Пишем этюды в городском парке. Докудовская из старшей группы говорит, что бог — это природа. Дрокин задумывается. Затем подбегает к берёзе и громко, подобно глашатаю, объявляет ей, что бог — это берёза. Таким образом он обращается к небу: бог — это небо, кустам: бог — это кусты, траве, машинке для стрижки газона, а когда я велел ему прекратить валять дурака, Дрокин крикнул, что бог — это Виктор Станиславович.
— Ну и дурак же ты, Дрокин! — хохочут учащиеся всех групп и тихонечко просят, чтобы Дрокин отмочил ещё что-нибудь.
И Дрокин прячется под садовую скамейку и орёт оттуда намеренно противным голосом, что никакого бога нигде нет.
— Иду я по улице Шмита, — говорит Дрокин. — Вижу, ворона клюёт на помойке ученическую линейку. И никак она не может её ухватить. Стукает, а она не подпрыгивает. Тогда я ей карандаш кинул — «Конструктор 2М». Ворона схватила его и полетела к себе гнездо строить. А линейка — вот она. — Дрокин достаёт из портфеля линейку, хватает её зубами и, сдавленно каркая, летает вокруг учительского стола.
— Дрокин, дурак, выплюнь линейку, — кричат дети, — она же с помойки!
Дрокин смеётся:
— Это я просто так сказал про помойку — ради красного словца!
— Иду я по улице Шмита, — говорит Дрокин. — Вижу, две тётки — тоже идут! У одной на воротнике лиса, а у другой — живая курица в авоське. — Дрокин показывает, какое у курицы надменное лицо. — Ей в авоське неудобно, у неё нога провалилась и — по земле. И этой ногой она ещё ходить пробует. — Дрокин показывает — как. — А за авоськой собака бежит, курицу нюхает. — Дрокин показывает. — А за этой собакой ещё собака бежит, собаку нюхает. А я по другой стороне улицы иду, показывает, — но теперь уже не отдельно, а вместе с ними со всеми.
— Его надо обрывать, — говорит Дрокин-отец, — останавливать. А то: пнул щепку в ручей и вместо того, чтобы домой пойти, пошёл вслед за щепкой. Нет, ничего он не начитался. Он у нас вообще не желает ничего делать. Но вы его по затылку не бейте — не поможет. Только за ухо! Берите его вот здесь и вот так. — Дрокин-отец показывает на себе. — Тут он цепенеет, понимаете, ну абсолютно оцепеневает. — И Дрокин-отец показывает, как он оцепеневает, — с какой-то непонятной для него мечтательной улыбкой на неизвестно чьих устах — его или сына.
Недавно я узнал, что в человеческом ухе содержатся такие забавные точки и зоны, как, например, подкозелок.
Массируя эти точки, человек становится лучше, у него пропадает усталость, он сосредоточивается и может сделать больше, чем думает.
Я понял, что драньё за ухо имеет своей высшей целью не устрашение и не обрыв уха, но стабилизацию всего человеческого состава. Ухо при этом желательно иметь с особо чувствительным подкозелком, как у Дрокина.