Свои приключения, Петр Алексеевич так относился к списку поручений, он начал с визита к околоточному. Потому как оттягивать худшее было не в его привычке. Начинать лучше всегда с самого сложного дела, чтобы остаток дня провести налегке.

Несмотря на серьезный настрой, перед квартирой надзирателя у Петра Алексеевича закружилась голова и затряслись колени. Все это он списал на голодный желудок. Но, когда вошел внутрь, понял, что причина все-таки в другом. Он в очередной раз собирался обмануть государственного служащего. Да еще и по-шпионски выудить из него сведения. Такими навыками редактор не обладал. Но, к собственному удивлению, это не только его не остановило, а наоборот, взбудоражило и придало сил.

Правда, когда он вошел и увидел удрученного Лаврентия Павловича, его авантюрный настрой тут же спал. Все-таки побег заключенного — это не какая-то там шалость, а настоящее преступление, за которое надзирателю придется отчитываться.

Лаврентий Павлович поднял пустые глаза с синяками вокруг и с минуту смотрел на редактора. То ли ждал, что тот начнет говорить, то ли просто вспоминал, что же за человек явился к нему.

— Вы к писателю? — наконец вяло спросил он.

— Да… да-да… — затараторил Петр Алексеевич, понимая, что и одного «да» вполне достаточно.

Лавр вздохнул, открыл задвижку стола и достал ключ.

— Держите, можете навестить его и поговорить, если нужно.

Что это? Проверка? К такому Петр Алексеевич был не готов. Потому он замешкался, даже дернулся в сторону выхода, но быстро сообразил, что просто выставит себя глупцом.

— Я по другому вопросу, — выдавил из себя редактор и сел на стул, прилежно сложив пухлые ладошки на бедра.

— Хорошо. — Лавр положил ключ на стол. — Говорите.

Петр Алексеевич открыл рот, набрал побольше воздуха и… не произнес ни слова. Он так просидел с минуту. Ему казалось, что, заикнись он только про писателя, его тут же обвинят в соучастии побега.

Благо Лаврентию Павловичу было все равно. Он просто ждал, глядя в одну точку.

— Так зачем вы пришли? — не ради любопытства, а больше из необходимости спросил Лаврентий Павлович.

— Ваше благородие, отпустите его! — выпалил Петр Алексеевич. На лице выступили красные пятна, на лбу и висках выступили капли пота.

— Кого? Писателя? Так не я его держу. Распоряжение управления сыскной полиции. Вам следует идти с прошением к ним.

— Ну хорошо тогда! — с облегчением сказал Петр Алексеевич.

Первая часть сложнейшей просьбы оказалась позади.

Неожиданный ответ насторожил Лаврентия Павловича.

— Что-то еще?

— Да. — Небольшая победа придала уверенности. — Я слышал о человеке, выпавшем из окна вроде как на прошлой неделе…

— И что? — спросил околоточный, наморщив лоб.

— Только из литературного интереса хотел бы узнать у вас подробности дела.

— Впервые слышу о том, что на моем участке кто-то выпал из окна, — ответил Лаврентий Павлович и окинул взглядом редактора. — Знаете, вы сегодня не похожи сами на себя.

Петр Алексеевич заерзал.

— Признаюсь, вы тоже…

Услышав эти слова, Лаврентий Павлович закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

Ему не с кем было обсудить личные тревоги, но они лезли против его воли. А Петр Алексеевич казался надежным слушателем.

— Вся эта ситуация, — начал он, так и не открыв глаза, — не дает мне покоя. Из-за тягостных мыслей я не сомкнул глаз и теперь словно блуждаю в тумане.

— Я думаю о том же, — честно сказал Петр Алексеевич, — с тех пор, как я навестил Мастера, мне всюду мерещатся духи…

— Вам тоже? — Лаврентий Павлович открыл глаза и наклонился к редактору. — Мне тоже всю ночь снились мертвые, — сказал он тихо, так, чтобы услышал только Петр Алексеевич.

Выглядело это странно, потому что никого, кроме них, в комнате не было.

— Как вы считаете, Мастер причастен к убийству? — также тихо спросил Петр Алексеевич.

— Нет, — отрезал Лавр, — чутье подсказывает, что он этого не делал, да и глаза у него не убийцы.

— Вы по взгляду определяете, убийца человек или нет.

— За годы службы я научился понимать людей и видеть их помыслы, так что даже ваши секреты, — он указал на редактора пальцем, — не уводят от мысли, что вы хороший человек.

Петр Алексеевич смутился.

— Ваше благородие, можно еще один вопрос?

— С условием того, что если он мне не понравится, то я не буду на него отвечать.

— Договорились. — Редактор перешел на шепот. — Вы верите в призраков?

— Еще вчера днем я бы ответил, что нет, но сейчас… — Лавр забарабанил пальцами по столу, решая, довериться человеку или нет.

Решив, что он итак наговорил лишнего, околоточный сжал ладонь в кулак и громко ударил по столу.

— Так, лучше поговорим о живых. — Лавр встал и взял со стола ключ. — Навестим вашего писателя, потому что в обед его заберут на допрос.