Эвельпид
— А что насчёт пути ворона думает?
Писфатер
— О Зевс, она по-новому закаркала.
Первая птица
Торо-тикс, торо-тикс!
— Привет щеглам! — Салют тетерям!
— Как живы? — Помаленьку птерим:
Кто где. Я, например, — бекасю,
Сижу на берегу и квасю.
Глядишь, мыслишку некую —
Поймаю, и — кумекаю.
— А я где кину харю — там и глухарю.
— Пап!
У меня — вопрос неприличный:
Кто первичнее —
Утка или утконос?
— Такой вопрос принят на сброс!
Сегодня — День глухаря, между прочим,
И наш разговор — к нему приурочен.
О чём и доношу!
— А я доношу, что не клюю анашу,
А моя пташка — ну такая анашка!
— А я доношу, что прошу
Прощения за наше с вами общение.
Ибо оно — распря!
— А что? Венец разговора —
Ссора!
Отцвела беседа — и давай отседа!
— Сик! Разговор обретает простор —
Через раздор!
— А простор преобороть —
Это если вы поймёте, —
Как перепеть Паваротти!
Или — перепить Гаргантюа —
А?!
— Правильно получается:
Душа по-разному облегчается!
— А где душа — у меня, дутыша?
Неужели — тут — где я надут?
Признаюсь, очень уж не хочется,
Скривив душою — скособочиться!
— А душа, как и ум,
Хоть и не бездомна, но автономна.
И буквально: автокефальна!
— Душа — птицеподобна.
И это нам понимать удобно.
Но на нашем лбу не написано,
Что ум — антропоморфен.
А ведь это так!
— Зачем темнить,
Когда и так — мрак?
Ведь что такое — брак
И куда его деть?
Угнездить-то он угнездит,
Да будет так гнездеть!
— А насчёт гарема есть теорема:
Жрите столько наложниц, сколько влезет.
Сколько влезет, столько и жрите!
А не влезет — ждите!
— Птица — вещь скромная,
Но — стрёмная!
Живёт — вразнос
И жрёт — вразброс!
— Птица вещь глупая, но не кушает хлюпая!
— Вот тут ты туп!
— Туп, да не труп!
— Эх, мать моя жистянка, за жисть потасовка,
В Египте зимовка!
Сегодня День глухаря, между прочим,
И наш разговор — к нему приурочен!
— Так мы о том и говорим:
— День Глухаря — неоспорим!
— День Глухаря — такой это день уж,
Что никуда ты его и не денешь!
— В День Глухаря и его Глухарки
Наши кулдыканья — наши подарки!
— Да кумекать надо, а не клекотать!
Я жду приветливости от кумекливости,
А от клекотания да клекливости —
Мне не надо милости!
— И мне — приятно, не скрою,
Например, над бездной морскою
Пораскинуть мозгою!
— И я — не против, чтоб лучше петрить —
Мозги проветрить,
Но не выветрить, едрить твоё гнездо —
Их — на все сто!
— Вот и не надо пороть чепуховое порево —
И тем позорить небо лазорево!
— Разуй глаза: твердь — бирюза!
— Сам разуй: оно — лазурь!
— Да шёл бы ты в дупло, фуфло!
— Силь ву пле! Я — в дупле!
Вижу из дупла, как наружность светла,
Без меня, фуфла.
— Только не надо субъективничать!
Утеряли придурки критерии,
А притырки находят и балуются.
— А я критерий потеряла по весне.
Какое счастье! Но без критерия
И Ленин прыгает в пенсне,
А надо — Чехов, Берия!
— Эх, мать-тиас ракоши!
Да как не стыдно вам, однако же!
Сегодня — День глухаря, между прочим.
И наш разговор — к нему приурочен!
А вы развели тут базар недостойный,
Отстойный!
— А каковы указания ваши?
— Шат ап, шпана, нишкни у параши!
— Пап, а что такое — нишкни и шат ап?
— Цыц! — Ну, пап…
— Когда наступают такие дни,
Как День глухаря, то, конечно, — нишкни.
А «шат ап», моя душа, происходит от «ша»,
Что и для птиц
Означает: «Цыц!»
(Все замолкают. Издалека доносятся едва различимые голоса.)
— Си?
— Си!
— Си зив?
— Зив, зив!
— Синь-синь! Цзян-цин цыси. Си?
— Це цыси, си-си!
— Цвик-цвик! Цвейг-цвейг це плятт?
— Це плятт-плятт!
— Ки-ки плятт-плятт? Ватт-ватт? Вольт-ватт?
— Ом-ом! Юм-юм ом-ом! Пси?
— Пси!
— Цорн! Цорн!
— Цо, цорн? Климт кмит?
— Ниц, ниц! Клех-клех клейст.
— Цхао! Цхао нема!
— Склифф…
— Гир, гир! Брэд пит — депп?
— Пропп! Гроф-гроф дрда.
— Дрда… дрда… Пселл, плятт, пселл!
— Ки пселл? Плятт пселл? Гуль-гуль пселл!
— Гуль-гуль — куркуль,
— Гур-гур — горгуль!
— Брехт! Брехт!
— Ки брехт? Плятт брехт?
— Ке-ке плятт? Пяст бакст!
— Ке-ке ки-ки? Кви-кви?
— Склифф…
— Цуцик, цуцик! Цо хцешь? Цацу?
— Ниц!
— Цыцу?
— Сик!
— А мы на Иссык —
Куле
Цыкали цыку в июле.
И нацыкали столько цык,
Что тут тебе и сипуха — сцыкуха,
И тишина — сцышина.
И тут вдруг: — Иссык!
Ну, думаем: куль!
Чуток обцыкались
И больше не цыкали!
— Тьфу! Мать-тиас ракоши!..
Да как не стыдно вам, однако же!
Это я говорю — глухарю!
А вам говорю, повторяю: — Зря —
С Днём глухаря поздравлять глухаря!
Дело это такое —
Глухое!
Целый день говорю ему, говорю:
— С Днём глухаря! А кому? — Глухарю!
Короче,
Разуйте очи:
Что есть — глухарь? Глушня глушнёй.
Чурбан без области ушной!
— Глухарь — башкою нездоровый!
Визжит, как боров краснобровый!
— Линяем! Ясно дураку,
Что наш Глухарь — давно ку-ку!
— Пап, а Глухарь ли он — вопрос.
Вдруг — китоглавый челнонос?
— А вдруг он — мнимости пузырь?
Болотный хмырь?
А мы — с поклонами — к хмырю!
Тьфу! — глухарю!
(Все шумно взлетают, летят прочь; за их полётом наблюдает Калхаз Фесторид, верховный птицегадатель.)
Калхаз Фесторид (Агамемнону)
Теперь — пора!
Летят как надо — в добрый знак!
Агамемнон
Ну, наконец-то! (Менелаю)
Руби концы. Звездец троянцам!
Менелай
А?! Что?! Не понял!
(Все дико ржут над Менелаем.)
Агамемнон
Оглох, тетеря? Отплываем!
(Отплывают.)