Очевидно, что Нуска сбежал. Быстро, трусливо, как крыса с тонущего корабля. Побеги всегда давались ему легко, однако он позабыл, что единственным человеком, который раз за разом его ловил, был именно Син.

Он словно выслеживал добычу. Эрд знал, куда Нуска свернёт и по какой тропинке отправится дальше. В этой части леса деревья были выше, шире, свет не пробивался сквозь частую листву, поэтому продираться приходилось в полутьме, освещённой одним светлым огоньком.

Стоило Нуске подумать о том, что его больше не преследуют, и остановиться, облокотившись о ствол дерева, его догнали. И это был не Син, а Риннэ.

В другой ситуации лекарь был бы рад встретить старого друга, но только не сейчас. Тело пылало.

Простонав, Нуска сполз на землю, несмотря на присутствие Риннэ. Тот долго смотрел на Нуску, чьи щёки приняли багровый оттенок, а затем наклонился и потрогал его лоб.

– У вас лихорадка. Отправляйтесь в город и отдохните.

Нуска не понимал, что с ним происходит. Ноги отказывались шевелиться. Тело обмякло.

Оценив своё состояние, Нуске пришлось согласиться с Риннэ – у него действительно лихорадка. Но чем она вызвана?

«Я давно не был в Скидане. Здесь каждый уголок пропитан светлой дэ. Сейчас я много времени провёл в лесу, а ещё выпил странный алкоголь. Ещё я давно не применял свои способности. Неужели у меня… переизбыток дэ в каналах? Но как же так! Я не читал об этом ни в одной vevih’al книге! Мне и спросить не у кого! Единственный хаванец, которого я хорошо знал, – это Минхэ, но он даже словом не обмолвился о таких вещах».

Накатила волна злости. Воспользовавшись гневом, Нуска заставил себя встать, однако тут же повалился на четвереньки. Что с ним? Почему это происходит именно сейчас? Что он должен сделать, чтобы это закончилось?

Очень вовремя вмешался Риннэ:

– Господин Нуска, у вас переизбыток дэ в каналах. Чтобы не допустить начала болезни и перегрузки дэ в каналах, давайте я доведу вас до таверны, а там вы отдохнёте…

Риннэ прикрыл пальцами губы.

«Улыбается, тупой hve. Вы все – тупые hve! Ненавижу h’aidgehl знатных hve!!!»

Нуска ещё несколько раз грязно выругался. Казалось, все птицы разлетелись и замолкли, а листья на деревьях свернулись в трубочки, услышав настолько грязную брань.

Лекарь заставил себя приподняться, а затем навалился спиной на дерево. Руки дрожали.

– Так мне… помочь?

– Tha’re!!! Haitee и помоги уже!!! Откуда у такого унылого эрда меч с таким острым языком!

Риннэ присел рядом, а затем упал на землю клинком. Ветер пригнал новый порыв тёмной дэ – и из-за деревьев явился Син.

– Я ведь не планировал больше подходить к тебе и уж тем более помогать, – со вздохом отвечал Син.

– Поэтому ко мне подошёл ваш меч? – с усмешкой отвечал Нуска.

– Я не разрешал ему.

– Вот это непослушый меч. Такой плохой. Давайте его накажем?

Син хмыкнул. Он помог Нуске подняться и дойти до жилой части города. Там за Нуску заплатили в таверне, а затем довели его до кровати и бережно уложили. Перед уходом Син вдруг спросил:

– Ты ведь не отдал сердце дракона?

– Пф, я на дурака похож? Тот камень, что я отдал стражнику, наверняка уже продали с молотка за хорошую цену.

Син кивнул, а затем вышел, не сказав ни слова.

Несмотря на эти происшествия, с утра Нуска чувствовал себя настолько посвежевшим и полным сил, что это даже раздражало. Позавтракав обычным пирогом с капустой, Нуска остался в восторге – столичная еда была связана со множеством воспоминаний.

Когда довольный и счастливый Нуска вышел из таверны, громко хлопнув дверью и втянув носом прохладный утренний воздух, он вдруг столкнулся с полными бешеной злости глазами. Пёстрые, голубо-карие глаза пригвоздили Нуску к земле. Он кашлянул и уставился в небо. Непонятно откуда взявшийся стыд накрыл с головой.

– Эм… Оанн, привет.

– От вас воняет.

Нуска удивился – придирка была до боли странной. Склонив голову, лекарь нюхнул собственную подмышку.

– Да вроде бы нет…

– От вас разит тёмной дэ! На всю улицу! Воняет! Что нужно было делать вместе с риром, чтобы вся одежда пропиталась тёмной дэ?!

Нуска кашлянул в кулак.

– Вчера… мне стало дурно. Син помог добраться до таверны.

– Я не верю вам.

– Не верь. Почему я должен перед тобой оправдываться?

– Потому что все эти годы в рабстве и изгнании с вами был я, а не Син! Он испортил вам жизнь! Он уничтожил вашу семью! Он лишил вас прошлого, настоящего и будущего!

Оанн кричал, а Нуска поморщился и ответил:

– Сбавь тон. Отойдём и поговорим.

Нуска побрёл в сторону трущоб. Там не осталось и камня на камне – даже халупу Нуски разобрали на доски. Кое-где валялся мусор, щепки, погнутые гвозди и разбитые кирпичи. Меж ними проросла трава.

Воздух был ледяным, казалось, с каждой секундой становилось всё холоднее. Над Эрьярой собрались тучи – и Нуска нахмурился, вглядываясь в небо. Ведь всего полчаса назад погода была отличной…

– Мы ушли достаточно далеко. Объяснитесь.

Нуска вздохнул, остановился и повернулся к Оанну лицом. Мальчишка за последние полгода сильно вырос – уже догонял по росту Нуску. Его золотистые волосы касались плеч, лицо стало мужественнее. Сейчас бы никто и не подумал дразнить Оанна.

«Оанн вырос. Я должен быть честен с ним».

– Почему вы никак не можете оставить Сина в прошлом?! Что есть такого в нём, чего нет в других?!

Нуска отвёл взгляд. Со вздохом, смотря в пол, он шёпотом сказал то, в чём боялся признаться даже самому себе:

– Тонкая, незримая связь.

– О чём вы? Не придумывайте, что за нелепица! Вы не верите в такое! Это пустое поклонение – не больше! – закричал Оанн.

– Оанн, послушай. Не знаю, как объяснить, но… Это еле уловимое чувство я пронёс через всю жизнь. Я видел эту связь между лесными, между матерью и Мишрой. Я всегда искал что-то подобное. Когда, кажется, каждое слово, обращённое к тебе, наполнено смыслом. Каждый взгляд и каждое действие. Когда человек, просто стоя рядом, говорит с тобой.

– Вы… и ради этого вы готовы простить ему смерть своих отца и матери? Убийства? Жестокость? Простить его за всё, что с вами произошло?

Нуска прикрыл глаза и опустил голову. Распущенные волосы прикрыли лицо, залитое слезами. Говорить не хотелось – хотелось выть. Есть ли хоть кто-то, кто поймёт всю боль Нуски? Тот, кто заставит смеяться и плакать? Тот, кто все слёзы и смех разделит вместе с ним?

Нуска сказал:

– Не думай об этом. Лучше постарайся выполнить моё поручение.

– Какой в этом смысл, Нуска? Вьен отправился на виселицу, чтобы спасти вас, но, если бы не Син, вас бы не пришлось спасать. Вы даже наплевали на последнюю волю своего брата. Для вас не осталось ничего святого. А во мне не осталось ни капли уважения к вам.

Нуска вздрогнул и рывком развернулся, но зря. В этот момент Оанн сплюнул на землю, развернулся и быстрым шагом отправился к выходу из города. А Нуска стоял посреди пустой разрушенной площади, разбитых дорог и мечтал о том, чтобы навсегда провалиться в бездну.

Ненависть и преданность. Отчаяние и надежда. В нём перемешалось всё.

Несмотря на то что была только середина холодающего сезона, вместо дождя с неба сорвался снег. Лёгкие ледяные снежинки ложились хаванцу на плечи, пока он, как дурак, продолжал стоять и смотреть вслед ушедшему другу.

Вскоре душевные терзания Нуски прервали. Один стражник хлопнул Нуску по плечу и воскликнул:

– Сурии Нуска! Меня попросили отвести вас к конюшням. Необходимо подобрать вам зверя для путешествия.

– Куда?

– В Хавану. Разве вам не сообщали?

Нуска только сейчас припомнил, что Син говорил об этой поездке. Но после всего произошедшего лекарь не желал ни видеть эрда, ни ехать с ним куда-то.

– Не поеду! Так и передайте эрду, что я направляюсь в Дарвель! – закричал Нуска.

– Но… вы не сможете туда попасть. От Кнона до Ансоля идут боевые действия. Да и кто пропустит скиданца в Дарвель…

– Вас это не касается! Передайте мои слова!

Нуска бегом отправился на торговую площадь. Купил тёплую накидку, лепёшек, бутыль для воды. На оружие денег не осталось, все мечи и кинжалы стоили слишком дорого, а Нуска был на мели.

Пока лекарь разглядывал прилавок с оружием, он спиной почувствовал дуновение тёмной дэ. Развернувшись, Нуска столкнулся нос к носу с Сином. Сглотнув комок в горле, лекарь замер, потому что даже погода и снег казались теплее, чем эти глаза.

– Лекарь Нуска.

– Да?

– Ты направляешься в Дарвель?

– Так точно, – по-армейски отчеканил Нуска. Живот болезненно скрутило.

– Позволь отдать твои вещи перед путешествием. Я сохранил твои меч, пояс, камни, тиару.

Нуска закивал. Отказать Сину, от которого буквально валил дым, было невозможно.

Волосы эрда были собраны в тугой хвост. Чёрная рубаха и штаны для верховой езды сидели безукоризненно. Весь его облик веял знатностью и холодом.

Нуска плёлся за Сином, уставившись себе под ноги, однако очень быстро стал узнавать местность. Оглядевшись, лекарь с изумлением отметил, что домик, когда-то подаренный ему, уцелел.

Син немедля распахнул с грохотом дверь и вошёл внутрь, а Нуска, которого захлестнули воспоминания, мышкой скользнул следом.

Маленький нежилой дом. Вся мебель и пол были покрыты слоем седой пыли. Син куда-то пропал, поэтому Нуска стал расхаживать по первому этажу, припоминая, как провёл здесь несколько недель своей жизни.

«Тогда я верил, что будущее будет тяжёлым, но счастливым».

Со вздохом Нуска коснулся котелка. В нём готовил только Син и только для него, для Нуски.

Но не успел лекарь как следует отдаться воспоминаниям, как атмосфера резко переменилась. Воздух потемнел. Стало тяжело дышать. Нуска развернулся и увидел, как Син встал посреди комнаты. Махнув рукой, он притянул к себе стул; деревянные ножки и спинку окутало тёмной энергией, отчего простой стул… стал напоминать горящий чёрным пламенем трон.

Син медленно сел, а Нуска попятился назад.

В сгустившейся тьме светились лишь два синих глаза. И они смотрели так, будто хотели разорвать и сожрать плоть Нуски.

– Ты хотел сбежать в Дарвель, – констатировал Син.

– Это… так. Я хочу найти останки своего брата. Хочу удостовериться, что он мёртв. Хочу узнать, что случилось.

– За помощью в этом деле ты обратился не ко мне, а к Оанну.

– Верно. У вас своих дел достаточно. Зачем бы мне обращаться к вам?

– Ты рассказал об этом даже простому стражнику, но решил не ставить в известность меня лично.

– Вы ведь эрд. Какое вам дело до простого лекаря?..

– Ты обещал отправиться со мной в три поездки: в Эрьяру, в Фасид и в Хавану.

На этот раз Нуске было нечего возразить, он мог только вздохнуть и склонить голову.

– Но перед конечным пунктом ты решился бросить меня, своего эрда. Бросить, не оценив моё состояние, бросить меня одного на пути в Хавану, где каждый желает моей смерти и действительно может меня убить. Вместо этого ты решил в одиночку отправиться в страну, где тебя убьют на границе, ради того, чтобы найти, возможно, несуществующие останки уже мёртвого человека.

– Я!..

– На колени.

Нуска в удивлении распахнул глаза. Он никогда не слышал таких слов от эрда, не верил, что Син хотя бы раз в жизни обратится к Нуске так. Ноги предательски подкосились, слыша знакомую команду, за невыполнение которой всегда следовало наказание.

Страх на секунду помутил сознание. И в море мыслей хлынули совсем другие воспоминания: бич, кнут, сонийская брань, запах камеры и крови. Боль, боль, боль. Раны заживали на Нуске как на собаке, поэтому тюремщик ежедневно и с явным удовольствием истязал лекаря. Как хорошо, когда заключённый не умирает от побоев!

Однако Нуска, собравшись с силами, выпрямился и съязвил:

– Не хочу! И что вы сделаете? Ударите меня? Накажете? Отправите в тюрьму? Разве осталось то, что я ещё не пережил в этой жизни?!

Лицо Сина вытянулось. Откинувшись на спинку стула, он вынул из груди клинок. И его меч стал цепью, что ледяным холодом обвила шею Нуски.

Возможно, лекарь успел бы найти слова, чтобы выразить своё возмущение, но не успел – Син дёрнул за цепь, а Нуска сначала бегом, а затем ползком подскочил к эрду, оказавшись у его ног.

Эрд склонился. Его лицо было холодно и не выражало ни одной эмоции, словно было маской, ледяной, неприступной. Син заглянул Нуске в глаза, коснулся пальцами его подбородка и заставил задрать голову. Проговаривая каждое слово, он сказал:

– Я не позволю тебе покинуть Эрьяру в одиночестве. Пока жива Тиама, в любом уголке Скидана ты – мишень. Она охотится на тебя, она желает твоей смерти и желает забрать сердце. Запомни раз и навсегда – я запрещаю тебе умирать. Я убью всех, кто тебе дорог, если ты умрёшь. Я уничтожу Хавану и лесные племена во второй раз. Я спущусь в бездну и найду тебя там, чтобы убить во второй раз. Поэтому, куда бы я ни направился, ты будешь меня сопровождать. Если ты откажешься, то останешься в Эрьяре под куполом на цепи, в единственном месте, куда Тиаме не пробраться. Я не позволю, чтобы тебя вновь пытали, чтобы вновь продали в рабство. Однако если это то, чего ты желаешь, то я брошу тебя здесь на цепи, чтобы ты не смог навредить самому себе своими тупыми выходками.

Син натянул цепь. Кольцо на шее сжалось. Нуска закашлялся, не в силах вздохнуть. Син дышал ему в лицо, а Нуска, распахнув глаза, смотрел на эрда. Сердце то бешено билось, то замирало.

– Я не жду твоего ответа. Это приказ, Нуска. Я – твой эрд, хочешь ты того или нет. Моё слово – закон. Если ты не желаешь повиноваться мне, то тебя ждёт только заключение. Ты закончишь жизнь, сидя на моей цепи.

Нуска ожидал от эрда чего угодно, но не этого. Он был так напуган и растерян, что смог только кивнуть. Будь это не эрд, а другой человек, Нуска бы давно рассмеялся и плюнул неприятелю в лицо. Но… глубоко в душе лекарь понимал, что единственный правитель, которому он согласен повиноваться, – это Син. Нуска – сын Скидана, а Син – правитель Скидана. Плюнуть эрду в лицо – это то же самое, что плюнуть в лицо всем скиданцам.

Син взмахнул рукой. Цепь исчезла. Он быстро поднялся и бросил на ходу:

– Твои вещи на втором этаже. Забери и собирайся в поездку. Тебя ждут на конюшнях.

Эрд вышел так быстро, что Нуска не успел ничего ответить. Он сидел на полу, пытаясь прийти в себя и привести в порядок дыхание.

«Он… разозлился? Он… так сильно разозлился, что посадил меня на цепь и угрожал мне? Почему?»

Единственным человеком, который раз за разом ставил лекаря в тупик… тоже был Син.

Не оставалось ничего другого, как послушно подобрать себя с пола, найти свои вещи и собраться в путь. Нуска с искренней любовью погладил ножны меча, выкованного Минхэ. Это было его первое оружие, с него начался путь Нуски как бойца.

Уже темнело, когда лекарь кое-как нашёл дорогу к конюшням. После произошедшего он плохо соображал и глуповато кивал или качал головой на вопросы стражников.

– Вы умеете ездить верхом?

– Нет.

– У вас проблемы с управлением скирами?

– Да.

– У вас выходило управлять другим зверем?

– Да.

– Вы когда-нибудь сталкивались с пазузу?

– Да.

Стражник нахмурился, почесал затылок и отвёл Нуску к одной из клеток. Там был заперт лохматый пятнистый зверь – такой же, как тот, которого лекарю когда-то удалось победить на арене. За убийство которого он был однажды проклят.

Кажется, пазузу почувствовал это, поэтому зашипел, стоило Нуске приблизиться.

– Ого! Обычно он куда дружелюбнее. Посмотрим других зверей?

– Нет. Оставьте нас.

Стражник пожал плечами и направился по своим делам, а Нуска присел рядом с клеткой, прямо на солому, и стал болтать с пазузу:

– Эй, я однажды прикончил твоего сородича. Я понимаю, что это не лучшая тема для первого разговора, но мне стоит сразу объясниться. Мне пришлось это сделать. Я бы умер, если бы не убил его. Я даже был проклят. Эй, понимаешь?

Но огромный зверь, напоминавший чудовищно огромного кота, лишь скалился, шипел и дыбил шерсть. Нуска вздохнул. Неужели в этой жизни ему не суждено обзавестись хотя бы одним зверем, который его поймёт?

«Син когда-то рассказывал, что мог разговаривать с волчаками с помощью дэ. Однако пазузу – зверь огненный. Он меня не послушает. А на сирьках или светочах никто не летает».

Нуска хмыкнул, задумался, несколько раз прошёлся по конюшне, а затем кое-что придумал. Он отрезал локон своих волос, взял свечу и, вновь оказавшись у клетки, сжёг волосы прямо у пазузу на глазах.

Зверь принюхался. Подполз ближе к прутьям, вглядываясь в пляшущий огонёк. Его огромные ноздри раздулись, втянув запах дыма. А затем пазузу поднял взгляд и посмотрел на Нуску.

– Значит, с тобой действительно можно общаться с помощью огня… Не повезло тебе, я не арцент.

Нуска решился просунуть руку меж прутьев и коснуться косматой морды. Золотые глаза зверя сузились, но он не кинулся. Победа?

– Через огонь ты смог узнать мою историю, да? Я где-то читал об этом, наверное, в Сонии… Один из бойцов арены сбил со стены факел, ему поджарило ступню. И когда пазузу учуял запах жареной плоти бойца, то не стал нападать. Конечно, того пазузу потом забили копьями, а бойца вновь выгнали на арену, где его загрызли насмерть, но история занимательная.

Зверь молчал. Прикрыв глаза, он стал засыпать, а Нуска продолжал гладить тёплую шёлковую шерсть.

– Даже с тобой поладить проще, чем с людьми. Я не понимаю их. Ни Оанна, ни Сина… никого. Вероятно, я просто не хочу понимать.

Нуска опёрся спиной на клетку, прикрыл глаза и тоже прикорнул. Сны его мучили до боли странные, но знакомые. Вновь вернувшись в Скидан, он начал видеть кошмары.

Весь сон его преследовали два голубых глаза. То горящие лютой ненавистью, то налитые кровавыми слезами.