Тощая волчица, поддерживая зубами своего детеныша, переплывала реку.
Достигнув берега, она быстро укрылась в уединенных зарослях. Для начала она собиралась внимательно изучить обстановку, потом осторожно преодолеть лёссовую сопку и добраться до поселка в восточной части. Осмотрительная волчица уже давно приглядела себе убежище в непроходимой чаще у самого гребня сопки. Острыми когтями она выкопала там глубокую длинную нору, в которой пряталась в непогоду или когда чувствовала опасность.
Раньше грохот канонады в горах случался лишь раз в день, потом – раза два-три и даже чаще. В горы непрерывным потоком стекались машины и люди, и вот теперь там появился еще и отряд вооруженных мужчин. Поскольку взрывы насмерть перепугали всех местных волков, теперь в горах и в долине засели люди с винтовками, специально призванные для их отстрела. С каждым днем жизнь волков становилась опаснее. Между тем люди отстреливали не только волков – они не пропускали любую живность, что попадалась им на глаза: и зайцев, и фазанов, и голубых баранов, и самых разных пичужек. Буквально пару дней назад прямо на глазах у волчицы под пулю лег ее верный напарник-волк, оставив ее и волчонка сиротами. Ради спасения ей пришлось бежать из старого леса. И поскольку с нею был волчонок, она решила переплыть реку под покровом сумерек.
Какое-то время волчица с детенышем отсиживались в норе. Мрак становился все гуще. Промокшие насквозь, с урчащими от голода животами, они собирались отправиться на поиски пропитания. Глаза волчицы сверкали двумя изумрудными огнями, и там, куда выстреливал их зеленый свет, еле заметно подрагивала растительность. Волчонку, что по пятам следовал за матерью, еще не исполнилось и года, но у него уже были очень острые зубы, поэтому справиться с мелкими зверушками вроде зайцев и сусликов ему уже не составляло никакого труда. Однако он так сильно пугался оглушительного грохота орудий, что всякий раз, словно трусливый человеческий детеныш, начинал жаться к матери слабеньким тельцем в поисках защиты. Но волчица-мать, добывая пищу, обычно не слишком балует своих детей, и если не чувствует опасности, то, не останавливаясь, мчится вперед.
Итак, кровожадная волчица, принюхиваясь к воздуху, открыла охоту. То и дело она смотрела по сторонам и, навострив уши, внимательно прислушивалась. Острое обоняние в сочетании со сверх чутким слухом позволяло ей с легкостью распознать присутствие живности. Вместе с детенышем они один за другим карабкались на сопку. Тут волчица глянула вниз и вдруг насторожилась: с противоположной стороны до нее донеслись слабые голоса. Прислушавшись, она поняла, что эти голоса принадлежат людям. И пусть разговаривали они чуть ли не шепотом, волчица слышала их более чем отчетливо. Быстро развернувшись, она решительно потрусила в том направлении, откуда слышались голоса. Волчонок, ничего не понимая и озираясь по сторонам, бестолково побежал следом.
Учуяв добычу, волчица несказанно обрадовалась: наконец-то Всевышний смилостивился и предложил ей неожиданную награду. Бдительно и строго она посмотрела на волчонка, подавая сигнал немедленно припасть к земле, затаиться в засаде и замереть. А сама она уставилась на свою добычу и, осторожно передвигая лапы, словно огромная ящерица в пустыне, поползла вперед, практически касаясь пузом земли. Волчонок остался недвижим, инстинктивно уловив, что сейчас находится в роли часового. Между тем волчица, ни на секунду не расслабляясь, напряженно следила за объектом. Вскоре она уже могла разглядеть его во всех деталях. Сразу два человека. Однако эти двое весьма отличались от тех людей, что нагрянули в горы. Те непрестанно орали, сотрясая воздух своим энтузиазмом, и горланили какие-то лозунги и песни, распугивая всю живность. Но самое страшное – они рубили вековые деревья и взрывали горы, после чего перевозили их куда вздумается. При этом возмутительнее всего было наличие у непрошеных гостей винтовок, которые знаменовали для волков их последние дни.
Один шаг, второй, третий… Объект становился все ближе, и вот он уже перед глазами.
Эти два человечка оказались невысокими и щуплыми. Прижавшись друг к дружке, они увлеченно разговаривали и иногда даже звонко смеялись, не ведая об опасности, ни дать ни взять глупые волчата. Волчица приготовилась к атаке: ее мощные передние лапы незаметно напряглись, отозвавшись шелестом сыпучего лёсса, изогнутая, словно лук, тонкая талия подалась вперед жадным питоном, торчащие клыки осклабились, отсвечивая белизной в сгущающейся тьме.
Вдруг прямо перед ней вспыхнул яркий свет. В воздух ни с того ни с сего со свистом взмыло пламя факела. Не успела волчица опомниться, как вслед за первым тут же загорелся еще один факел. Языки пламени люто бесновались, болезненно раздражая глаза. Что же касается людей, то с появлением огня они заметно развеселились. Над пустынной речной отмелью зазвучали звонкие громкие голоса, быстро распространяясь все дальше и дальше. На какой-то миг волчица оторопела, застыв на месте: похоже, этих слабеньких на первый взгляд людишек она недооценила. На миг она совершенно забыла про своего волчонка, а тот, врасплох застигнутый увиденным, совсем растерялся и принялся визгливо подвывать. Этот несвоевременный вой и спугнул добычу. Два факела тотчас взвизгнули, заметались, замельтешили, крутанулись… и, забыв про все на свете, пустились наутек.
Волчица обернулась, досадливо рыкнула на волчонка и тут же пустилась в погоню. Чуть помедлив, волчонок тоже перешел к атаке, но вместо того, чтобы бежать по пятам матери, он хитро свернул в сторону, пытаясь настичь жертву с фланга. Подобные слаженные действия позволяли волкам взять противника в крепкое кольцо, и, похоже, такого рода тактика являлась их врожденным инстинктом. Однако чем ближе становилась добыча, тем больший ужас испытывал волчонок. В потрескивающем пламени факелов он видел своих заклятых врагов, приводящих в трепет и вгоняющих в ступор. Волчица же, не в пример ему, чувствовала себя намного спокойнее и отнюдь не собиралась отказываться от добычи из-за минутного малодушия. Погоня за ужасными факелами уже сама по себе была настоящим испытанием, но рожденную для борьбы волчицу это не останавливало, и сдаваться она не собиралась.
Сумерки сгустились в непроглядную тьму, на землю спустилась ночь, и вернулись времена первобытного дикарства. Добыча оказалась не очень сильным противником, каким вначале представлялась уже практически нагнавшей ее волчице. Бестолково мечущиеся из стороны в сторону девочки напоминали верещавших от страха птиц. Заблудившись, они бросались то туда, то сюда; густые заросли колючего кустарника преграждали им путь, заставляя то и дело спотыкаться или топтаться на месте. Затаив ликование, волчица чуть сбавила скорость, поскольку заметила, что ее волчонок уже успел бесшумно подойти к жертве с тыла. Крики девочек становились все громче, казалось, бедолаги вот-вот охрипнут, а волчица тем временем осторожно приближалась к цели.
Огонь. Если бы не факелы, волчица уже давно набросилась бы на жертву и перегрызла ей глотку. Но в краткий миг колебания за ее спиной вдруг раздался неистовый лай. Одновременно с этим, подобно молнии, прямо к ней метнулись две тени. Волчица растерялась и, сменив направление, бросилась прочь. Но прежде чем рвануть с места, она высоко задрала голову и прерывисто завыла, предостерегая волчонка от рискованных действий и сообщая об угрозе.
– Гав-гав-гав-гав-гав!
– Гав-гав-гав-гав-гав!
Этот яростный лай не одной, а сразу двух собак нещадно разорвал ночную тьму. В одно мгновение два больших пса ураганом обрушились на испуганную волчицу. Их острые зубы ничуть не уступали клыкам противника, так что схватка ожидалась не на жизнь, а на смерть. Не имея пути для отступления, волчица была вынуждена принять этот бой. Какая-то секунда – и в едином клубке перемешались собачьи и волчьи клыки, когти, хвосты… Большими заплатами подминались под тяжестью животных черные сорняки, дождевыми каплями во все стороны брызгала кровь, смешались в общую кашу рык, рев, визг и мощные звуки ударов.
Эти свирепые псы превзошли ожидания волчицы. Очень скоро те расцарапали ей брюхо и загривок – с них свисали жуткие шматы разодранной плоти, ручьями лилась кровь. С такими ранами волчица уже не могла бросаться в бой, понемногу ей пришлось отступить. Собаки, похоже, и не собирались сводить с ней счеты до победного, им хотелось лишь спасти девочек.
Пока рыжая собака делала вид, что продолжает гнаться за отступающей в панике волчицей, другая собака темно-серого окраса бросилась к перепуганному волчонку. Волчица услышала его истошный вопль, но силы ее уже были на исходе.
Держа в руках факелы, девочки изо всех сил бежали вперед. В какой-то момент они поняли, что погоня прекратилась. Время от времени до них доносился бешеный лай собак, и надо сказать, что этот лай показался им знакомым. Услыхав эти голоса, они тотчас признали, кому они принадлежат.
– Точно, это же собаки, послушай…
– По-похоже, э-это Пчела?
– А с ней Танк.
– Да-да-да! То-точно, это они!
– Танк, Танк, Танк, Танк!
– Пчела, Пчела, Пчела…
Несмотря на еще не отпустивший их страх, девочки не могли подавить в себе радость: в последний момент смогли-таки спастись от верной гибели! И теперь, забыв про все на свете, наперебой звали собак. Вскоре где-то рядом они услышали оживленное поскуливание, оно становилось все ближе, все роднее, и вот уже собаки прямо перед ними. Девочки самозабвенно обняли своих спасителей, не скупясь на ликующие возгласы. Те без устали облизывали их лица и руки горячими языками, радуясь так, будто вырвали их из когтей смерти или встретились после долгой разлуки. Все это походило на сон.
В ту ночь, когда в поселке случился пожар, в Пчелу действительно выстрелили, однако она не погибла и не сгорела. Пуля попала ей в правую лопатку, еще чуть-чуть – и задела бы шею, и тогда бы собака точно не выжила.
Из ее раны обильно хлестала кровь, залив добрую половину тела. Вскоре шерсть слиплась от запекшейся крови и стала напоминать огромный панцирь. Из-за этой тяжелой липкой ноши и режущей боли Пчела едва могла волочить лапы. Но, несмотря на это, она помнила о хозяине и не сдавалась. Она знала, что мальчик заперт внутри, и это не давало ей покоя. Сперва она хотела выцарапать дверь, за которой находился хозяин, но неожиданно в дело вмешался дежурный ополченец. Потом в темноте Пчелу настигла шальная пуля, и ситуация стала критической. Выстрел угодил прямо в кость и в какой-то момент Пчела даже не могла шевельнуться, но, к счастью, ей на помощь подоспел Танк.
Благодаря тому, что Танк применил ложный маневр и хитростью отвлек ополченца, Пчеле удалось скрыться, тем самым сохранив себе жизнь. А чуть позже на том месте разгорелся пожар, в один миг озаривший все небо красным светом. К тому времени Пчела уже окончательно ослабла. Истратив все силы на борьбу с дверью и потеряв море крови, она мало-помалу впадала в коматозное состояние. Она наконец осознала, что не в силах помочь хозяину, и поскольку сама находилась на грани смерти, то вынуждена была отступить. Ее рана сильно кровоточила. Шатаясь, Пчела ушла в темноту. Потом она почувствовала, как слабеют лапы, как содрогается от судорог тело, и когда идти стало совсем невозможно, она безнадежно улеглась на землю. Позади нее остался непрерывный кровавый след, который тянулся далеко-далеко вдаль.
Прошло какое-то время, и Пчела смутно услышала череду горестных вздохов. Подсознательно она догадалась, что рядом с ней беспокойно и горестно стонет другая собака. Время от времени Пчела слышала, как та причмокивает горячим языком, облизывая ей шерсть. Сама она на последнем издыхании лежала в тополиной рощице к западу от поселка. Еще находясь в сознании, она решила уйти подальше от дома. Во-первых, она понимала, что ополченцы так легко от нее не отстанут; вернуться домой означало загнать себя в ловушку. Во-вторых, коль скоро уж она собралась помирать, ей не хотелось лежать в плачевном состоянии на пороге собственного дома. Если на ее труп слетятся зеленые мухи, а в загноившихся ранах заведутся белые личинки, то каково будет смотреть на такое местным псам?
Смышленый Танк выследил ее по следам крови. Будучи с ней одного рода-племени и признав в ней настоящего товарища, Танк добровольно возложил на себя обязанности лекаря и теперь умело вылизывал ее – как вылизывает своего новорожденного детеныша овца, – изо всех сил стараясь остановить кровотечение и очистить рану. Такое на первый взгляд простое действие самой Пчеле оказалось не под силу – серьезное ранение не позволяло ей повернуть шею, поэтому помощь Танка оказалась очень своевременной и ценной.
В последующие дни, пока Пчела отлеживалась в роще, залечивая раны, Танк, как самый верный товарищ, находился рядом и заботливо ухаживал за ней. Более того, всеми правдами и неправдами он проник в соседнюю деревеньку за едой, после чего принес ее Пчеле, а сам уселся рядом и с кроткой теплотой наблюдал, как та ест.
А однажды Танк откуда-то притащил полудохлую мышь. Когда он положил это несчастное существо к морде Пчелы, та даже испугалась: вот уж кого-кого, а мышей в этой жизни она еще не ела! Как тут не вспомнить недоговорку «собака ловит мышей», в которой содержится намек на то, что кто-то занимается не своим делом. Но Пчела понимала, что Танк из кожи вон лезет, придумывая любые способы, чтобы только поднять ее на ноги.
Пчела ни в какую не желала притрагиваться к подобному лакомству. Нахмурившись, она упрямо оттолкнула от себя мышь передними лапами. Но, похоже, Танк оказался еще упрямее, поэтому он тем же способом вернул мышь на прежнее место. Одновременно с этим он строго посмотрел на Пчелу темно-желтыми глазами и деловито гавкнул, словно хотел сказать:
– А ну ешь, хватит тут придираться, это лучшее укрепляющее средство. Ты слаба, это пойдет тебе на пользу.
Но Пчела противилась: есть мышь живьем ей казалось полным безумием. Поэтому некоторое время они перешвыривали ее лапами один другому, пока бедолага не утратила последние признаки жизни. Спустя какое-то время мышь закрыла глаза и бездыханно замерла. Потом она вдруг снова заморгала и визгливо заверещала, пытаясь отыскать путь к отступлению. Но всякий раз, когда она собиралась сбежать, Танк подхватывал ее зубами и швырял в сторону Пчелы. В итоге Танк принялся возмущенно лаять, и Пчела поняла, что тот действительно рассердился, поэтому ей пришлось, злобно осклабившись, через не хочу расправиться с этой гадкой мышью.
Время текло день за днем, пока Пчела залечивала свои раны.
Обычно одна из собак уходила охотиться, а другая в это время отлеживалась в роще. Когда Пчела пусть еле-еле, но уже стояла на ногах, собаки стали уходить на поиски пропитания куда-нибудь подальше. В какой-то момент они обнаружили на лёссовом холме волчьи следы, а также волчью нору, что вызвало у них самый живой интерес.
Несколько ночей подряд они устраивали там засаду и в конечном счете дождались появления этого хитрого животного.