выложено кирпичом:

     к плечу плечом!

     надпись из гравия:

     желаем здравия!

Я к новосёловой судьбе

Пришёл, как в ясную неволю[3], —

В мой новый корпус 9б —

По запредмеченному полю.

Здесь зарастает поле быта,

Здесь надо жити пустырю,

Здесь, слоем вещевым покрыта,

Цветёт земля. Я говорю:

Боюсь хулить,

     кого не надо.

Боюсь хвалить,

     на что сердит…

Журнал с портретом космонавта

На куче лиственной горит,

Диван стоит в весенней луже,

Виляет кабыздох хвостом,

Мной под диваном обнаружен

В тоске о ясном и простом.

За мною он побрёл, голодный,

В тоске о ясном и простом…

Лежит, к сидению не годный,

Частично стул, отчасти стол.

Я в мыслях кланяюсь обоим.

И у вещей — свой тяжкий крест!

Столу — за локоть упокоен —

Спасибо!

Стулу — за присест!

Вот голенище без размера,

Вот целлулоид без штанов,

Портфель с табличкою: «Валера

(Век не забуду) Жигунов».

Я вижу, как предмет подброшен,

Пал в этом месте, в том году.

Поддену лёгкую калошу,

Набухший ватник — обойду!

И землю чую под собою,

Узрев далёкий экскаватор,

Где ест буханку с колбасою

В кабине — кто? —

Стройбата прапор?

Тамбовский волк? Аннигилятор?

Однажды встрепенутся грозно

Они, с проклятьем возле уст —

На свалку двинется бульдозер:

Да будет чист пустырь и пуст!