Слава Бутусов поёт.

Два часа в пустом, без публики, зале.

В Санкт-Петербурге, в конце девяностых,

зал — не зал, но приличную комнату для звукозаписи

со стеклянной стеной, звуконепроницаемой

во дворце Юсупова вспоминаю.

И — Юру Каспаряна — как он показывал синтезатор,

заменяющий оркестр: вот — труба, вот — саксофон.

Я попробовал гобой и фагот — неотвязные с детства

                    утка и дед.

О комнате с чёрным, красным и проч. потолком —

подумал (что и такие бывают) только сейчас —

                    в карантине

здравозаградительном.

И действительно,

а не спеть ли мне песню (долгое «А») любви,

как и Алла Борисовна, — а-А-любви, — пела.

Чу! Чижу спеть «Мне не хватает…» — свободы

не хватило.

Чу ещё: моё сердце

асс! — танавилось.

Моё сердце

за — а! — мерло.

Ждём

Эдмонда в чёрном цилиндре и фраке

с лиловым платком из кармана нагрудного.