Совместное хозяйство и детей

я нажил от системы общих интересов.

Постылая, она меня всю жизнь пилила

за то, что я ей в мыслях изменяю

с другой —

системой

частных интересов.

Я так сказал: проваливай, пила!

И вот система общих интересов провалилась!

А ты приди, желанная система,

система частных интересов!

Но соблазнительница, сука деловая,

упёрлась — и ни с места. Говорит,

что это дело — всё-таки другое дело,

что, мол, дразнить и соблазнять — одно,

а вместе мыкаться да маяться — другое.

Зачем же мыкаться-то?

А вот характер, оказывается, у меня какой-то некон —

ституционный. Она его выводит из монголо-татарского

ига, как и мою походку. И это ещё не всё:

она опричнину припомнила мою

и сталинщиной грубо попрекнула,

Афганистаном, Пражской весной,

как тряпкой по щекам:

по левой — Молотов! по правой — Риббентроп! —

ведь было, было?! — попрекнула…

Ну было, было. А кто тут без греха?

Жить, жить, как говорится, и не пёрнуть?

А инквизиция — что? Во поле цветочки?

Крестовые походы — лопушки? Один. Два. Три…

А этот — Мюнхен твой?

Сто молотовых стоит и двести риббентропов!

Короче, говорю, переезжай!

Бери вещички да детей своих,

ублюдков,

я буду их растить, как собственных

ублюдков,

переезжай, зараза, говорю.

Не знаю, отвечает, надо посоветоваться с адвокатом.

Вот лярва-то! Вот подлая система,

бездушная…

Да все они, системы, таковы:

кровь пьют, энергию сосут,

у каждой свой задор и свой позор,

а мне от них выходит неуют.

Приди, великий, сильный, смелый,

и все системы переделай!