Щупл тощ в худобе своей, да жив, пока костн и мршав.

Обло облако; тучно, улетучно.

Вот и ты — взыскивай, да не взыщи,

говори ежеутренне: — Вздравсь!

Хмурую думу уволь, вдохни бодровитую!

Скажешь так — вздравсь тебя вдохновит и воздравит.

А скажешь с у́смехом дерзким, как дитя

               неразумное: — Вздрись! —

вздрись тебя вздрит.

Спящий храпит — взнузданный

разнуздиться не может. Разнузда ему помогай.

А кто разнузду уздить будет? Взнузда. Зови

                    и взнузду.

Прямень и кривень во сне кричат —

хорошо поработали.

Ясень и смутень во сне плачут —

растут.

Корми работников своих, как ешь сам,

ибо вместе ходите.

Околонь ходит по кругу, привязанный к колу,

одрынь — к дрыну,

охлуд — к хлуду.

Из каких ты пошёл — из одрынцев, из околоней или

                         из охлудов —

всяк говори:

— Такая вязовина не мною связана, да мною сваз

                              движется.

И в небе есть песть — чад своих пасет,

а чады песть пестуют, пестунью свою.

Где умудрённоглавые ходили, блюди их вытопки —

там не топчи.

Отвергай куковину, вразумляй кукшу.

Кто куку кому вскрючит, того кукшей зови.

Не назовёшь — сам скрючишься.

Обнимай гнездоту да щупай гнездливых:

всё ли тут гнездно и годно?

Чуй да чувай!

Посади чад вокруг едалища.

Скажи:

— Всю едовину не уешь. А она — тебя?

Ответят:

— Целует в уста, едовина ненасытная. Снедает,

                              снедаема.

Каждому дай его едло, едолю его.

И неедальцам — также.

Крохи собери со стола — для сорницы побирухи.

Скажи:

— Побируха сорница рубаху шьёт —

всегда недошитую и криво тканную,

и дыро пряденную —

из пыли и сора, что по углам собирает

сорница, побируха.

Побируха сорница озорница, попрядуха,

ветреница, веретенница,

без рубахи по дороге идёт, пыль столбом подымает:

— Вот оно — веретено!

Кто увидит — блеск того взнищит!

Лысый валун булыга-лыбуга

в желвах лежит, в морщах да в лишаях.

Вот и ты — лишнего не скажи,

говори: — Молчу! Мало ли чего алчу,

глыба-улыба.

Как страх нападёт, не бубучь, не гукай.

Встань-встынь, говори:

— Я тут внучок Стоерос, в землю врос.

А ты — проходи, дедушка Столбеней!

Как пройдёт — не заметишь.

Пройдёт и тётка икотка,

и долгочих — дядька завстрялый.

Разумей толчки да тычки свои.

И худо дело — втычено,

и любо дело — втолчено.

А ты не тыч, как быч, и не толч, как волч.

Мрозьке, зьмуке-зьмущей,

не говори «мрза лютодрыжная».

Скажи: — Дево льдивое! Бледное. На другой бочок

перевеснись! Да не задави

всяку лежмяку.

Уж такое это дело делдое —

простое надло, строгое требло —

люто перелютовать до увесневения,

да в ярах отъяриться и приосениться —

во благах как в облаках.

А там и томь — льнёт. Лилеет томильце.

— Не притомиться ли? —

Подумал так — в томилище впал.

В томилище впалый отверсту зовёт.

Ты не зови!

Не почитай адтулину

как красотулину.

Не говори всуе: «Суя». Пустое множить — отверсту

                              звать.

А ты зовёшь.

Прямо гляди. Зыркобокий ко кривде клонится,

кривень блюдёт.

А ты прямень прями, да ему не подобься!

Не всё правда, что прямо. Обод — гнут, да катится.

Кривду всуе не хули, ибо хула — суть кривда.

Хулотворцев не хулом выхуливай, но возмозговывай.

Выползниц крючекрылых

и перепончатопалых выползней из отверсты кипелой —

отгнезди.

Вдвинь им мудрь в дурь.

Вжучь им добра в пыск.

Взстыди их живот угрымзами своести.

Укори их в ямку ядрёмную — твардой кроткостью.

Говори: — Хороша

редька драная, а не дрянная!

Не взъярясь, говори: — Гнездно и годно!

Блюди, но не возлилей даху свою.

Что даха даст — то и взяха взяст.

А ты выпестуй зижду —

вот радость!

Даху и взяху — превозмоги через невмоготу.

Превозневмоготою зижда воззиждется!

И ежевечерне:

— Мрей!

Уложи меня ладно во Встреку-реку мрееву,

да ладно высплынь оттуда ко вздравсю.

А скажешь с у́смехом дерзким: — Мрись! —

мрись тебя смрит.

Чу, гук: выл вук.

Кто выл? Вылк.

Кто был? Бълг.