Я никогда прежде не видел столь переменчивых людей, как Николас Райт. Еще вчера вечером он казался таким грубым и бестактным. Но уже утром в моей квартире появился тот самый Николай, что приветливо улыбался и колко шутил.

Но на этот раз я не поддался его расположению и говорил с ним сквозь зубы — он должен понять, что вел себя недостойно. Мою едва прикрытую обиду он заметил. Немного смутившись, он просил прощения за свои слова. Но я ответил, что не я должен его прощать. В ответ на это Николас пообещал, что обязательно извинится перед Настей, когда покончит с преступниками. И с первой главой. На этой фразе он подмигнул мне.

После непродолжительного разговора мы перешли к делу. Николас рассказал о письме начальника почтовой службы. Посвятил в детали и попросил вместе с ним отправиться к Лаврентию Павловичу. Я согласился, сказав, что все равно прозябаю в одиночестве. Мой словесный выпад он уловил. И правильно. Пусть знает, что я хоть и простил его, но брошенных в лицо фраз не забыл.

В квартире околоточного мы застали Юрия Михайловича. Встревоженного и напряженного. У него никак не выходил разоблачительный текст для газет. Он писал обрывки фраз и тут же черкал их.

Я поинтересовался, почему этим не заняты сами газеты, ведь с подобной работой они справятся легко. Но сыщик ответил, что в таком случае текст выйдет бездушным и не возымеет нужного эффекта. С этим я спорить не стал и предложил отредактировать наброски. Но даже от такой помощи Юрий Михайлович отказался.

Мы дождались Лаврентия Павловича, затем по просьбе Николаса пригласили городового Макара. В такой компании мы обсудили новый план, который исключал печатные издания.

Николас поведал всем, что получил важные сведения от покойного Георгия Александровича, и заявил, что следующим днем мы арестуем всю шайку. Для этого были все основания. Юрий Михайлович захотел взглянуть на письмо, но Николас отказал. Сообщил лишь то, что обязательно предоставит их в момент задержания. Юрий Михайлович возмутился, потому что такие важные сведения должны храниться в надежном месте. Николас ответил, что такое место есть. Именно там хранилось это письмо в день, когда мою квартиру ограбили. Я его слова подтвердил. Хотя, признаюсь, когда писатель закончил, мне стало тревожно. Но ничего уже не поделать. Он говорил с таким напором, что даже Юрий Михайлович проникся и закончил тем, что поблагодарил писателя и сказал, что не ошибся в нем.

В заключение нашей встречи Николас поблагодарил всех присутствующих и попросил в случае чего связываться с Савелием, потому что мы с ним должны подготовиться, а для этого придется выехать за пределы Петербурга. К такому заявлению я был не готов. Но виду не подал. Все же последние дни пробудили во мне страсть к приключениям.

Затем Николас пожал всем руки, я последовал его примеру, и мы покинули квартиру.

Я надеялся на объяснения, но Николас ответил, что все расскажет дома.

Вот только домой он не пошел.