Джакометто Венециано, «Портрет женщины». Художественный музей Филадельфии
Не вызывает сомнения, что тщательный осмотр пациента является фундаментом искусства врачевания. Но иногда и одного взгляда хватает, чтобы диагностировать то или иное отклонение. А именно со взгляда начинается наше знакомство с любым случаем болезни, даже если перед нами не человек, а его портрет.
Перед нами портрет работы венецианского мастера Джакометто Венециано, датируемый 70-ми годами XV века. Портрет сейчас находится в основной коллекции Художественного музея Филадельфии. О самом художнике практически ничего не известно. Наверняка мы знаем только дату его смерти – 10 сентября 1497 года. Однако он часто упоминается в дневниковых записях знатока венецианского искусства Маркантонио Микьеля, который всю жизнь собирал произведения венецианских мастеров. Из его записей можно сделать вывод, что Венециано в основном был «иллюстратором» рукописей и автором небольших панно, большинство из которых представляли собой заказные портреты. По сути, манускрипты того времени и есть прародители современной иллюстрации. Человек, который создавал манускрипт, должен был не только искусно писать, дополняя текст элементами орнамента и каллиграфии, но и иллюстрировать его миниатюрами. Такие манускрипты часто использовались в Римско-католической церкви для молитв, литургических служб и псалмов. Эта практика с XIII века перешла и в светские тексты, а уж затем распространилась на художественную литературу.
Закончив с исследованием личности художника, вернемся к предмету нашей статьи – собственно картине, которая так и называется: «Портрет женщины». И сразу отметим еще одну особенность, которая и стала причиной выбора именно этой работы для нашего «медицинского вмешательства». Дело в том, что эта картина отлично иллюстрирует влияние нидерландской живописи на венецианских портретистов: их работы поражают тщательной проработкой деталей, отточенной техникой и глубиной фона.
Итак, на портрете изображена сидящая рыжеволосая женщина в черном платье, с покрытой желтым шарфом головой. Черты ее лица довольно тонки, что резонирует с пухлыми щеками и увеличенной шеей. Считается, что глаза обычно сразу видят то, что разум хорошо знает. Поэтому врач любой терапевтической специальности сразу заметит интенсивную эритему, покрывающую нос и щеки, но не затрагивающую подглазничные области. Да, это могли быть румяна – в то время часто использовался макияж. Тем не менее покраснение, распространяющееся на нос и ухо, делает более вероятным проявление эритемы, нежели макияжа. Эритема, конечно, могла быть и признаком розацеа, но отсутствие папул и локализация сыпи позволяют исключить этот диагноз.
Щеки нашей героини непропорционально большие, причем такая пухлость не характерна для полноты, в чем можно заподозрить портретируемую. Припухлость в перимандибулярной области может указывать на увеличение околоушной железы. Кроме того, увеличенные щеки не только зрительно тянут лицо вниз, но и будто разглаживают его, делая еще более амимичным. По-видимому, околоушные слюнные железы не просто увеличены – они воспалены. Правое веко отекло, возможно, также из-за воспаления, но уже другой железы – слезной. Сквозь тонкий желтый шарф на голове контурируются залысины, а рыжие кудрявые волосы выглядят крайне истонченными и больными. Думаю, все врачи терапевтических специальностей сразу увидели системную красную волчанку (СКВ) в полноте ее клинических проявлений.
Воспаление слезных и слюнных желез предполагает наличие синдрома Шегрена, который присутствует у 20 % пациентов с СКВ. Кроме того, имеется заметный зоб, который может не только объяснить «толстую» шею, но и напомнить нам, что аутоиммунный тиреоидит обнаруживается у трети пациентов с СКВ. Наконец, сильное покраснение ушной раковины и кончика носа может указывать на полихондрит, ассоциированный с СКВ.
Алопеция и кожная сыпь, конечно, могут указывать и на вторичный сифилис, но картина датируется 1470-ми годами, а сифилис, если верить историческим документам, появился в Италии с 1494–1495 годов.
Таким образом, если на картине изображена женщина с волчанкой, то это самое первое изображение болезни, опередившее сообщение Казенава о красной волчанке почти на 400 лет.
Этот портрет имеет еще одну загадку. Платье женщины слишком простое и мрачно-черное, что необычно для эпохи Высокого Возрождения, когда одежда представляла собой обилие типов тканей и цветов. Наша дама носит простую гамурру (верхнее распашное платье с широкими рукавами) с низким вырезом, обнажающим грудь. Под гамуррой простая белая рубашка, а не изысканное шелковое покрывало, которое считалось обязательным элементом скромности.
Женщина не носит украшений, что также необычно для портретов того времени. Ее единственный аксессуар – желтый шарф. Шарфы не редкость на картинах, изображающих замужних женщин, но неизменно белые. Желтого цвета старались избегать на венецианских портретах конца XV века, поскольку он считался символом стыда и отождествлялся с евреями и куртизанками. С 1416 года ношение желтого шарфа требовалось от венецианских проституток. Напомню, что торговля телом представляла собой экономическую опору Венеции, была ее туристической достопримечательностью и даже символом Королевы Адриатики. Проститутки были уполномочены правительством соблюдать простой и узнаваемый дресс-код, без шелка и украшений. Хотя эта практика не соблюдалась строго, она создала своего рода символ профессии, так что наличие желтого шарфа и отсутствие иных украшений позволяет нам предположить, что женщина была проституткой.
То, что на картине изображена проститутка, подтверждает и латинская аббревиатура на обратной стороне панели: VLLLLF. Историками искусства это было истолковано как V(otum) L(uxuriae) L(icentiae) L(asciviae) L(upa) F(ecit), то есть «волчица (девица) посвятила себя похоти, распущенности и распутству».
По иронии судьбы, если наша дама действительно страдала волчанкой, ее прозвище Лупа, т. е. Волчица, было бы устрашающе подходящим. Или, как гласит латинская поговорка, nomina sunt consequentia rerum («имена отражают реальность»).