась, и ветер доносил запахи реки, земли, дыма, лошадей и… крови.

Вчера ночью генерал предпринял вылазку на тот берег. Неудачно. Солдаты Норсленда хорошо стерегли единственный мост и берега Чёрной реки. Вчера вода в ней окрасилась в алый, а течение понесло к морю тела. Оставшиеся в живых стонали в лекарских шатрах и вокруг них, пока им перевязывали раны.

Прибытие подмоги солдаты восприняли как знак надежды, но она сама и подмога оказались не очень-то велики. Сюда уже стянули большую часть той армии, что стерегла северо-восточные рубежи на границе с Валенсом. Столица и земли вокруг неё прислали не так много солдат.

Гонец сообщил, что с подмогой приедет сам король, и для его огромного шатра заранее освободили место в сердце лагеря, даже пришлось раздвигать цепь обозов и выстраивать её шире.

Там возвели тряпичный дворец с шестью опорными шестами, где была входная зона и маленькое пространство для личных слуг. Наружные стены вытканы серыми и чёрными нитками под рисунок каменных зубчатых стен и башен с красной черепицей, в изображениях амбразур – настоящие прорези, чтобы впустить в шатёр немного света.

Внутри разложили всё убранство, к какому король привык в дворцовый покоях. В главной комнате обложенный подушками стоял диван в окружении трёх пуфов. Рядом шахматный столик с фигурами искусной работы, но это скорее для вида, потому что куда чаще король любил играть в кости. Письменный стол с деревянными розами и лилиями на ножках представлял собой произведение искусства и украшал убранство. На столешнице чернильница из горного хрусталя, перья и ровная стопка бумаг и географических карт. К столу приставили мягкое кресло с узорной спинкой и подушкой.

За плотным пологом большая кровать, где бы поместилось по меньшей мере три человека. На маленьком столике у кровати вазочка со сладким миндалём и серебряный кувшин с вином. По шатру расставлены несколько жаровен, у одной из них поставили ванну из меди. Возле тряпичных стен деревянные и кованые сундуки с одеждой. На полу ковёр из медвежьей шкуры.

Единственное, что намекало в этом убранстве на военное время, это доспехи на стойке. Покрытые гладкой жёлто-голубой эмалью они отражали свет свечей. Застёжки на ремнях отсвечивали золотом. На латном воротнике отчеканены коронованные горы Канвальдов. Со шлема свисал длинный синий плюмаж.

Арчивальд был всем этим доволен и так раскидывался словами о величии армии Адаманта, словно бросал в толпу нищих монеты. Несомненно, он имел в виду, что привёл это величие с собой, а до того его тут не водилось.

Впрочем, некоторые ему верили. Не каждый день удаётся так близко увидеть короля Адаманта. Для приграничных земель смена власти прошла практически незаметно. Простые солдаты равнодушно восприняли весть о новом правителе. Волновало только, что в нём мало Благословенной крови, но всё же лучше, чем ничего. Именно в эту легенду простой люд верил больше, чем в конкретного короля на троне.

Иные солдаты поверили, что раз король прибыл проливать свою Благословенную кровь вместе с ними, то боги встанут на их сторону.

Только в Норсленде верили в других богов. Их светочами в небе были боги-близнецы, которые слились воедино и породили мир. В честь них названы два озера, меж которых стоит столица Ифана. В норслендских легендах эти озёра олицетворяют божьи глаза. Когда вода в сезон дождей выходит из берегов, их боги плачут. От этих преданий произошло и название самого большого озера на границе земель Адаманта, Норсленда и Валенса – Сердце мира.

Впрочем, признание этого имени всеми остальными королевствами не означало признание веры в Близнецов. У Адаманта существовали свои легенды, а Валенс и Элидар признавали богов природы. Реки, деревья и земли вокруг – у каждого природного явления у них имелся свой бог: будь то бог дождя, урожая, лесов, огня или ветра.

Сколько случилось войн в попытках доказать, чьи боги сильнее. Сейчас для того, чтобы начать убивать друг друга, годились и менее возвышенные причины.

Микая ступила с каретной подножки на притоптанную траву. Ветер тут же ударил ей в лицо запахом реки и влагой.

На далёком противоположном берегу, если напрячь зрение, виднелись крохотные цветные пятна норслендских шатров и частокол. Лагеря двух армий разделяли река и поля, что по осени должны стать золотыми.

«Наверняка крестьяне из-за войны даже засеять всё не успели. Солдаты вытопчут их поля, и тогда жди голода», – грустно подумала Микая. Кто ещё об этом станет беспокоиться? Точно не король, который приехал поиграть в солдатики.

Микая видела, как к нему подошёл человек со статью бывалого воина и склонил голову. Затем что-то говорил, но Арчивальд отмахнулся и отправился объезжать лагерь на коне.

Подойдя к воину ближе, королева разглядела на тёмно-зелёной гербовой накидке поверх доспехов вышивку – золотой сокол. Дворянин и генерал Брейгон Ретигерн. Он оказался не таким гигантом, как представляла по слухам Микая, но довольно широким в груди и плечах. Коротко стриженные волосы на голове поредели, на квадратной челюсти седели прежде чёрные усы и маленькая борода с короткими бакенбардами. Кожа на обветренном лице местами обвисла, щёки впали, но синие глаза смотрели по-прежнему живо и молодо. Он стоял в доспехах, готовый встречать и короля, и неприятеля. За пояс заткнута булава с четырьмя гранями и заострённой шишкой.

Микая знала, что Брейгон – последний в знатном роду Ретигернов по мужской линии. Его младшая сестра вышла замуж за наследника рода Флорент и живёт далеко за пределами столицы.

Сам Брейгон посвятил себя солдатской жизни и так и не женился. Хотя в молодости был помолвлен. Семья подыскала ему хорошую партию из видного рода в столице, чему, как говорят, сам Брейгон был не очень рад. Тогда внезапно вспыхнула война с Норслендом, и Брейгон будучи недавно посвящённым в рыцари отправился с армией. И пока он воевал, семье невесты надоело ждать. В солдатских кругах болтают, что Брейгон любит смеяться за кружкой пива, что надо было отправить Норсленду послание с благодарностью.

Таким его и знали подчинённые. Дворяне же признавали его благородное происхождение и отзывались о нём уважительно, хотя вряд ли бы предложили породниться.

– Лорд Брейгон.

Генерал передёрнул плечами и обернулся. При виде идущей к нему королевы недовольный взгляд сменился на церемониально почтительный. Брейгон вежливо склонил голову.

– Ваше Величество. Мне докладывали, что с королём приедете и вы.

Он явно хотел добавить: «Непонятно зачем», – но промолчал.

– Таково было желание короля. Постараюсь не слишком отвлекать вас и ваших солдат, лорд Брейгон, – ответила Микая, но генерал снова дёрнул плечом. – Что-то не так?

– Нечасто меня величают лордом, Ваше Величество, – признался он.

– Но ведь это ваш титул.

– Мне хватит генерала, если позволите.

Микая ответила только: «Хм». И кивнула. Незаносчивость командиру армии к лицу. Наверняка и накидку с гербом он носит не как принадлежность к знатному роду, а как личный символ… и чтобы быть узнаваемым среди всех разномастных доспехов в армии.

– Я видела, вы разговаривали с королём. Какая обстановка, генерал?

– Не считая того, что мы проморгали армию Норсленда у себя под носом и потеряли самый плодородный край? Да ещё и позволили им разрушить западный мост и прервать сообщение с торговым Колосом? Дела вполне сносно.

– И как же так вышло? – глубокомысленно заметила королева.

Её знаний в географии и экономике хватало, чтобы понять, что ситуация скверная. А король думал о том же, когда отмахнулся от генерала?

– Пока мы были сосредоточены на границе с Валенсом, Норсленд тихо захватил охранную башню, и никто в Адаманте ни о чём не узнал, пока они не подошли к реке. Поразительно, как Норсленду это удалось без шума.

– Разве Валенс нам угрожал?

– Внешне нет, но поверьте моему опыту, королева, эти лисы неспроста до сих пор не отдали и пяди земли ни Норсленду, ни Элидару. С ними нужно ухо востро. Мне пришлось оставить часть армии у северо-восточных границ и прийти сюда. Меньше всего я ожидал прыти от Норсленда.

– Сто лет назад это была их земля. Очевидно, они хотят вернуть богатый край.

– Двадцать пять лет назад пытались. Видать, забыли, чем это кончилось.

– Вы участвовали в той битве?

– Участвовал. Эх, «Золотые поля»… впору называть их Алыми. Колосья растут на красной от крови земле, а человечьи кишки – их удобрение.

Микая шумно выдохнула, представив эти вещи воочию. Брейгон извинился:

– Просите, королева. С солдатской жизнью растерял чувство такта и правила этикета с леди.

– Генерал Брейгон, я бы хотела осмотреть лагерь. Выделите мне в сопровождение человека, достойного доверия.

Брейгон кивнул и крикнул кому-то вдалеке.

– Лиай! Подойди.

К ним обернулся молодой воин в тонкой рубашке с закатанными рукавами. Он передал тренировочное копьё товарищу, надел на ходу кожаную куртку, не запахнув её, и подошёл на зов.

Он имел удивительно честный и простодушный вид. На раздвоенном подбородке начинала отрастать щетина, на высокий лоб сосульками падала неровная тёмно-русая чёлка. На овальном загорелом лице светились ореховые почти по-щенячьи преданные глаза, но лишь когда Лиай смотрел на Брейгона. На всех других этот взгляд потухал и делался молчаливым.

– Ваше Величество, это сир Адам Лиай – командует сотней. Лиай, покажи леди Микае лагерь.

Рыцарь без вопросов поклонился и пригласил королеву проследовать вместе с ним. Стёганка не скрыла запаха пота после тренировки. Лицо лоснилось от влаги. Вероятно, Брейгон так привык к местным ароматам и позабыл этикет, что совсем не обратил внимания, в каком виде предоставил провожатого для королевы.

Впрочем, Микая узнала, что хотела: этому человеку Брейгон доверяет. Адам Лиай – рыцарь, сотник. Возрастом он был не старше Микаи, а может, и чуть младше. Если он дослужился до сотника, то должен был воевать ещё с юных лет.

До семнадцатилетнего возраста мальчишек не берут в солдаты или на другую полноценную работу, но с пятнадцати они могут официально помогать как оруженосцы или подмастерья и получать за это плату.

– Как давно вы в армии, сир Адам?

Он удивлённо повернулся к Микае, явно не ожидая вопроса о себе. Взгляд больше не горел, а сделался сосредоточенным и серьёзным.

– В пятнадцать лет мне посчастливилось стать оруженосцем генерала Брейгона, – сдержанно ответил Адам.

«Так и думала».

– А потом?

– Генерал отметил мои успехи в сражении и повысил.

– Брейгон всегда называет вас по фамилии?

– Это генерал дал мне фамилию, когда посвятил в рыцари, Ваше Величество. Как раз перед этой войной. С тех пор и зовёт. До этого я был просто «Адам из Бри». Это деревенька в лесу недалеко от границ с Валенсом. Для меня большая честь, что генерал оказал мне доверие. Смотрите, вон там у нас стрельбище и тренируются лучники.

Микая услышала множественный свист тетивы раньше, чем увидела. С десяток стрел воткнулось в соломенные чучела с нарисованной на мешках мишенью вместо головы. Выстрелившие отступили, их место заняла следующая линия лучников, а затем и третья. Обстрел проходил непрерывно, стрелы утыкали чучела как иголки – дикобраза, пока стрелять стало уже некуда. Часть стрел торчало из частокола позади – промахи.

– Сколько в армии лучников?

– Четыре отряда. В каждом по пятьдесят лучников и командир над ними.

– А у вас?

– Сотня пеших мечников и копейщиков.

Железный ответ, как по уставу. Для деревенского паренька Адам совсем не испытывал неловкости в присутствии королевы. Сколь искреннее выражение лица у него читалось при взгляде на Брейгона, столь подчёркнуто официальное было сейчас. Словно надел маску. Аристократкам при дворе он бы понравился… и наверняка какая-нибудь ловкая «лисица» затащила бы простодушного молодого человека к себе в спальню.

В Адаманте рыцарем мог стать любой воин, если его сочтут достойным, но рыцарство не передавалось по наследству. Посвящённый в рыцари получал доспехи, хорошее оружие, отряд в подчинение, если необходимо, дом, но не мог передать титул сыновьям. Если несколько поколений семьи заслуживали рыцарство, то могли обратиться к королю и Совету с просьбой закрепить наследственное дворянство.

Многие семьи в Этерне так и возвысились. А после гибели всей Благословенной крови стали основным цветом аристократии.

Микая наблюдала, смотрела, оценивала всех, кто перед ней. Она бросала фразы и подмечала, как люди реагируют, что отвечают, как меняется их настроение. Вовсе не сам лагерь был ей нужен. Микая видела в этом шанс узнать больше об армии… и чтобы армия узнала её.

Адам провёл её мимо складов с провиантом. Кроме сотни быков, которых уже определили в загон к остальному скоту, двух сотен кур, гусей и кроликов, сюда привезли ещё тысячу мер зерна, сотни бочек с солониной, горохом, солёной рыбой и бобами, кувшины с маслом, ящики с дикими яблоками, репой, луком, морковью и капустой, горшки с мёдом, мешки с мукой, ржаным хлебом и солью, сушёные грибы, каштаны и орехи, а ещё сотню голов сыра.

Если война не затянется на месяцы, то пропитания хватит на сытую жизнь. Но если Адамант в ближайшие недели не вернёт себе Золотые поля, то через год он не увидит столько зерна.

Микая и Адам прошли мимо генеральского шатра из некрашеного сукна. Если бы не караул возле него и пояснения провожатого, то Микая не догадалась бы искать там титулованного человека.

В противовес этому жилища рыцарей из знатных семейств пестрили яркими красками. На цветных шатрах и возле них виднелось несколько семейных гербов. Мало кто из наследственных дворян служил в регулярной армии, обычно они приводили отряды со своих земель по указу короля. На регулярной же службе состояли пасынки, бастарды или младшие сыновья. Они поступали в распоряжение более знатного господина, заслуживали свой титул и только затем получали отряд.

– Кто живёт там?

Микая указала на шатёр, возле которого караулил солдат. Рядом был воткнут шест с бордовым знаменем, на котором в волнистых складках угадывался белый конь, взвившийся на дыбы.

– Сир Стефан Риир. Второй сын лорда – простите, забыл его имя – Риира, – без эмоций отозвался Адам, и Микая многозначительно кивнула.

Не всем дворянам нравилось, что дослужиться до рыцарей и встать с ними в один ряд могут простолюдины. Младшая знать или нет, но не каждый дворянин признает равным вчерашнего деревенщину. Таким рыцарям приходилось проходить через множество испытаний не только на поле боя, но и среди своих.

– Как ваше повышение восприняли другие, сир Адам?

И снова вопрос, которого он не ожидал. Леди хотела посмотреть лагерь, но спрашивает о рыцаре.

– Мои товарищи поздравили меня. Сейчас они в моём отряде.

– А остальные?

– Не мне судить об их чувствах. Я никому дорогу не переходил.

«Для этого не всегда нужно что-то делать», – хотела ответить Микая, но умолчала. Они вышли за пределы огороженного обозами пространства и вернулись в основной лагерь, но уже с другой стороны. Прошли мимо конюшен с фыркающими лошадьми, возле которых суетились конюхи.

В армии было не очень много конников. Основную часть составляла пехота. Они ночевали в палатках по пять-десять человек, тренировались и были готовы вскочить и броситься в бой в любой момент по пению трубы.

Микая вгляделась в просветы между шатров и увидела плетёную куполообразную конструкцию.

– Это что там? Клетка?

– Арена в яме. Мы… солдаты там иногда бьются.

– Неужели вам не хватает сражений?

– Мы бьёмся с врагом не каждый день, как может показаться. Обычно мы просто охраняем границы и играем в гляделки… я хотел сказать, наблюдаем за приграничными войсками другой стороны. От такого занятия солдаты иногда скучают.

– И вы тоже?

– Я… признаться, тоже пару раз дрался на арене.

– Это как турнир?

– Это не похоже на красивые на рыцарские турниры, Ваше Величество… я полагаю. Мне не доводилось на них бывать, но я про них слышал. Здесь же и рыцари, и солдаты сражаются на равных.

– Валяются в одной грязи? – невинно пошутила королева.

– Да, в той же самой. Не для дам зрелище, должен заметить. Особенно не для королев.

– А ваша дама знает о вашем развлечении?

– У меня её нет, Ваше Величество.

– Какое упущение…

Сир Адам отвёл глаза и деликатно сменил тему, начал в подробностях рассказывать про каждый шатёр и его назначение. Случись ему ставить собственный лагерь, сделал бы всё точно по военной науке. Учился у мастера.

Когда обход был закончен, Адам проводил королеву до места, где разворачивали её шатёр, и удалился.

Некоторых удивило, что для королевы ставили отдельный от королевского. Другие одобрительно кивали: если военные советы теперь будут проходить в шатре короля, а не генерала, то королевам там делать нечего.

Вокруг шатра Арчивальда быстро выросло с дюжину прочих палаток. Выезд короля требовал присутствия рядом всей свиты: от оруженосцев и личной стражи до кастеляна и наливальщика.

У Микаи была всего одна личная служанка, которая делала всё. Как королева Микая имела право на несколько фрейлин и целую гвардию служанок по всем вопросам, но не любила много людей вокруг себя. Легче присматривать за одной служанкой, чем следить и подозревать в шпионаже каждую – вот и весь секрет, который Микая прикрывала изящными отговорками о древних традициях и скромности. Зато за ней теперь присматривали полдюжины стражников, которых, несомненно, отобрал лично канцлер.

«Гвардия королевы», как он их назвал.

Королева тщательно расспросила гвардейцев и занесла в свой список в запертом ящике. Микая сказала, что они тоже будут участвовать в предстоящих сражениях, ведь каждый солдат на счету. Королева же будет наблюдать за всем с холма с малой охраной.

– Но, Ваше Величество, у нас приказ защищать вас, а не участвовать в битве, – попытался возразить один.

– Этот приказ отдал король?

Стражник замялся и признал:

– Нет, Ваше Величество.

– Тогда вряд ли он по положению выше меня. Стало быть, мой приказ имеет большую силу. Вы не будете ходить за мной по пятам. В лагере я в полной безопасности. Ваша защита мне понадобится во время сражения на случай, если враг вдруг прорвётся в тыл. И для этого мне хватит лишь двоих из вас, как раньше. Остальные поступят в распоряжение генерала. Вы меня поняли?

– Да, Ваше Величество.

Конечно, они нажалуются канцлеру, но Генрих остался в столице. Вдали от дворца Микая могла вздохнуть свободней. Разве что мотив Арчивальда взять её на войну вызывал вопросы.

Шатёр королевы был из зелёного полотна с двумя опорными шестами. На пологе, закрывающем вход, вышита дубовая ветка с листьями. Вечером в озарении свечей шатёр издалека выглядел сияющим изумрудом.

Внутри расстелили ковры из козьих шкур. Положили пуховую перину, обложили шёлковыми подушками и меховым покрывалом. Рядом поставили жаровню и ещё одну на другом конце, где должна спать служанка.

Для Микаи тоже принесли стул и письменный стол. Два тяжёлых сундука с одеждой и ларец с украшениями заняли место возле ложа. Кувшин для воды и таз для умывания стояли у стены напротив входа, а медная, как у короля, ванна заняла место, с входа невидимое.

В этом месте Микае предстояло жить ближайшие недели, а может и, месяцы.

– Кажется, теперь тут вполне уютно, – сказала самой себе Линн, оглядываясь по сторонам, и не сразу заметила у входа королеву. Только ойкнула и присела в поклоне.

– Всегда не замечаешь никого вокруг, когда увлечена?

– Ваше Величество, простите…

– Неважно, – королева махнула рукой. – Тут и впрямь уютно. Найди мне ещё бумаг и перо с чернилами. Возможно, мне захочется заняться поэзией.

«Или списками».

Микая посмотрела на Линн долгим взглядом. Та опустила глаза и стойко выдержала испытание, хотя пальцы сжали подол.

«Она всё ещё боится. Быть может, сомневается… но меня не предала», – размышляла королева.

За несколько дней до отъезда из дворца Микая обронила, что под башней есть дверь, из которой могут «приходить новости». Будь Линн на стороне канцлера, то тут же бы доложила. Но на утро и даже на следующий день на рассыпанной в башне муке не обнаружилось ни отпечатка тяжёлых сапог или мягких туфель, только дорожки мышиных следов. В башню никто не приходил и не устраивал засад. Линн никому не сказала.

– Я ещё… госпожа, я взяла для вас фигурки богов. Вы сможете молиться здесь, как привыкли, – тихо сказала она.

– Поставь их у спального места, – указала королева, и Линн поспешила всё исполнить. – Кажется, ты становишься хорошей служанкой. За это я вознагражу тебя правдой. Молюсь я не так много, как кажется. Визиты в храм – это ещё и способ побыть наедине с собой. Как ты заметила, вокруг меня даже у кустов есть уши.

Линн застыла на месте с удивлёнными глазами.

– Почему… вы мне рассказываете это?

– Чтобы тебе было труднее меня предать, – ответила королева, и в её голосе снова сквозила та пустота, что и при первой встрече. – Не предавай меня, Линн. А если очень захочется, то хотя бы предупреди. Думаю, хоть это я заслужила за всю ложь вокруг себя.

Линн сдержанно кивнула и попросила разрешения выйти за чернилами с бумагой. Микая небрежным жестом отпустила и осталась одна в шатре, в чьи стены стучался ветер. На одной было вырезано окно, но даже так внутри всё равно стоял полумрак.

Фигурки из светлого дерева выделялись среди тёмных вещей. Безмолвные изображения богов.

Всего их шестеро. Богиня любви и милосердия. Бог плодородия. Богиня смерти и памяти. Бог возмездия. Бог отваги. Богиня мудрости и знаний.

Все боги равновелики, однако в храмах всегда стоят парами. Богиня любви рядом с Богом Плодородия. Они несут жизнь. Интересно, что дар плодородия имеет мужское обличье. А все женские – двойную ипостась.

Так Богиня смерти и памяти стоит рядом с Богом возмездия, и она заберёт всех, кого возмездие настигнет. А затем запомнит его имя. К ней обращены все обряды памяти за умерших.

Смелость без мудрости глупа и губительна. Потому рядом с Богом отваги всегда мудрая Богиня – покровительница знаний.

Так трактуют их расположение жрецы. Но Бог возмездия не зря олицетворяет кару. К нему обращаются в молитвах за справедливостью, а справедливость не знает пощады. Его половина и противоположность – это вовсе не смерть, а милосердие.

Микая взяла фигурку Богини милосердия и поставила между Богом возмездия и Богиней смерти.

Милосердие отделяет возмездие от смерти. Милосердие, которого не будет. Однажды все виновные почувствуют во рту вкус крови и пепла, и в этот миг, когда возмездие опустит свой меч и смерть спустится за ними, милосердие не проронит ни слова.

Микая вышла из шатра и сразу уловила взглядом быстрое движение. Солдат торопился куда-то почти до бега, его товарищи оглядывались на него и вытягивали шеи, чтобы увидеть, куда он так спешит. Тёмную стёганку покрывала серая пыль, на плечах скинутый капюшон цвета земли, а на лице грязные разводы – он явно был за пределами лагеря.

Солдат скрылся в генеральском шатре. Королева пошла за ним следом. Стража у входа не смела препятствовать ей. Микая остановилась у полога и прислушалась.

– Что там, Гай? Не томи, – сказал Брейгон солдату.

Тот отставил кружку с водой, которую ему дали, чтобы восстановить силы, и тут же выпрямился для официального доклада.

– Генерал. Я разведал охранную башню. Она не тронута.

– Говори яснее, – нахмурился генерал.

– Охранную башню не захватывали. Она сдалась сама. А возле неё и норслендские, и адамантские солдаты. Вместе.

– Что ты несёшь, Гай? – лицо Брейгона потемнело, а ладонь сжалась в кулак. – Хочешь сказать, что нас предали?

– Не могу судить, генерал, но я видел там ещё одно знамя. Чей-то семейный герб – зелёное дерево на жёлтом фоне.

Микая не сдержала шумного вздоха и прижала ладони к губам.

«Седрик Гарден»…