Наконец девушка поднялась, вытерла рот тыльной стороной ладони, навесила на себя лук, колчан и улыбаясь весело произнесла, причём, как мне изначально показалось, на вполне приемлемом русском языке:

— Где твои макаки?

— Чего? — с удивлением переспросил я, и на меня мгновенно посыпалась масса незнакомых звуков, а слово «макака», именно в таком виде как мы слышим его на русском языке, прозвучало несколько раз.

При этом незнакомка указала в сторону, где остались лежать тела убитых. Предлагала вернуться и сожрать их что ли?

Я поднял руку верх, потом приложил палец к губам и тихо произнёс:

— Ш-ш-ш.

Видимо поняла, потому что кивнула и замолчала. Я, сделав жест, мол иди за мной, двинулся в сторону нашего лагеря.

Элен, увидев нас издали поднялась во весь рост внимательно рассматривая чернокожую беглянку, а когда мы подошли ближе и появилась возможность разговаривать не перекрикиваясь, спросила:

— Что опять с Дженни? Или ты снова кого-то потрошил? А ведь я чувствовала. Она, когда сразу две порции в себя впихивает считай первый признак, — выпустив дым через нос и закашлявшись добавила, словно только сейчас заметила голую негритянку, — в нашем полку прибыло. А шмотки она свои где оставила?

Гостья выронила из рук новообретённое оружие и распласталась на земле. Выгнула вверх свою изумительную попку, протянув руки вперёд и коснувшись пальцами моих ботинок, глядя на меня снизу-вверх быстро застрекотала на своём языке. Я попытался уловить знакомые буквы, однако из этого ничего не вышло. Элен снова закашлялась дымом и нервно пробормотала:

— А это что сейчас происходит.

— А я знаю? — я, присев на траву положил незнакомке руку на плечо.

Кожа была мягкой и гладкой несмотря на то, что девушка пробежала не маленькое расстояние. Она действительно была такой и это отложилось в памяти, то первое прикосновение. Потом всё забылось, но когда я решил описать все события, которые произошли со мной после переноса, я подозвал черноокую красавицу и когда она подошла, просто положил руку ей на плечо и сразу всё вспомнил.

Девушка, вздрогнув от моего прикосновения подняла голову и я, почувствовав, как её бьёт дрожь и стараясь вложить в голос как можно больше ласки проговорил на русском, — тихо, тихо маленькая, всё закончилось, ты в безопасности.

Элен, глядя на нас вдруг громко заверещала, отбросила окурок в сторону и яростно зашипев добавила:

— Пальцы обожгла, — потом потерев переносицу спросила, — а вы на каком языке общаетесь?

— Где Дженни? — я, не ответив задал свой вопрос, хотя, в принципе, сразу догадался куда помчалась девушка.

— Наверное у ручья, — пожала плечиками Элен, — летела как метеор. Опять блевала?

Я оглянулся как раз в тот момент, когда из низины появилась голова Дженни. Бледная, с мокрым лицом и впалыми щеками она выглядела совсем не так эффектно, как в первую нашу встречу. А может действительно беременна и врёт что девственница. Чтобы я на её честь не покушался. Так я вроде и не собирался. Хотя нет, точно не врёт. Здесь, в Африке, родители сами отправляют дочек на панель. Нет, тут никто не говорит про проституцию, это называется — отправить дочку помочь по дому. Поэтому Дженни произносит это слово с гордостью. Ей не нужно думать про хлеб насущный, учится во Франции. Маленький африканский мажор.

— Дженни, — я кивком указал на девушку, сидящую рядом со мной и вцепившуюся обеими руками в моё запястье, — может сможешь с ней поговорить? Спроси хоть как её зовут.

Дженни заговорила на одном языке, потом на другом. Пожав плечами, произнесла ещё несколько слов, и незнакомка оживилась. Ткнула себя пальцем в грудь и гордо произнесла:

— Ния, — и опять что-то протараторила.

— Она понимает язык народа алур, может немного говорить на нилотском, — Дженни пожала плечами, — я не все слова ухватываю, но она ещё частично понимает нумидийский, хоть и говорит плохо, тяжело разобрать. Зовут Ния.

— Ну это и я догадалась, — усмехнулась Элен, — а скажи Дженни, где Алекс эту голую самочку раздобыл и чего это она так в него вцепилась? Ну явно жмётся как к родному. Или он её уже трахнуть успел?

Дженни передёрнула плечиками.

— В лесу. За ней три негра гнались, что-то хотели от неё.

— Ну что они от неё хотели и так понятно, — рассмеялась Элен, — а негры где?

Дженни сморщилась и невнятно буркнула:

— Он убил их.

— Ого, — изумилась Элен, — а за что?

— Его один африканец хотел палкой ударить.

Блондинка, сделав удивлённое лицо уставилась на меня.

— Слушай, прекращай убивать народ налево и направо, а то у внучки президента скоро родственников не останется.

— Дура, — буркнула Дженни и отвернулась.

— Вот ты очень умная я погляжу, — ответила Элен, — то-то тебя опять проблевало или может ты беременная?

— Я говорила, я девственница, — уже без тени возмущения ответила Дженни.

— Нашла чем гордиться дура, скоро двадцать лет, сиськи отрастила и больше ничего. Ни ума, ни фантазии.

— Я в Париже училась, — ответила Дженни треснутым голосом и было видно, что она вот-вот расплачется, — и я не виновата, что меня не тянуло ни к одному мужчине, каким бы привлекательным он ни был.

— И что, ни один француз не позарился? — продолжила давить блондинка.

— Девчонки, хорош, — я решил встрять в разговор пока они не учинили драку, — а ты Элен, можешь ей позавидовать, у неё была прекрасная возможность провести время за учёбой, — и поймав на себе благодарный взгляд Дженни, — продолжил, — может спросишь у Нии, кто она, откуда.

— Вот-вот, — поддакнула Элен, — спроси, где её одежда, а то наши с тобой ей никак не подойдут, гляди какая дылда. Чего она голая бегает, Алекса смущает.

— Я не знаю, — буркнула Дженни.

— Так ты спроси.

Дженни глянула на Нию, которая продолжала держаться за меня обеими руками с некоторым недоверием разглядывая Элен и что-то проговорила. Ния ответила, при чём явно горделиво, оторвалась от меня, развела руки в разные стороны и опять ткнула себя в грудь.

— Она девственница, — сказала Дженни немного смущённо.

Элен, откинув голову назад громко расхохоталась. Потом едва себя сдерживая переспросила:

— И поэтому голая?

— Ну как бы да, — подтвердила Дженни, — пока не замужем девушки в племени ходят голые.

— Это чтобы женихи видели товар лицом? — всё ещё смеясь проговорила Эллен, — а после свадьбы?

— А после свадьбы забота об этом переходит к мужу.

— Закутывает в паранджу?

Дженни пожала плечами и снова обратилась к Ние. В этот раз они говорили почти минуту при чём наша гостья так активно жестикулировала руками, что и без перевода можно было догадаться, что она имела ввиду.

— Она не мусульманка, просто на пояс вешается набедренная повязка, грудь всегда открыта, только на собраниях на шею цепляется что-то, я не поняла, но это что-то частично прикрывает грудь. На собраниях так положено.

— У них ещё и собрания проводят. Ясно, значит нашего полку прибыло, теперь в нашей компании две девственницы, — И Элен снова расхохоталась.

— А что за язык, нумидийский, — спросил я, — не слышал ни разу.

— Староливийский.

— Так она только на древних языках болтает?

— Это язык амазигов. Кстати говоря, в Камеруне кто-то призывал признать этот язык в качестве одного из национальных языков. Чтобы было понятнее, это прародитель берберского языка.

— Вот объяснила, — Элен только головой покачала, — совсем запутала. Или думаешь я начну сейчас про берберский язык спрашивать? Нет не начну и про языки закончим. Назначаешься на должность главного переводчика.

— Алекс, — Дженни зло зыркнула на меня, — уйми её.

Я тяжело вздохнул и глядя на Элен ткнул пальцем в щеку, типа хватит, имей совесть. Та согласно кивнула, сделав вид виноватой девочки, которой не дали нашкодить, а я, глянув на Дженни выговорил вопрос, который меня так долго мучал:

— Ты это, попробуй спросить какой сегодня год.

Насущный вопрос. Даже Элен затаив дыхание подошла ближе.

Дженни глянула на меня и что-то затараторила на нумидийском или староливийском, а мы с Элен уставились на голую негритянку. И вот честное слово ни одна эротическая фантазия в этот момент в голове не взбрыкнула, хотя и глядел в оба глаза на весьма соблазнительную грудь.

Увы, в каком году мы оказались осталось загадкой. Объяснить беглянке что такое год, Дженни так и не смогла, хоть и предприняла несколько попыток.

Я, устроившись на дне ямы и подобрав под себя ноги, рассматривал окрестности и периодически поглядывал на Нию. Мои девчонки водили её к ручью, купали, голову помыли шампунем. Нашли себе игрушку, подобрали штаны от горки, такого же защитного цвета футболку и теперь возились со ступнями, потому как Элен осмотрев ноги девушки заявила, что Ния изорвёт все носки, а они, между прочим, в дефиците. Гостья, как ни странно, от одежды была в диком восторге и позволяла делать с собой абсолютно всё, догадавшись, что зла ей никто причинять не собирается.

Её прямые волосы внезапно превратились в кучеряшки, словно с них только что сняли бигуди и лицо мгновенно изменилось из удлинённого как мне изначально показалось в круглое. Очень аппетитная девчонка. При чём в отличии от худосочной Элен, плотно сбитая, с широкими бёдрами и высокой грудью. И всё остальное не менее привлекательно, как никак мне её удалось рассмотреть во всех ракурсах без одежды.

Однако Ния оказалась беспокойной гостьей. Сначала она с интересом рассматривала внутренности автомобиля, садилась на полку, ощупывала всё вокруг, а когда ей предложили еду, смолотила всю гречку добывая её словно из недр прямо руками. Попытка Элен преподать этикет закончилась и вовсе неудачно. Ния перекусила пополам протянутую пластиковую вилку, пожевала её и проглотила даже не поморщившись. Пару раз попробовала на зубок казан, но Дженни что-то ей сказала и подобные попытки прекратились, хотя интерес к чугунной утвари не пропал.

Кстати, нужно заметить, что зубки у гостьи были на удивление ровными и вовсе не крупными какие мне до сих пор удавалось видеть у негров. А ещё, на фоне чёрного лица они выглядели белоснежными и ничуть не уступали зубкам Элен, которая с такой тщательностью следила за ними. Пришло в голову, что на этом стоит заострить внимание. Наши запасы не безграничны.

Дженни объявила, что девушка два дня спасалась от преследователей и очень голодна, а потому остальным они займутся позже. А пока Нию нужно отмыть, так как от неё воняет как от носорога. Элен, разумеется, не преминула задать вопрос, когда Дженни нюхала носорога и в каких местах, после чего мне пришлось вмешаться в их перепалку и отправить к ручью всех троих. При чём Элен всучил автомат, рацию, и напомнил, где предохранитель.

После, Нию усадили на подножку автомобиля засунув ноги в вёдро с тёплой водой, куда Элен тяжело вздыхая добавила по щепотке соли и соды. Отмокала, а Дженни стояла напротив с наждачным диском.

Экзекуцию Ния перенесла весьма стойко, только всё время пыталась глянуть, чтобы выяснить, и чего там вытворяют с её ногами девчонки, а когда Элен зашнуровала шнурки на берцах, и гостья прошлась вдоль автомобиля, меня пробило на улыбку. Африканский спецназ. Однако ходить в ботинках долго Ния отказалась, мотивируя это тем, что Дженни и Элен бродят босиком. Логично.

Я сидел в окопе наблюдая за девчонками, осматривал окрестности и периодически бросал взгляд на небо, затянутое облаками, и жалел, что именно сегодня случилась подобная напасть. Самое время для прогулки, а завтра может статься будет под сорок и тень от деревьев не спасёт от жары.

Кроме этого, в четырёх километрах от нашего расположения лежали три негра и начинали разносить запахи, на которые могут явиться не только падальщики, но и хищники. Однако, желание взять лопату и снова прогуляться в джунгли, начисто отсутствовало.

Ния в это время улёгшись на землю заглянула под автомобиль. Ну вот, ещё этот ребёнок из неизвестной эпохи, для которого всё в диковинку, на нашу голову. Опять же не факт, если вспомнить бушменов. Для них и в 21 веке всё в диковинку.

Девчонки в очередной раз попытались поговорить с гостьей. Дженни что-то рисовала палочкой на земле и задавала вопросы. Ния жестикулировала в ответ руками и что-то щебетала на своём языке, но понять друг друга они не могли.

Внезапно, после очередной тирады Дженни, беглянка отчаянно замотала головой и стала показывать на пальцы ног, трогая их один за другим. Потом то же сделала с пальцами на левой руке, а правой изобразила «Викторию», чем сразу вызвала в нашем лагере оживлённую дискуссию.

— Семнадцать? — удивлённо спросила Элен, — это в каком смысле? Семнадцатый год нашей эры?

— Не может быть, — воскликнула Дженни, — негры в Африке тогда точно не умели считать.

— С чего ты это взяла? Математика появилась ещё до нашей эры, — тут же активно возразила Элен.

— То есть тебя устраивает, что мы могли оказаться в 17 году? — удивлённо переспросила Дженни.

— Нет, — огрызнулась Элен, — но это может быть не только 17, но 1017. Разве у вас в 2017 выговаривали весь год? В Америке всегда произносили просто 17.

— Так ты думаешь, что сейчас 2017? — у Дженни даже лицо вытянулось и я, в этот момент спустившись с холма, заинтересовавшись разговором, решил внести свою лепту.

— А вот это никак не получится.

— Почему? — удивлённо воскликнули обе девушки.

— А вы меня раньше вообще слышали? — я ткнул пальцем себе в лоб, — где посёлки? Где дороги? В 2017 году они тут уже были.

— Действительно, — согласилась Дженни, — Боже мой, значит 17 год от рождества Христова. Какой ужас.

— А давай у неё спросим, — сказала Элен указав на гостью, которая сидела рядом с нами разинув по-детски свой чудный ротик и переводя взгляд с одной говорившей на другую, — она что-нибудь слышала про Иисуса

— В Африке никогда не было Иисуса. Тут свои духи и Боги, — возразила Дженни.

— А ты спроси.

Дженни, пожав плечами, что-то сказала Ние глядя той прямо в лицо.

Наша гостья внимательно выслушала вопрос, задумалась и внезапно утвердительно кивнула, добавив при этом односложный звук.

— Что она ответила? — спросила Элен, но Дженни не успела сказать ни слова.

Ния внезапно разразилась длинной тирадой.

— Это что было? — снова спросила Элен, когда чернокожая гостья умолкла.

Дженни несколько секунд размышляла, потом с удивлением произнесла:

— Она говорит, что знает кого я имею ввиду, что это Сын Человеческий.

— Ага, — я улыбнулся, — радуйтесь девчонки. Раз в центре Африки существуют такие познания — значит миссионеры уже вовсю тут бродят. А стало быть, существует цивилизация. Во всяком случае точно не средневековье.

— Утешил, — Элен достала из кармана сигарету и щёлкнув зажигалкой, прикурила с шумом выпустив дым через ноздри. Как паровоз.

Ния среагировала на подобное действие мгновенно. Встала на четвереньки задрав свою пятую точку вверх, слава Богу не столь соблазнительно это выглядело в штанах и вцепилась своими длинными пальчиками мне в руку что-то при этом бормоча.

Ага, нечто подобное сегодня утром мы уже наблюдали, когда я только привёл Нию в наш лагерь. Элен тогда тоже курила.

— И что она говорит? — спросил я у Дженни, но девушка и сама глядела на эту сценку с удивлением.

— Она считает тебя Великим Божеством, но рядом с тобой два духа. Дух ангела — чёрный и дух дракона — белый.

— И почему я дух дракона? — возмутилась Элен.

— Потому что ты своим ртом изрыгаешь пламя и дым, — хихикнула Дженни.

— Ну ладно, — я махнул свободной рукой, — это ненадолго. Сколько у тебя там сигарет осталось?

— А вот вам, — и Элен сложила в правой руке кукиш, — я тут двадцать блоков нашла и ещё коробка с сигарами. Мне одной на долго хватит. А там глядишь и новые приобрету.

— Облом, — я развернулся к Дженни, — попробуй втолковать новой подружке, что такое сигареты и как-нибудь избавьте её от ангелов и демонов, а то она на коленках очень быстро дырки понаделает.

Да уж. Попробуй объяснить любопытному ребёнку что можно трогать, а что нельзя.

— Интересно сколько ей лет, — задумчиво произнесла Элен глядя на Дженни, — у меня такое чувство, что младше тебя.

— У меня тоже, — согласилась Дженни, — но я ей по этому поводу уже задавала вопросы. У неё полное отсутствие в лексиконе слово «год».

— Ну число семнадцать она же показала, — возразила Элен.

— Ну да, — я ухмыльнулся, — и к какой дате мы его привяжем?

— Хороший вопрос, — Элен бросила окурок на землю и придавила его ногой.

Ния, словно у неё глаза на затылке имелись, мгновенно вскочила и забежала за автомобиль.

Элен поднялась и сделав пару разгибательных движений спросила:

— Чай все будут? И кстати, Великое Божество, чего на обед изволите отведать?

— Только не роллтон.

Элен вытащила на улицу баллон с горелкой, налила в кастрюлю воду после чего попыталась зажечь огонь. Пламя вспыхнуло и погасло. Девушка ещё пару раз чиркнула зажигалкой и скривила ротик.

— Один баллон готов.

— Не самый лучший вариант, — я тоже поднялся и опустив кастрюлю на землю потряс баллоном, — точно пустой, а сегодня только восьмой день.

— Уже восьмой, — поправила меня Дженни, — Боже мой, не представляю, как страдает моя мама.

— Расслабься, — ухмыльнулась Элен, — она не может страдать, она ещё не родилась. Во всяком случае в этом времени.

— Иди к чёрту, — Дженни вытянув на улицу новый баллон поставила его передо мной.

— Девочки, не ругайтесь, что подумает о вас наша гостья, — пошутил я и занялся горелкой.

Элен чиркнула зажигалкой.

— Горит, — констатировала белокурая красавица и поставила сверху кастрюлю.

Ния, всё это время сидящая рядом на корточках, склонила голову на бок и в её глазах вспыхнуло любопытство. Она прощебетала что-то на своём птичьем языке, вытянула руку вперёд и её указательный палец угодил прямо в огонь. В следующую секунду негритянка вскрикнула, прижала руку к груди и громко произнесла:

— Gosh-darned! (чёрт возьми)англ.