Наступил вечер, за которым на ущелье опустилась ночь, холодная и непроглядная.

Мы с Вейрой сидели рядом друг с другом чуть в стороне от основной массы солдат, не задействованных в наблюдении за «трактом» и тропами. Мёрзли, но терпели, понимая, что магия может выдать нас чернокнижникам с тем же успехом, что и разведённый костёр.

Непривычно, неприятно, но необходимо.

Были в нашем положении и плюсы: Мош Бур грамотно, на мой взгляд, расположил караульные посты и организовал пересменку людей на случай, если враг затянет со своим появлением. Спать условились небольшими группами, по два-три часа за раз, чтобы никого не успевало разморить.

И сейчас был как раз наш черёд набираться сил…

Но ко мне сон упорно не шёл.

Тревога ворочалась на периферии сознания, не давая урвать ни крохи отдыха. Я не мог даже опустить веки, потому что мне сразу начинало казаться, будто из темноты на меня смотрят они.

Чуждые.

Я считал, что столкновение под Визегельдом не навредило мне настолько сильно, чтобы это стало проблемой.

Раны зажили, ожоги сошли в первую же неделю. Я не просыпался от кошмаров посреди ночи, как Элькас. Не рыдал вечерами в стороне от стоянки, как Саэри. И не вымещал собственное бессилие на деревьях, как наша боевитая Айдра.

Даже желание стать сильнее здесь и сейчас мной не овладело, пусть я и с радостью поддержал подобные настроения в своих друзьях.

Вот только эта ночь решила убедительно доказать обратное.

Доказать, что чуждые, которые мне мерещатся везде и всюду — это всего лишь моя паранойя. Доводы Моша Бура были убедительными. И особенно убедительными, если принять во внимание его опыт, которого у меня не было.

Его не просто так уважали и ценили солдаты: они знали, каков он в деле.

Знали, что он вот так, без причины, ошибиться не может.

«И мне тоже следовало бы довериться старшему товарищу, но… почему-то не могу».

Пошевелившись, я невольно улыбнулся, когда Вейра, пригревшаяся у меня под боком, тихо заворчала. Она уже давно спала, словно на ней то столкновение не сказалось никоим образом.

Определённо, мне нужно было последовать её примеру, потому как худшее, что я мог сделать — это клевать носом перед боем.

Выдохнув облачко устремившегося вверх пара, я устроился поудобнее, закутавшись в плащ. Опустил веки, чтобы ещё раз попытаться уснуть. Но стоило мне это сделать, как в голове зазвенели неиллюзорные колокольчики.

Я резко обернулся, вперив взгляд во тьму, туда, где кто-то или что-то пересекло периметр тревожной сети.

— Даррик? — Проснувшись, Вейра первым делом подняла руки для колдовства, и только после подала голос.

— Не шуми пока, но будь наготове. — Я поднялся на ноги, найдя взглядом капеллана. Он стоял и смотрел на меня: значит, тоже что-то заметил. — Мош, у нас гости, с тыла. Четыре сотни метров, оттуда…

Я указал направление. Без лишней спешки: звуки среди камней разносятся слишком хорошо, чтобы рисковать и шуметь ради десятка лишних секунд.

— Уверен? — Капеллан подошёл ближе, вскинув брови.

— Абсолютно. Мы установили тревожную сеть, а она реагирует только на что-то крупное. Нужно поднимать людей, и быстро.

Впрочем, солдаты и так заметили, что мы зашевелились: бойцы в спешке будили спящих, проверяли доспехи и всматривались в царящую вокруг темноту.

Среди них отчётливо выделялись ветераны, действующие с завидным хладнокровием. Под началом людей Бура, они разбивались на группы и быстро рассредотачивались по территории, занимая хорошие позиции.

— Миго, Рокан, защищаете госпожу Куорн. Что б ни волоска с её головы не упало. — Бросил Бур двоим ветеранам, похлопав меня по плечу. — Даррик, мы с тобой выдвигаемся вперёд. Проверим, кто или что там бродит. Это может быть какой-нибудь зверь?

Я проследил за тем, как оба бойца с молчаливой готовностью взяли под охрану нашего единственного мага, хотя бы немного, но понизив градус грызущей меня тревоги.

— Может, но обычно животные беспокоят сеть сразу несколько раз или в нескольких местах. — Проверив, как выходит меч из ножен, я ободряюще улыбнулся Вейре, задержав взгляд на её лице. — Чувствуют магию, вот и пугаются, начинают носиться туда-сюда…

Я замираю, чувствуя, как по спине пробегает пугающий холодок, а глаза цвета расплавленного золота, на которые я слишком долго смотрел, резко расширяются.

На лице Вейры проявляется не испуг — ужас.

Она начинает медленно поднимать руки, глядя куда-то за мою спину…

«Что⁈».

… а ветераны-защитники выхватывают мечи. И смотрят не на потенциальную угрозу в полумраке, а на саму девушку.

Их жесты, намерение…

«Нет!».

Не до конца осознавая, что происходит, я разворачиваюсь и подаюсь вперёд, вскидывая левую руку. Привычный жест-триггер, колоссальное напряжение — и за спиной Вейры один за другим формируются грубые, мощные барьеры, не чета обычным щитам.

Мечи солдат вязнут в них, не в силах вот так сразу продавить магическую защиту.

Воздух вокруг девушки искрится, и я выхватываю оружие.

«Нужно успеть!..» — мелькает мысль прежде, чем спину вдруг обжигает болью, а я, не выдерживая удара, лечу на землю.

С запозданием слышу, как с мелодичным звоном щиты магессы рассыпаются на осколки: она пыталась меня прикрыть, но её магия не выдержала столкновения с объятым огнём мечом капеллана.

— Мош⁈

Тот не отвечает, поднимая руку и знакомым движением прокручивая запястье. Я вскакиваю и реагирую вбитой в подкорку связкой: щит, усиление, бросок назад.

Магическая защита лопается, но останавливает его заклинание.

«Быстрее!».

Я отворачиваюсь от Бура, бросаясь к магессе и втираясь между ней и предателями. Вовремя: меч одного перехватываю у самой шеи девушки, а её саму отталкиваю в сторону.

Звенит сталь, я прокручиваю клинок, пригибаясь выбрасываю вперёд руку — и первый из ублюдков хватается за рассечённое горло. Вскакиваю, смещаясь в сторону, и лезвие, которое должно было пройти меж моих рёбер, бессильно скрежещет по нагруднику.

Рваный жест, почти касание — и грудь второго сминается от столкновения с мощнейшим воздушным ядром, а труп отлетает в сторону.

Я резко разворачиваюсь и рычу от боли, чувствуя, что не успеваю: капеллан-предатель завершает речитатив мощнейших чар.

Вскидываю руку, но полумрак уже взрывается ярким светом: поток магического пламени, срываясь с пальцев Бура, вгрызается в дрожащие щиты пришедшей в себя магессы. Незамедлительно подкрепляю защиту девушки, экономно расходуя секунды, которые она сумела для нас выиграть.

Намертво сцепившись, наши барьеры держат заклинание, применить которое без последствий мог себе позволить не всякий капеллан. И уж точно не Бур.

«Он идёт ва-банк…».

Пламя завывает и рычит, а его свет разгоняет тени, позволяя мне оценить обстановку в ущелье. Взгляд мечется из края в край, а в голове вырисовывается ужасная, не внушающая никаких надежд картина.

Ветераны, включая орденцев, убивали собственных товарищей: быстро, хладнокровно, молча. Бодрствующих, только проснувшихся — всех.

И делали они это так, словно умирающие, не понимающие, что происходит люди никогда не ели с ними из одного котла и не спали в одном бараке.

«Чуждые».

Кто-то кричал, звенела сталь, раздавались и обрывались ругательства: многие были при оружии, и пока ещё сопротивлялись.

«Но долго это не продлится. Расклад не в нашу пользу…».

Сбежать? Нас нагонят, ещё и гарнизон подымут по слову Бура.

Сражаться? Заражённый капеллан, предатели, «еретики» в тылу…

«Нет, нас забросают трупами. Нужен другой подход» — подвёл я итог, уверенно делая шаг вперёд навстречу скверно выглядящему капеллану.

Безразличное лицо, покрытое сажей и свежей, сочащейся отовсюду кровью. В подёрнутых мутной пеленой глазах — ничего кроме отблесков пожирающего камень магического пламени. Левая рука обожжена по локоть, кожа обуглена, но движения всё равно уверенные, быстрые, точные. Он опасен, и я не знаю, чего от него ожидать.

«Может ли вообще быть хуже?» — промелькнула шальная мысль. Капеллан, квинтэссенция силы Ордена, оказался в рабстве у самого страшного нашего врага.

И он уже прикрывает чуждых, позволяя им творить на границе всё, что вздумается.

Скольких людей они поработили? Сотни? Тысячи? Орден не знает об истинных масштабах угрозы, позволяя беженцам уходить вглубь Империи.

И если ничего не сделать…

«Я должен остановить его здесь и сейчас. Должен исполнить свой долг. А вот она…».

Слышу, как Вейра срывающимся голосом зачитывает формулы заклинаний. Слышу, как её магия разит предателей и защищает наших людей.

«Она сильная. Она сможет выбраться и сообщить обо всём. Нужно лишь выиграть ей время».

— Вейра, к коням! ЖИВО!

Вдох, выдох. На окружающий мир привычным образом опускается приглушающая все звуки пелена, а взгляд фокусируется на шагающем ко мне капеллане. Его стойка, напряжение в мышцах, направление взгляда — я учитывал всё, но этого было мало.

Нужно закончить с ним быстрее, чем даст о себе знать рана или к схватке присоединятся остальные чуждые.

«Да поможет мне Трон».

Шаг, второй — источающие магию мечи сталкиваются, высекая снопы шипящих искр.

Я сгибаю левую руку, выпуская в живот капеллана золотистую молнию, но на её пути вспыхивает матово-чёрный щит.

Пытаюсь достать его лодыжку. Ошибка: опытный воин легко избегает удара, а его ответный выпад рассекает ремешки отлетающего в сторону наруча.

С пальцев срывается вспышка огня, растекающаяся по броне и одежде капеллана, но он идёт напролом, невзирая на боль и раны. Неожиданно Бур смещается по дуге, вынуждая меня ступить на неровный камень, и только тогда мы сходимся в клинче.

Клинки скрежещут от напряжения, а гарды цепляются друг за друга. Ритм дыхания рвётся толчками, пинками и попытками пересилить врага в этом грязном, далёком от фехтования искусстве свалки боя.

Мы оба ищем возможности победить, но капеллан оказывается чуть быстрее.

Его левая рука отпускает мою, срывая с пояса кинжал.

Полшага вперёд, жест — и короткое лезвие вязнет в загустевшем прямо у моей шеи воздухе. Бур разжимает пальцы, но я уже впечатываю локоть в его лицо.

Раздаётся хруст, но это не вызывает у раба чуждых ни толики смятения.

Глядя на меня такими же мутными, безжизненными глазами, он бросается вперёд, взрываясь чередой простых, но мощных и стремительных ударов.

Под ногами нет твёрдой земли, и я отступаю, не справляясь с этим чудовищным, нечеловеческим напором. Делаю шаг в сторону, чудом успевая закончить ещё одно заклинание прежде, чем его меч распорол бы мне грудь.

Воздушная волна отталкивает капеллана, но ещё миг — и уже мне приходится закрываться барьером от взрыкнувшего потока пламени, хлопьями оседающего на камнях.

«Сам стань огнём, если нет света!».

Делаю шаг в сторону, пропуская мимо завывающий воздушный серп, и выверенным движением тянусь кончиком меча к вороту доспеха Бура. Он шагает назад, поднимая левую руку, но я успеваю схватить его за запястье, и поток огня прокатывается по земле под нашими ногами, обжигая даже сквозь сапоги.

Сбоку вспыхивает и гаснет магический щит, останавливая направленный в меня арбалетный болт. В стрелка почти сразу бьёт молния. Я не один.

«Встань там, где пал брат!..».

Снова череда взаимных попыток пустить друг другу кровь. Звенят мечи и трещат доспехи, вспыхивают и гаснут заклинания. Бур рассекает мне кожу на предплечье, но я в ответ оставляю глубокую рану на его лбу.

Кровь заливает глаза ублюдка, и я бросаюсь вперёд. Наваливаюсь на него, сцепляя наши мечи и не оставляя пространства для манёвра.

«И сделай то, что он не успел сделать!».

Одними губами зачитываю формулу заклинания, пока Бур вслепую выворачивает мою руку так, чтобы моя магия ударила по мне же. Он уверен в себе. Он знает, что делает, пусть его лицо и не выражает ничего кроме холодного равнодушия.

Но осталось ли в нём хоть что-то от того человека, которым он был когда-то?

Не знаю.

Бросаю на Моша Бура последний взгляд, открывая рот и замирая в ожидании того, что должно было за этим последовать.

Ошибка молодости. Памятник моей самоуверенности юных лет, когда-то чуть не лишивший меня голоса. Но сейчас это — единственная возможность победить гораздо более опытного воина… и даровать ему очищение.

Мгновение, ещё одно — по всему телу прокатывает волна жуткой, обжигающей боли. Она стекает к голове, концентрируясь в челюсти. В глазах темнеет, но я удерживаю себя в сознании, направляя магию так, как не делал никто и никогда: через горло и язык, по которым сейчас струилось расплавленное железо.

Последний рывок — и вместе с выдохом из моего рта прямо в лицо капеллана бьёт ослабленный до предела поток сияющего золотом огня.

Я не закрываю глаза и вижу, как пламя Трона жадно стёсывает лицо мужчины до кости, пока он пытается меня оттолкнуть.

Но он быстро слабеет, и через три секунды тело, некогда принадлежавшее капеллану-орденариусу Мошу Буру, падает замертво.

«Душа очищена, долг исполнен».

Я отпрянул от трупа, крепко сжимая в руке меч.

Боль, безостановочно пульсирующая, не позволяла сфокусировать взгляд, но я нутром чуял, как бьются в агонии окружающие нас мерзкие твари. Каждая их судорога отзывалась во мне вспышкой приятной, охлаждающей голову ярости.

Весь рот горел, словно кипятком обожжённый, но я ещё мог шевелить языком: выводы, сделанные в юности, позволили минимизировать ущерб.

«В теории, это можно будет использовать и после. Если мы выживем»…

— Стой! Крепись! Бей! Руби!.. — Я резко обернулся на звук, туда, где собрались незаражённые.

Их было всего шестеро: десятник с теми, кому удалось пережить первую минуту свалки. Они отчаянно держались, вразнобой голося литанию последнего боя, чертыхаясь и проклиная предателей.

Нелюди напирали на солдат, не обращая внимания на раны, и я дёрнулся было в их сторону…

— Даррик! — Окрик дополнило испуганное лошадиное ржание. — Нужно уходить!

… как на меня накатило осознание.

«Ставки слишком высоки, чтобы рисковать ради спасения нескольких жизней».

Я развернулся, шагнул к своей лошади, нащупал ногой стремя и взлетел в седло.

Спина отозвалась острой болью, но я всё равно вскинул левую руку, поддержав Вейру в её попытке пробить нам коридор: в тенях уже мельтешили «культисты», постепенно сжимающие вокруг нас кольцо и не собирающиеся отпускать добычу.

«Они не нападают. Потеряли Бура и решили брать нас живыми? Твари!» — промелькнула безумная мысль перед тем, как наши с Вейрой заклинания обрушились на отрывисто взвывших нелюдей.

Мы задели многих, но ещё минута — и на их место встанет впятеро больше особей.

«Риск, но иначе шансов нет вообще».

Я махнул магессе рукой, удостоверившись в том, что она заметила этот жест. Крепко сжал рукоять меча, пришпорил сорвавшуюся с места лошадь и, сцепив зубы, сквозь боль прошипел нечто, отдалённо похожее на формулу нужного заклинания.

Этого хватило, и вперёд покатилась волна густого, клубящегося тумана, оседающего на камнях стремительно леденеющими каплями…

Первого чуждого я убил, на ходу смахнув ему голову: объятое пламенем Трона лезвие легко отделило уродливое нагромождение плоти от остального тела. Вторая тварь, кинувшаяся нам наперерез, отлетела на камни, грудью приняв воздушное ядро.

Третьего испепелила Вейра, глаза которой сейчас сверкали как никогда ярко, а пальцы подрагивали от чрезвычайного напряжения. Четвёртого и пятого мы «поделили» между собой, а ото всех последующих тварей нас уберегла импровизация магессы.

Едва мы вырвались из наведённого мной тумана, как она, развернувшись в седле, на пределе своих сил и возможностей, рискуя выйти за Предел, обрезая речитатив заклинания где можно и где нельзя, на краткий миг проявила саму стихию в истинной её форме.

Не пламя, но потусторонний холод, от которого Кромка задрожала так жадно, словно ей посулили пиршество из десятков неосторожных одарённых, серебристым, трещащим саваном укрыл камни за нашими спинами.

И пытающиеся нагнать нас нелюди, выбираясь из тумана, плашмя растягивались на этом пятачке, превращённом в царство холода и льда…

Мы выбрались и избежали неминуемой, казалось бы, смерти.

Но надолго ли?..