Маленький покосившийся домик стал для пары настоящим спасением, подарив им кров и тепло на несколько дней. Молодой господин оказался не только хорошим спасателем, но ещё и умелым охотником и отличным поваром, поэтому радовал А-Яо каждый день вкусной едой. Она же научилась держать в руках метлу и привела в порядок небольшой двор перед домом. Солнце в эти дни светило очень ярко, и вишня налилась алой сладостью.

– Вот, держите, – молодой господин протянул А-Яо очередную чашку с ягодами, аккуратно сорвав их с дерева. – Вы так это любите?

– Да, с детства обожаю. Отец сказал, что первым, к чему я протянула ручки, была именно вишня. Но я ем только сладкую, кислятину и горечь не выношу, – и она скривила рот только при мысли о кислоте, обжигающей рот и желудок. – А вы не любите? – А-Яо взяла чашку у господина и мило ему улыбнулась в благодарность. Она прекрасно знала, что ямочки, которые образовывались при этом на её щеках, кружили голову мужчинам сильнее крепкого алкоголя.

– Нет. Слишком приторно. Предпочитаю мясо с овощами, – он, как и всегда, был немногословен. И передав ей миску, сразу отвернулся в другую сторону.

Пара сидела в небольшом саду, который примыкал к дому. Два старых деревянных стула немного пошатывались, а стол, за которым они сидели, начал уже подгнивать. Здоровье А-Яо в последние дни стало значительно лучше. Более того, после перенесенной лихорадки она смогла осилить магию огня. Не так хорошо, как молодой господин, конечно, но, по крайней мере, она уже могла разжечь небольшое пламя в очаге, если дрова были хорошо просушены, чего раньше никогда не удавалось. Так что, как говорится, худа без добра не бывает, и все мучения были не напрасны.

Все эти дни они продолжали делить кровать на двоих, ставя тонкий барьер из одеяла между собой. Сначала А-Яо пыталась возмущаться, но молодой господин ясно дал понять, что спать на полу не собирается. А так как сама барышня тоже желала спать только на кровати, то она опять пришла к выводу, что раз никто не видит и не знает, то это не считается.

Несмотря на то что вместе они прошли уже через столько трудностей, А-Яо до сих пор не знала имени молодого господина. В первые дни она забыла спросить его об этом, а потом сочла, что это будет уже невежливо. Поэтому обращалась к нему только как молодой господин. И, по её мнению, его это тоже устраивало, потому что он ни разу не сделал по этому поводу никакого замечания.

– Вы уже хорошо себя чувствуете. Оставаться здесь дольше не имеет смысла. Завтра отправимся в путь, – внезапно сказал молодой господин, покручивая во рту черенок от вишни.

– Да? – сама не понимая почему, А-Яо испытала легкое разочарование. Не то чтобы она не хотела домой, но эти проведенные вместе с молодым господином дни… Теперь ей уже совсем не хотелось его наказывать.

– Пойдем обходным путем. Вероятно, те люди, которые напали на нас в прошлый раз, поджидают где-то у главных ворот города. Сегодня ляжем спать пораньше, выйдем на рассвете.

– Вы будете скучать по этому месту? – А-Яо услышала этот вопрос и даже сначала не поняла, что сама его задала. Мгновение до его ответа казалось вечностью.

– Какой ответ вы хотите услышать? – он внимательно посмотрел в её голубые глаза.

– Я… – он сбил её с толку. Если бы она знала, то не задавала бы этот вопрос. Его слова должны были стать основой для её ответа.

– Когда мы вернемся в город, всё поменяется. Поэтому не торопитесь с выводами, – и хотя он не сказал это напрямую, А-Яо ясно поняла, что он имел в виду. А молодой господин, как ни в чем не бывало, пошел готовить еду для их похода, оставив госпожу с пылающими щеками сидеть под лучами закатного солнца, немого свидетеля её позора.

Он был единственным мужчиной в жизни А-Яо, который не желал её, не грезил её идеальным ликом по ночам и не пытался уговорить выйти за него замуж из-за её необычной красоты или статуса. Как правило, ей посвящали песни и стихи, дарили дорогие подарки и подкупали слуг, чтобы знать, когда и куда она выйдет из поместья, чтобы невзначай с ней встретиться. Но ещё ни разу никто и никогда не отвергал ее. Поэтому чувства, которые она испытывала, находясь рядом с господином, ей были совсем не знакомы, и она совершенно не понимала, как должна на всю эту ситуацию реагировать.

С одной стороны, в этот момент ей захотелось подчинить господина себе, чтобы он растворился в толпе тех других. Но в то же время, она опять очень сильно пожелала его наказать, за всё, что испытала из-за него. Ещё ей прямо сейчас захотелось выйти замуж за самого завидного жениха, чтобы утереть непокорному господину нос. Но больше всего она хотела, чтобы ничего не менялось, и они вдвоем никуда не уходили. И навсегда остались жить в этой маленькой покосившейся лачуге с деревом вишни, растущим в небольшом садике, где-то у подножия горы.