Мы миновали руины древнего города и подъезжали к пещерам. Хлынов оставил на Рогнеду. Что бы она не вбила себе в голову, но управлять и командовать ее учили с детства, так что справится несколько дней с городским хозяйством. Да и Радомира поможет. А мне надо что-то решать с Анастасией и Кочками.

Городок, первым принявший меня в Мидгарде, надо было брать. И сделать это необходимо как можно скорей. Иначе при обороне Хлынова я рискую получить удар с двух сторон — от метрополии и кочкинского гарнизона. Тем более сил у меня сейчас хватает, чего не скажешь о Стилиане. Протоспафария изрядно ограбили на личный состав, растащив гарнизон по второстепенным задачам в основном на борьбу с партизанами.

Если бы не условие Абылая, Кочки я бы взял в первую очередь. А Вятка… вернее Хлынов… да, пожалуй, не трогал бы вообще. Не нужен он мне был. Но теперь отдать не получится. С силой и проклятием древнего города связываться не хочу. Лучше сцепиться с Шуйскими, чем с этой темной реликтовой мощью.

Ну, а эллинка… В предательство этой испуганной девочки, ставшей заложницей политических интриг и прячущей свой страх за высокомерием и холодностью, я не верю. Но слишком много жизней зависит сейчас от меня и моих решений, чтобы полагаться на такие призрачные доводы, как вера и интуиция. Тут надо все хорошенько обдумать, прикинуть расклады, посоветоваться. И у меня даже есть с кем

Трофейный высокий, похожий на трактор, внедорожник, сердито фырчал, выбрасывая из-под колес тяжелый мокрый снег вперемешку с грязью. Дорога виляла среди раскиданных там и тут камней, пока не уткнулась в поваленную сосну. Машина замерла. Я открыл окно, высунувшись на улицу, и вдохнул холодный пахнущий весной воздух. Спустя мгновение, словно из-под земли появились несколько фигур в лохматых накидках и споро освободили дорогу, оттащив ствол. Короткий доклад старшего поста, что все у него и в лагере без происшествий, поздравления ярлу с взятием города, и мы двигаемся дальше.

Чем ближе к ставшим родными скалам, тем сильнее меня гложет что-то внутри. Аномалия. Настойчивый голос шепчет, что в её сердце скрыто нечто важное. Не артефакты, не сила — что-то большее. Словно само мироздание, которое я проклинаю за своё бессмертие, толкает меня к эпицентру. И я не могу сопротивляться. Такого со мной еще не было. Ни в одной из прошлых жизней. Ничто так не манило, не тянуло меня к себе.

Едва выбрался из машины, как на меня набросились три фигурки, закутанные в платки. «Наложницы» верещали, перебивая друг друга, а чистые ясные глазенки сияли радостью и счастьем.

— Господин! — вцепилась мне в куртку самая младшая, Гюльчатай. — Смотри, что я нашла у ручья, — она сунула мне в руку какой-то камень. — Он светиться, как звезда!

Вот это находка! Сапфир! Огромный! С куриное яйцо! Даже не знаю, какой мощи артефакт можно сделать из такого кристалла.

Приобнял замершую передо мной девчушку:

— Ты умничка, Гюльчатай. Запомнила, где нашла это чудо?

— Да, господин! — радостно закивал ребенок. — Я покажу!

— Обязательно покажешь! — тепло улыбнулся я, — Вот закончу воевать, и все вместе пойдем на поиски. А пока назначаю тебя старшей по добыче камушков. И беги, скажи Герде, что мы приехали.

— Аааааа! — радостно заверещала непоседа и с криком — Господин назначил меня любимой женой, — унеслась в пещеры. Следом с возмущенными возгласами рванули подружки.

Да что у них в голове⁈ Как⁈ Как можно связать экспедицию за минералами с женитьбой⁈ А мне сейчас предстоит разбираться с замыслами Анастасии. А если и там такая же логика? Вернее полное ее отсутствие? Тогда мои выводы о том, что юной Евпаторше предательство невыгодно абсолютно — яйца выеденного не стоят.

Из пещеры, вытирая руки о передник, вышла Герда. С теплой улыбкой и тщательно скрываемой тревогой в глазах она поприветствовала меня:

— Вернулся, ярл? С победой! — и тут же, практически без паузы спросила, — О Сольвейг есть известия?

— Долетели, все нормально с ней. Не переживай. Сольвейг под защитой Великого князя, да и наши парни не дадут ее в обиду.

— Все равно тревожно, — виновато улыбнулась она, — иди, поешь, а то худой, как тень.

— Позже, — мне стало тепло на душе от ее заботы. — Сначала дела.

Рядом словно из-под земли возник профессор Юнг, его седая борода топорщилась, а глаза блестели, как у мальчишки, нашедшего редкий артефакт:

— Фёдор, мой мальчик! — воскликнул он, хлопнув меня по плечу, — Хватит заниматься ерундой вроде войны! Твои таланты нужны для науки, для аномалий! Чувствуешь? — он повел породистым носом с клочками седых волос, торчащими из ноздрей, — весной пахнет! Скоро можно будет выдвигаться?

— Куда профессор?

— Как куда⁈ — возмущенно вскинул голову этот фанатик от науки. — В аномалию! Мы же договаривались!

— Профессор, мы договаривались сначала закончить войну, потом подготовить экспедицию. Нужны люди, техника, артефакты, базы снабжения и деньги на все это.

— Вздор! Какой же вздор и отговорки! Вы не понимаете, — Юнг так и разговаривал со мной, перепрыгивая с «ты» на «вы» и обратно, — Даже сейчас у меня есть десяток гипотез, которые срочно надо проверить. А что ждет нас там⁈ — он махнул рукой на восток, — Решительным образом требую закончить эту войну! Наука не может ждать, пока вы занимаетесь непонятно чем!

— Всенепременно, профессор! — серьезно ответил я, едва сдерживая смех, — именно над этим я сейчас и работаю. А Вам, думаю, со следующим рейсом «Сокола» надо лететь в Або.

— Это еще зачем? — нахохлился Юнг, подозрительно глядя на меня.

— Необходимо систематизировать полученные здесь данные и начинать подготовку к экспедиции. А кто это может сделать, как не Вы?

— Хм, — задумался профессор, — ты прав, мой мальчик, ты совершенно прав. А как же Карл? — Юнг обеспокоено оглядел приехавших со мной ушкуйников, — Где Карл? Надеюсь с мальчиком все в порядке?

— В абсолютном, — кивнул я. — Он остался с ранеными. Отказался уезжать.

— Он такой! — гордо вскинул голову ученый. — Настоящий Юнг!

— Профессор? Вы еще что-то хотели? Я только прибыл, хотелось бы привести себя в порядок и пообедать.

— Ах, да-да, — забормотал Юнг, — Нет, больше ничего. Ступайте, молодой человек, — величественно, словно отпуская нерадивого студента, он махнул мне рукой и побрел к пещерам, бубня: — В Або… в Або… в Або… Пожалуй, надо лететь… И спектроскоп нужен… Но как же эксперименты?

Дальше я уже разобрать не смог. Я усмехнулся. Юнг всегда видел во мне учёного, а не воина. Может, он и прав, но война решила иначе.

С текучкой проваландался до вечера. Пока принял доклады, пока переговорил со Стрежнем, с которым обсудил возможность взятия Кочек. Разбойник сразу же вдохновился новым делом. Еще бы. После взятия мной Чердынки, эллины все, что удалось вытащить из аномалии, стали складировать в Кочках. А это обещало знатную добычу, даже с учетом того, что имперцы последние недели больше сидели в гарнизонах, чем делали вылазки в Заброшенные земли.

Вечером, после ужина пригласил к себе Наталью.

— Ярл, — она склонила голову, едва войдя в кабинет, и молча замерла у двери, потупив взор и сложив руки на подол закрытого платья бордового шёлка, которое, своим кроем, провокационно облегающим стройную фигуру, оставляло широкий простор для мужской фантазии. Но я успел заметить, как недобро сверкнули ее глаза. Мы почти не разговаривали с ней с тех пор, как она вернулась в Заброшенные земли. Подготовка к взятию Вятки, постоянно прибывающие под мою руку люди, беседы с Наследником, сборы Сольвейг и прочие бытовые и хозяйственные вопросы — все это не оставляло времени на досужие разговоры. И сейчас меня ждет расплата за невнимание. Что ж, придется потерпеть. Наталья мне нужна. Кто, как не дочь главы «Ока» может помочь разобраться в хитросплетениях политических интриг и мотивах, движущих эллинкой и ее отцом.

Я отодвинул стул от рабочего стола, жестом приглашая её сесть, и только после того, как она грациозно опустилась на сиденье, сел сам.

— Рад тебя видеть, Наталья, — сказал я, глядя ей в глаза.

— Как мило с твоей стороны, Федор. Или мне теперь называть тебя Рагнар, ярл? — её голос был мягким, с лёгким оттенком укоризны, словно она удивлялась моему вниманию, и в то же время в нем плескалось изрядное количество яда, — Я уж думала, твои мысли заняты исключительно новой вотчиной и войной.

Она не упрекала прямо, но её тон, её взгляд, её едва заметные движения бровей говорили больше, чем слова. Княжна умела играть в эту игру лучше всех.

— Война и люди не ждут, Наташа. Кому, как не тебе это понимать? И мне нужен твой совет, — я не стал играть с ней в ее игры. На этом поле я обречен на поражение, несмотря на весь свой опыт многих жизней.

Княжна посмотрела на меня долгим взглядом, будто взвешивая, стоит ли продолжать игру:

— Как трогательно, что ты вспомнил обо мне, — с легкой усмешкой сказала она, но в голосе еще сохранился холодок и обида: — Я уж гадала, не забыли ли меня вовсе среди великих планов, свершений и подвигов. Но раз уж ты здесь… — она сделала паузу, её взгляд стал серьёзнее, — говори, что тебя тревожит.

Я залюбовался девушкой. Её аристократичная манера себя держать, её умение одним взглядом показать все оттенки чувств — это настоящее искусство. А если учесть, что за этим роскошным фасадом кроется ум, способный распутать любую интригу!

— Анастасия. И эллины. В Вятке нас ждали…

Наталья удивленно вскинула брови. Она знала, что Анастасия взята под стражу, но о причинах такого моего решения Стрежень никому не говорил. Ушкуйник вообще был немногословен, когда дело касалось серьезных вопросов.

— Ты подозреваешь ее?

— Среди убитых имперцев был найден труп человека из ее свиты, — сухо ответил я, — Рогнеда не верит в предательство Анастасии. Я тоже. Но возможность такую не исключаю. Через неделю должен прибыть «Сокол». Хочу отправить всех Евпаторов обратно в Княжество. Пусть твой отец разбирается с ними. Но с ней самой не уверен. Что-то подсказывает, что с ней самой все не так просто и решение выдворить её может стать ошибкой. Анастасия меньше всех заинтересована в предательстве или двойной игре. Если в Константинополе узнают о сговоре Евпаторов с княжеством, степью или со мной — её роду конец. Если я заподозрю ее в шпионаже, а для этого у меня есть все основания — конец ей. Ираклий Евпатор не похож на человека, который просто так бросит дочь в мясорубку. Но гонец в Вятку был ­– это факт. И нас ждали ­­– это тоже факт. Что я упускаю?

Наталья прикрыла глаза, её пальцы вцепились в столешницу. Она молчала, прикусив губу, зрачки под веками быстро-быстро бегали. Это могло напугать, если бы я не знал, как работают маги-аналитики. А Наталья для Мидгарда очень сильный маг. Она видит расклады глубже, чем я могу себе представить, и её выводы — не догадки, а расчёт. Даже странно, что Ингвар с Юрием решили отдать мне такое сокровище. Или они не догадываются о потенциале княжны? А ведь вполне возможно. Магия, как наука здесь только-только делает свои первые шаги, после упадка вызванного катастрофой. Многие знания и навыки были безвозвратно утеряны.

— Свиту отправляй, — начала она сухо, её голос был полностью лишён эмоций, — Они — потенциальные каналы утечки. Кто-то из них может быть связан с имперской разведкой, ренегатами или эребами. Анастасию оставь. Присмотри за ней. Изучи. Она — не пешка, а фигура. Евпаторы — ключ к ресурсам. Их порты в Таврии обеспечивают двадцать процентов имперского экспорта зерна и маго-кристаллов через Понт. Их склады в Константинополе держат контракты с генуэзскими и венецианскими купцами, которые поставляют маго-технические компоненты для Эребского союза. Если Анастасия станет твоей женой, Ираклий Евпатор будет вынужден поддержать её, чтобы сохранить влияние рода. Это даст Пограничью легальный доступ к их кораблям, торговым путям и финансам — ресурсам, необходимым для экспансии на Восток.

Я усмехнулся, глядя на неё с ироничной улыбкой:

— И Княжеству?

Наталья кивнула, её глаза блеснули пониманием.

— И Княжеству, — подтвердила она. — Но есть ещё один нюанс. Империю раздирают внутренние противоречия. Мятежи, беспорядки, затяжной конфликт на юге с африканскими государствами истощают её казну и ресурсы, не принося дивидендов. На востоке границы постоянно проверяют на прочность кочевники Великой Степи. До недавнего времени заслоном здесь стояли Евпаторы. После того как Император оскорбил Ираклия, тот начал искать новых союзников и сюзерена.

Восток Империи теперь уязвим, хотя в Константинополе об этом пока не знают. Если узнают до того, как Ираклий договорится с Великим князем, ханом и тобой, Император прикажет уничтожить их род. Если хочешь получить преференции от брака с Анастасией его надо форсировать. Время играет против Евпаторов, а значит, и против тебя, если ты свяжешься с ними.

Её голос дрогнул на мгновение, и в её глазах мелькнула тень обиды — едва заметная, прорвавшаяся сквозь маску доброжелательности и покорности судьбе. Она тут же опустила взгляд, скрывая это чувство, но я заметил. Наталья понимала необходимость брака с Анастасией, но внутри её терзала обида на Великого князя, на отца, на меня, за то, что ее выбрали противовесом в этой политической возне. Принесли в жертву интересам княжества. И я прекрасно понимал чувства девушки, несмотря на свой ум, красоту и статус, ощущающей себя пешкой в чужой игре.

— Наташа, — сказал я тихо, с теплотой, которой не позволял себе в делах, — Я вижу, что тебя это гложет. Мы все в одинаковом положении. Ты, я, Анастасия… Я не могу и не хочу обещать тебе любовь. Это было бы не честно по отношению к тебе, — я помолчал, глядя ей в глаза, — Но уважение, доверие и безопасность гарантировать могу. Ты заслуживаешь этого, и я сделаю всё, чтобы ты это получила.

Наталья подняла взгляд, и на миг в её глазах промелькнуло удивление и благодарность. Наталья слегка улыбнулась и снова натянула маску аристократки:

— Ты меня удивил, — покачала она головой, стараясь скрыть замешательство, — Иногда мне кажется, что ты старше, чем выглядишь. Рогнеда… она выбрала верно. И то, что ты сейчас предложил, это даже больше, чем то, на что может рассчитывать девушка моего статуса и положения. И я благодарна тебе за это, — Наташа сделала паузу, взяв себя в руки, и вернулась к деловому тону:

— Но к делу. Великое Княжество Новгородское развивалось за счет аномалии. Наука, торговля, промышленность — все было завязано на Пограничье. Внутренние распри между родами, мятеж здорово ударили по бюджету княжества. Ингвар с отцом будут поддерживать тебя, пока ты двигаешься в русле их интересов. Начни ты свою игру, и тебя раздавят. Даже несмотря на поддержку Великого хана. Степь не стабильна, Абылай балансирует между Княжеством и Империей, ведя непрерывную борьбу с непокорными родами. И я не думаю, что это скоро закончится. Степняки свободолюбивы и горды. Чтобы привести их к покорности хану придется залить степь кровью. И стать уязвимым для имперцев, которые не упустят момента добить ослабленного врага.

Ну, это как поглядеть. Сейчас у Абылая в руках, благодаря Ушате и мне, символ власти первых ханов. Не знаю, что это значит, но звучит перспективно. Наталья об этом не знает. И говорить пока не буду. На общий анализ факт усиления степи значительно повлиять не может. А безоговорочно доверять дочери князя Лобанова я пока не готов. Княжна продолжила:

— Эребский союз нейтрален, но их банкиры скупают долги наших и имперских родов, включая Евпаторов, что делает их уязвимыми. Но эребы так же заинтересованы в ресурсах аномалии. Не зря весь этот хаос с мятежом и «мягким» вторжением Империи в Пограничье и на юг Княжества держится в основном на эребских наемниках. Твой брак с Анастасией дает Ираклию шанс соскочить с долгового крючка. Что очень важно в свете желания Евпаторов сменить сторону.

Наталья пристально посмотрела на меня черными как ночь глазами:

— Наблюдай за ней. Её слова, письма, даже взгляд могут выдать, на чьей она стороне. Не требуй от неё лояльности — это её отпугнёт. Дай ей шанс раскрыться.

Я кивнул. Согласен. Примерно к таким же выводам пришел и я. Но мне не хватает знаний внутренних и внешних раскладов.

Значит можно подвести итоги. Анастасия — возможности, но только если я разгадаю её мотивы и сумею использовать их себе на благо. Высылка её свиты — необходимость. Надо убирать отсюда лишние глаза. Оставить эллинку под боком, форсировать союз… Надо подумать. Решение приму после разговора с эллинкой.

— А Шуйские? — спросил я, ­– Как поведет себя Ингвар, и могут ли Евпаторы стать противовесом, если те полезут за Вяткой?

— Шуйские — сложный случай, — Наталья нахмурилась, — Князь Владимир — человек мудрый, опытный, даже благородный, насколько это возможно для аристократа. Он понимает, что Вятка, отданная без боя и взятая тобой по праву силы — для него спорный актив, если не потерянный. Он не станет лезть в открытую, чтобы не потерять лицо. Но его дети и внуки — другое дело. Жадные, избалованные, подлые. Они видят в Вятке трофей, который можно отнять через подкуп, слухи или ренегатов. Не зная договоренностей между Ингваром и Ираклием, они могут использовать Анастасию, как повод обвинить тебя в сговоре с эллинами. Евпаторы могут стать противовесом, если Ираклий поддержит дочь. Но я бы поговорила с Рогнедой. Она знает Ираклия лучше, чем я. Они встречались на приёмах в Константинополе. Она скажет, пойдёт ли он за дочерью или бросит её.

— Я поговорю с Рогнедой, — кивнул я, — И присмотрю за Анастасией. Свиту отправлю в Княжество. Но, Наташа, — я посмотрел ей в глаза, — Рогнеда станет моей женой. Это не обсуждается.

Наталья кивнула, её губы тронула лёгкая улыбка:

— Да это было понятно еще при первом нашем походе. Слишком вы похожи.

Ничего себе заявление! Мне не понятно было, Рогнеде тем более, а этой пигалице уже все ясно было. Хотя, что я хотел от мага-аналитика? Они не так далеко ушли от предсказателей. Только в отличии от таких эмпатов, вместо интуиции и чувств, оперируют больше фактами.