Одна загадка, связанная с творчеством Валлоттона, давно волновала меня. Почему этот респектабельный господин был так озабочен проблемами взаимоотношений мужчины и женщины, что решил создать цикл гравюр на эту щепетильную тему – Intimites («Сокровенное»)? Кажется, я знаю ответ. Если дело происходило в Париже, то, разумеется, cherchez la femme! Этой женщиной для Валлоттона, как и для многих представителей богемы, стала Мизиа Натансон (Серт), урожденная Мария (Киприанова) Годебская.
Феликс Валлоттон. Мизиа за туалетным столиком. 1898. Музей Орсе, Париж
Она родилась в Петербурге в 1872 году и пережила всех своих мужей и поклонников, скончавшись в 1950 году в Париже. Дочь польского скульптора Киприана Годебского и внучка знаменитого бельгийского виолончелиста и композитора Франсуа Серве, она была одарена многими талантами. Ференц Лист учил ее игре на фортепиано, которой восхищались потом Равель, Дебюсси и Стравинский. Но прежде всего она в совершенстве владела «искусством страсти нежной». Став женой и партнером издателя популярного журнала La Revue blanche Таде Натансона, она покорила сердца многих знаменитостей культурного Парижа. Среди ее почитателей были Боннар, Вюйар, Тулуз-Лотрек, Ренуар, Пикассо, Пруст, Кокто, Дягилев и, конечно, Феликс Валлоттон, сотрудник этого журнала. Она кружила головы всем, кто оказывался на ее орбите. Когда журналу понадобились деньги, Мизиа договорилась с медиамагнатом Альфредом Эдвардсом, ставшим ее вторым мужем.
У нее появилось все, о чем могла мечтать женщина. Но только не Мизиа. Испанский художник Хосе Мария Серт стал ее последней любовью и мужем. Но харизматичный Хосе и сам умел разбивать сердца. Мизии пришлось смириться с его подругой и потом женой, грузинской красавицей Изабель Мдивани. Мизиа пережила и Изабель, и своего Хосе. Последним, кто остался ей верен, была великая Коко Шанель, боготворившая подругу. Она и проводила ее в последний путь на польском кладбище Парижа. А что же Валлоттон, которого Мизиа ласково называла Mon cher Vallo? Любил, страдал, наблюдал, рисовал…
Обманутые мужчины и коварные женщины возникали в сюжетах его Intimites. Но мир не изменился.
Пьер Огюст Ренуар. Портрет Мизии Серт. 1904. Национальная галерея, Лондон
Когда она умирала в 1950 году, никто из ее мужей, любовников и поклонников уже не мог прийти попрощаться. Ее время закончилось вместе с Belle Epoque богемного Парижа начала XX века. Имена тех, кто ее боготворил, кого она вдохновляла и одаривала благосклонностью и деньгами, остались в веках, а сама Мизиа прощалась с жизнью в квартире на Rue de Rivoli, со своими воспоминаниями и единственной верной подругой, Коко Шанель. Только Коко могла понять, о чем грезила эта ослепшая 78-летняя женщина, изможденная болезнями и наркотическим дурманом.
«Я не испытываю ни малейших угрызений совести оттого, что столько прекрасных стихов потеряно; что дюжины рисунков Тулуз-Лотрека, сделанных на меню, выброшены вместе с остатками вчерашнего обеда; что не могу найти у себя сонет Верлена, в котором он объясняет, почему я стала розой…» – в сердцах написала она в воспоминаниях. Было время, когда она повелевала и царствовала; когда весь культурный Париж был у ее ног; когда ни славы, ни денег еще не было у тех, кто искал ее любви и поддержки. Ее портреты находятся во всех известных галереях мира. Ее имя увековечено в стихах и прозе, в музыке Равеля, Дебюсси и Стравинского.
Ее мать умерла в Петербурге во время родов. Потом было счастливое детство в доме деда – прославленного бельгийского музыканта Франсуа Серве. Она могла стать виртуозной пианисткой, но мачеха отправила Мизию в монастырь. Та убежала оттуда спустя шесть лет. В Париж! Ее первый муж был издателем модного журнала, второй – миллионером, а последний, испанец Хосе Мария Серт, – художником и повесой. Ей пришлось делить его с грузинской княжной в порочном треугольнике. Именно тогда в один из вечеров появилась Коко, скинувшая со своего плеча в подарок Мизии понравившееся ей красное бархатное пальто. «Меня привлекли ее гений, сарказм и маниакальная деструктивность», – говорила Мизиа о Коко. «Мы любим людей только за их недостатки. У меня было достаточно причин, чтобы полюбить Мизию», – парировала Коко.
…Коко сама сделала макияж и нарядила иссохшее тело подруги в розовое платье. Ведь они и «там» должны оставаться неотразимыми.