Нуска вместе с Ив покинули и без того потрёпанный жизнью дворец. Сначала они прогуливались по саду: несмотря на грядущие холода, всюду цвели необыкновенные кустарники и деревья. Лепестки опадали, напоминая Нуске о проведённых в горах месяцах.

– Зачем ты прибыл? Почему Леми отравили как раз в тот момент, когда ты был в Фасиде? Что ты замыслил?

Нуска со вздохом повернулся к сифе лицом. Разглядеть выражение её лица было невозможно из-за накидки. Красивое синее платье было ловко подобрано по фигуре, а волосы собраны в причудливую причёску. Длинные ленты вились в её волосах и падали на плечи.

– Неужели ты думаешь, что и это подстроил я, Ив?

– Для тебя – сурии Ивьера! Я будущая жена Леми, который сядет на трон Фасида!

– Я бы поспорил… – протянул Нуска, а затем покачал головой: – Нет, Ивьера, что тогда, что сейчас я могу лишь догадываться о том, кто стоит за этим.

– Я навела справки. Я спросила у самого Энки, Нуска. Вы были знакомы в Сонии и даже вместе пересекли Глухое море. Он мог сделать это для тебя. Что, не вышло манипулировать эрдом, так ты взялся за Леми?

Нуска схватился за лицо и рассмеялся. Духи! До чего слепа эта женщина! Ей бы следовало снять повязку не с глаз, а со здравого смысла!

Однако он задумался. И решил поставить себя на место этой девушки.

– Ты считаешь меня виновным во всех своих бедах, потому что я каждый раз оказывался рядом, не так ли? Когда тебя предал Леми. Когда обезобразили твоё лицо. Знаешь ли ты о том, что я дважды спас твою жизнь?

– Да лучше бы ты не спасал меня! – закричала она в ответ. – Моя семья отказалась от меня! По пути в обитель я чуть не умерла! Все презирали меня, что учителя, что ученики, единственным, кто хоть иногда перебрасывался со мной парой слов, был Леми! Но знаешь, что он сказал мне за день до того, как ты покинул обитель?! Что ему не было до меня никакого дела! Что он общался со мной только для того, чтобы подобраться поближе к тебе! Знаешь, как я себя чувствовала?!

– Сурии Ивьера, – со вздохом отвечал Нуска. Он поднял голову и заглянул ей в лицо. Пускай их разделяла накидка, но лекарь надеялся, что она увидит в его глазах искренность. – Я ненавижу Леми. Он мечтал о том, чтобы превратить меня в своего раба, в своего личного лекаря. И будь ты на моём месте, ты бы тоже не пожелала, чтобы над тобой по его воле…

Нуска не закончил, потому что считал невежливым говорить такое женщине.

Несмотря на то что Ивьера была очень упряма, она всё же настойчиво спросила:

– Ты клянёшься всеми духами, что никогда не пытался завладеть вниманием Леми?

– Клянусь, – без колебаний отозвался Нуска, а затем добавил: – Да и Леми не тот человек, который мог бы заслужить каплю внимания от кого бы то ни было. И тебе тоже советую забыть о нём. Не знаю, что тебе обещали, но он не сможет стать главным сурии воды, если будет женат на сифе.

Ив опустила голову и стиснула кулаки. Нуска почувствовал сильный выброс земляной дэ.

– Я не так глупа, как ты думаешь, Нуска. Но я всё равно ненавижу тебя. Я каждый раз задаюсь вопросом, как бы сложились наши отношения, не будь тебя. Нуска, ты не представляешь, он… по ночам он ходит по дурным местам. Он развлекается там, причём не так, как… другие мужчины.

Нуска понимающе кивнул и отвёл взгляд:

– Он плохой человек, он будет плохим главным сурии. Мой совет: забудь о нём. Мне очень жаль, что я подпортил твою жизнь, но я сделал это ненамеренно.

Она долго молчала. Её плечи дрожали от порывов холодного ветра, полы платья обрисовывали тонкие ноги. Сейчас она казалась Нуске самым одиноким во всём Фасиде человеком.

– Мои… шрамы. Их нельзя излечить, да?

– Это не под силу ни одному лекарю.

Ивьера взмахнула руками, резко развернулась на каблуках и отправилась ко дворцу. Затем на секунду она застыла, будто размышляя о чём-то, и пошла в сторону города. Нуска смотрел ей вслед и действительно о многом сожалел. Однако он размышлял в совершенно другом ключе:

«Если бы нам не встретился Леми, мы могли бы стать неплохими друзьями. Человек, в котором так долго живут любовь и ненависть, способен на многое».

Однако разговор закончился не на самой плохой ноте. И Нуска всё ещё был преисполнен надеждой прогуляться по самым злачным местам этого мокрого городишки!

Сначала Нуска как следует находился по городу. Он долго разглядывал рыбацкие и ювелирные лавки: да за такие вкусности и украшения удавили бы даже в столице! Ещё и фасидцы отнеслись к чужеземцу куда гостеприимнее. Видимо, когда тебя не ведут под конвоем на трибунал, расположение окружающих возрастает в сотни раз…

Из коротких разговоров Нуска узнал, что фасидцы редко покидают свою родину. Многие из них с интересом расспрашивали о путешествиях Нуски:

– Правда ли, что в столице на месте дворца самое настоящее пепелище?

– В Карборе гладкие, как стекло, дороги и дома из металла?! Невиданно!

– Сифы поклоняются духам и даже проводят ритуалы?! В нашем-то веке!

– А как же живут в Сонии?

И только на последний вопрос Нуска каждый раз долго молчал, прежде чем ответить:

– Там… всё совсем не так, как в Скидане.

И большее не смог из него вытянуть ни один старик или ребёнок. Лишь оказавшись вновь дома, Нуска осознал, какой же бездной была его жизнь в Сонии.

И в честь своего возвращения на родину… Нуска наконец-то решился напиться!

Нуска неплохо чувствовал себя в одиночестве, однако изредка ловил себя на том, что оглядывался и пытался окликнуть Оанна. В какой-то момент даже стало грустно – Нуска слишком привык к этому мальчишке, который не раз вытаскивал его целым и невредимым из многих передряг…

Оказавшись в одной из таверн, Нуска сначала много пил, а затем поймал себя на том, что уже находится в компании одного фасидца. Тот много говорил, много спрашивал. Узнав, что Нуска – именно тот лекарь, который присутствовал на суде, он воскликнул:

– Неужели эрд так и сказал?! Не слишком ли это жестоко по отношению к фасидской аристократии?

Нуска задумался, громко ударил стаканом по столу и сказал:

– Чтобы быть хорошим человеком, необходимо чувствовать ответственность за свою жизнь и поступки. Но чтобы быть хорошим правителем, нужно чувствовать ответственность за жизни и поступки всех людей вокруг.

Мужчина нахмурился, насупил брови, но отступил:

– Да вы философ! Но не знал, что вы поддерживаете эрда. Сейчас мало кто открыто высказался бы в его защиту. Ведь он бросил свой народ в самый тяжёлый момент. А ещё он…

– Безднова тварь? Но позвольте, не будь он бездновой тварью, как скоро мы бы стали частью Дарвельской империи?

Собутыльник приуныл. Залил в своё горло ещё пол пинты и подтвердил:

– Так-то оно так, но, господин, нравы людей сложны. Им не объяснишь, что эрд с рогами и хвостом – это хорошо, пока он воюет на нашей стороне. Для них лик эрда – лик доброго батюшки, а не клыкастого чудовища…

Нуска тоже взгрустнул. Да, он не любил эрда, но… только сейчас к нему стало возвращаться понимание того, за что он ценил этого мужчину.

«Он говорил о невероятных вещах с лицом, преисполненным уверенности. Он был готов перевернуть весь мир, чтобы добиться справедливости и правды. Он был готов пожертвовать собой, чтобы защитить свой народ. Я не могу пожелать своей родине лучшего правителя».

Пьяный Нуска раскланялся перед незнакомцем, а затем отправился прогуляться. Справив малую нужду в отведённом месте, лекарь краем глаза заметил мелькнувшую среди гуляк знакомую фигуру.

«Ха-ха, Нарид! Настало время для мести. Я прослежу за тобой и выведаю все твои секреты, так и знай».

И пьяный Нуска очень долго плёлся меж проулков, преследуя первого помощника. Старик был осторожен. Он часто оглядывался, прислонившись к одному из фонтанов, он скрывался за порослью цветущих лиан. Его взгляд был холоден, а поступь легка. Ну не зря же он отвечает за внутреннюю политику Скидана!

Застыв в тени одного из домов, Нуска с удивлением наблюдал за тем, как Нарид заходит в жилище и здоровается с женщиной и детьми.

– Папа! Папа! – кричали они.

– Дорогой муж! – вопила женщина.

А Нуска недоумённо приподнял бровь, пытаясь вникнуть в происходящее.

Когда же они подошли ко второму дому и ситуация повторилась… И Нуска вновь услышал возгласы: «Папа! Муж! Папа!» – у лекаря стали закрадываться некоторые сомнения…

«Вот это он даёт!.. Неужели наш праведный Нарид живёт на несколько семей и имеет так много детей?! А это вообще законно?!»

Когда Нарид покинул пятый по счёту дом, он остановился в проулке и громко сказал:

– Ну как, налюбовался, Нуска? Хотел выведать мои слабости? Так вот они.

Нуска, хмурясь, вышел из тени под свет блёклых ночных фонарей. Возможно, он и хотел о чём-то спросить, но все слова мигом улетучились из его головы.

Нарид развернулся. Только теперь Нуска мог видеть, насколько же старым и уставшим он выглядит: сутулый, с тёмными кругами под глазами, с морщинами на лице; он заговорил:

– Да, у меня несколько семей и много детей. Что предосудительного вы видите в этом? Я из безродных, но хочу, чтобы мои дети жили в достатке, будучи потомками первого помощника Скидана.

Нуска на секунду растерялся, но ответил:

– Многие думают… что вы и Вильна…

Нарид вздохнул и отвернулся. Нуска редко видел, чтобы этот старик выражал какие-то эмоции, однако сейчас в его глазах скользнуло раздражение.

– Она молода и горяча. Знатна. Она – арцентка, а я – фасидец. Мы не можем ни жениться, ни иметь детей, Нуска.

– Кто вам об этом сказал? Почему бы и не попробовать? – с ухмылкой отвечал Нуска. Он подошёл ближе и хлопнул фасидца по плечу.

Однако Нарид, чьё лицо потемнело, отвечал:

– Лучше разберитесь со своей жизнью, Нуска.

На этих словах Нарид резко развернулся и буквально растаял в воздухе. Распавшись на капли воды, он утёк в водосток. А Нуска топнул ногой и воскликнул:

– Научите меня так легко уходить от неловких разговоров!

После Нуска отправляется обратно в таверну, ведь ночевать ему было больше негде. Один дворец был разрушен его рукой, а второй – из-за него!

Многие знатные господа в этот вечер ютились в соседних комнатах. Они охали и ахали, недовольные обслуживанием, жёсткими постелями и сквозняком. Один Нуска, растянувшийся на матраце, был доволен сполна:

«Энки наказан, секреты Нарида мне известны. Можно и поспать».

Под утро протрезвевший Нуска выбрался на берег. Ему хотелось смотреть на море в ожидании нового путешествия. Он должен был подготовиться. Волны набегали на берег, все мысли плавились. Лекарь был растерян как никогда.

Однако жизнь не жалеет. В самый неподходящий момент один из фасидских стражников незаметно подобрался сзади и хлопнул Нуску по плечу. Он сказал:

– Лекарь Нуска, меня попросили забрать сердце дракона на хранение.

Нуска же, долго ждавший этого момента, только усмехнулся и ответил:

– Хорошо. За этим я и прибыл.

Он выудил из кармана булыжник и отдал стражнику. Тот некоторое время стоял, уставившись на Нуску. Тогда ему пришлось пояснить:

– Сердце дракона – это камень, разве не знали? Забирайте и прячьте, где хотели.

Стражник поворчал, но смирился. Он ушёл, а Нуска остался в одиночестве на берегу. В его мыслях царил хаос. Его длинные белоснежные волосы путались от порывов ветра, щекотали щёки и плечи. Просыпались птицы, гонимые голодом, они гнали облака и волны в поисках пищи.

А Нуска продолжал сидеть, снедаемый самыми противоречивыми чувствами, которые ему приходилось испытывать в своей жизни.