Впереди показался мрачный, темный, тесный тоннель, который извилисто тянулся в далекую даль. В его верхней части через каждые несколько шагов вкривь и вкось были установлены деревянные подпорки, словно в любой момент здесь существовала опасность обвала. Внутри стояла такая темень, что на вытянутой руке невозможно было увидеть собственных пальцев.

Бай Сяолань бестолково, на ощупь продвигалась все дальше и дальше. Чуть позже она нетвердой походкой пошла следом за каким-то парнем. Тот всю дорогу молчал и больше напоминал робота, в темноте слышалось только шарканье его шагов. Сначала вместе с парнем она попала в странную жуткую клеть, которая визгливо заскользила вниз по рельсам, ей вдруг показалось, что она летит в глубочайшую бездну, и от этого ее волосы встали дыбом. Боясь расшибиться в лепешку, Бай Сяолань мертвой хваткой вцепилась в решетку. Покрытый с ног до головы черной сажей парень, у которого на лице виднелись лишь глаза, продолжал упорно молчать. Он лишь украдкой поглядывал на девочку, имевшую жалкий вид, однако тут же отводил взгляд, избегая всяческого контакта.

Время от времени на щеки Бай Сяолань падали висевшие на стенах темные капли воды; тогда ей казалось, что ее пронзают ледяные пули, и от этого девочка еле сдерживала себя, чтобы не закричать. А вот черномазому парню не было до всего этого никакого дела, он равнодушно смотрел на нее, не проявляя никаких эмоций, словно, устроив этот дурацкий розыгрыш, развлекался с диковинной зверушкой.

Бай Сяолань уже раскаивалась, что очертя голову забралась в это жуткое место. Когда клеть полностью остановилась, ей пришлось пройти на ощупь еще двести-триста метров, после чего она заметила в самом низу какое-то черное отверстие величиною с собачью нору. И тут черномазый парень подал ей знак лезть в эту нору. Она долго колебалась, и лишь когда тот сам полностью скрылся в норе, она трусливо вытянула ногу, чтобы последовать за ним.

К счастью, прямо под ее ступней оказалась узенькая железная лестница. Не помня себя от страха, девочка принялась спускаться вниз; ноги ее дрожали, руки измазались в липкой грязи. Ценой больших усилий она оказалась на самом дне. Увиденное потрясло ее до глубины души. Перед ней оказалось целое скопище похожих на ее проводника черных роботов, на голове каждого была каска с фонариком. Тяжело дыша, они размахивали кирками и лопатами, а прямо перед ними, лоснясь от черноты, виднелись огромные куски угля, которые впотьмах напоминали безбрежное море. Эта вездесущая темнота обладала каким-то сакральным смыслом.

И тут Бай Сяолань словно прозрела: оказывается, она очутилась в той печально известной шахте, которая недавно взорвалась, заполнилась водой и осыпалась. Она спустилась сюда с риском для жизни лишь для того, чтобы найти здесь отца. Ей во что бы то ни стало хотелось увидеть его в последний раз. Она так сильно соскучилась по нему! Ей столько всего хотелось ему сказать! Однако глядя на сгорбленных, одетых в лохмотья изможденных мужчин, с головой ушедших в работу, которые и сами напоминали черный, безмолвный уголь, она никак не могла разобрать, кто есть кто. Как же ей отыскать среди них своего отца?

Очутившись в глубокой шахте, полной угольной пыли, газа и запаха пота, Бай Сяолань вдруг совсем растерялась и онемела. Ей хотелось громко выкрикнуть имя отца – Бай Гэншэн, но язык словно присох к нёбу, а горло перехватило от пыли. У нее остались лишь черные, блестящие глаза, которыми она, подобно шахтерам, изо всех сил моргала и моргала в мертвой тишине, не в силах выдавить из них хотя бы слезинку.

Неизвестно, как долго все это продолжалось, но в какой-то миг перед взором ее просветлело. Откуда ни возьмись прямо к ее ногам прикатил какой-то белоснежный комочек. Бай Сяолань недоуменно протерла глаза. Так и есть! В темной угольной шахте, вопреки всяким ожиданиям, появился самый настоящий милый кролик. Это казалось чем-то невероятным.

Светящийся белый шарик, сверкая шерсткой, резвился у ее ног. Бай Сяолань показалось, что где-то она его уже видела. Девочка быстро присела на корточки и дружелюбно потянулась к малышу рукой. Тот стоял столбиком, высоко подняв передние лапки, словно приветствуя ее в малом поклоне. Но стоило ей коснуться пушистой шерстки, как тот вприпрыжку поскакал прочь. На секунду замешкавшись, девочка бросилась следом. Кролик передвигался небыстро: немного отскочив вперед, он остановился, распрямил белое тельце, дождался, пока она приблизится к нему, после чего снова весело поскакал вперед. В этот момент она уже не замечала вокруг ни кромешной тьмы, ни витавшей повсюду угольной пыли, ни спертого воздуха. Она думала лишь о том, как бы ей поймать этого резвого малыша. Она помнила, что обещала Ячжоу вернуть кролика, и на сей раз должна была добиться своего.

Петляя и спотыкаясь, девочка незаметно для себя вдруг покинула беспросветную шахту. В первый момент, когда она вышла из узкого, темного отверстия, всю ее обдало лучезарным светом. Ей большого труда стоило открыть глаза; казалось, солнечные лучи пронзили все ее тело. Как известно, те, кто долгое время провел в темноте, выходя наружу, больше всего боятся света. Тут, словно в тумане, она заметила, что к ней степенной размеренной походкой направляется какой-то человек. Он был одет в чистую рабочую одежду, его аккуратная прическа радовала глаз, светлое лицо расплывалось в улыбке, а в руках он нежно держал того самого пушистого кролика. Малыш мило прижался к его груди очаровательным спящим комочком.

– Папа.

– Папа, папа.

– Папа, папа, папа…

Бай Сяолань, которая все это время находилась в забытьи, наконец-то произнесла еле слышные звуки. Стороживший ее подросток с облегчением вздохнул. Пчела, до этого спокойно лежавшая в сторонке, вскочила на ноги и бросилась облизывать щеки девочки своим нежным горячим языком.

Бай Сяолань проспала достаточно долго, однако нельзя сказать, что затяжной сон помог ей восстановить силы. Наоборот, поскольку все это время ее мучили жуткие кошмары, она выглядела совершенно разбитой и подавленной, словно несколько суток продиралась сквозь полный мрак.

Когда Бай Сяолань решила выбраться из-под зашуршавшего одеяла, сидевший напротив мальчик наконец произнес:

– Эй, ты только не вставай, я схожу за водой.

«Схожу?» Она не поняла, почему он так сказал, куда именно он собрался и что это за место? В ее голове снова всплыл странный сон, и особенно все те переживания, которые она испытала в темной шахте. Ее даже охватило сомнение: а может, она все еще лежит в той мрачной глубокой шахте? В полном недоумении она, насколько это было возможно, обвела усталым взором окружающее пространство. На первый взгляд ей показалось, что все так и есть: темно – хоть глаз выколи, двери и окна отсутствуют, ни один лучик света не проникает сюда, и только благодаря тому, что она привыкла к темноте, ей удалось оценить общую обстановку.

Оказалось, лежит она вовсе не в комнате, а в каком-то очень похожем на шахту темном и сыром погребе. Совсем неудивительно, что ей снился такой странный сон! Воздух здесь пропитался затхлым запахом плесени – обычно так пахнут залежавшиеся овощи и зерно.

Вся охваченная дрожью, она села. Девочке показалось, что ее похитили. Когда она уже собралась закричать, снаружи послышались глухие шаги. Внутрь медленно пробиралась какая-то темная фигура; ее появление, пусть ненадолго, но принесло свет, благодаря чему она успела рассмотреть входившего.

Неужели это тот самый человек, о котором она грезила все это время и которого ей хотелось увидеть больше всего? Какой приятный сюрприз! Похоже, ее предчувствия оправдались – он действительно остался жив, руки-ноги – всё было целым. Он не сгорел, слухи оказались полной ложью! Однако что-то в его облике изменилось, и эти изменения внушали страх. Что же с ним не так? Голос точно остался прежним, внешне он был похож на прежнего Лю Хо, да и двигался точь-в-точь как раньше. И тем не менее выглядел он как-то странно, даже пугающе.

Когда мальчик протянул ей кружку с горячей водой, она наконец поняла, в чем дело: проблема была в его лице. Глядя на нее, Лю Хо старался не поднимать головы, словно боялся, что она заметит его уродство. Его волосы уже сильно отросли и практически заслоняли половину лица вместе с глазами. Может, он даже специально зачесал их таким образом, пытаясь скрыть нечто ужасное.

– Тво-твое лицо, что-что с ним? А ну дай, дай мне посмотреть.

Прежде слабый голосок Бай Сяолань вдруг зазвучал требовательно и серьезно. Забыв обо всем на свете, она ринулась к нему и притянула к себе, чтобы рассмотреть его как следует.

Сперва в этой беззвучной темноте мальчик напоминал молчаливый камень или, лучше сказать, вулкан перед извержением, готовый вот-вот излиться горячей, бурлящей лавой. Дождавшись, когда Бай Сяолань по-матерински заботливо протянет к нему дрожащую руку, ухватится за него и внимательно рассмотрит его лицо, этот молчаливый камень вдруг возмущенно заревел:

– Ну, чего уставилась, пошла прочь!

Он безжалостно оттолкнул ее, да так, что она чуть не отлетела в сторону.

Бай Сяолань лишилась дара речи.

Ее шокировал не его резкий тон и не то, как грубо он ее отшвырнул, а то, что она пусть мельком, но успела разглядеть: его прежде дерзкое, озорное лицо теперь покрывали два уродливых, размером с яйцо, шрама. Казалось, от этих ожогов до сих пор исходит жуткий запах паленой плоти. Особенный ужас у Бай Сяолань вызывало то, что это уродливое лицо она увидела не где-нибудь, а в темном погребе, что только усугубило ее потрясение и испуг.