Над нами ель некорабельная качается,

Поскрипывает, с высшим сообщается,

И всяк под ней о том и говорит,

Что дело дрянь и к чёрту не горит

Костёр, который я шалашиком устроил,

Да не таким, как надо,

И при этом

Не так свернул бумажку с берестою,

Да и не ту. Не с тем, видать, портретом,

Насквозь промокнувшим малиной

В газете «Труд» неопалимой.

Раздувши угли, мы встаём с колен,

Разламываем ветки о колена,

И все кричим: «Где Полифем!»

И все молчим. Нет Полифема.