Во время СВО немало жен бросили своих искалеченных на войне мужей, подобно релокантам, в трудный час бросившим Родину. Но Россия держится на других женщинах. На таких, как Вика.
День бракосочетания. Они не раз спасут друг друга.
Фото предоставлено Викторией и Евгением
Они с Евгением из Харцызска – города в 12 километрах от Иловайска и в 26 от Донецка. Когда они познакомились, ей было 19, ему – 20.
Евгений тогда еще работал не на шахте, а на металлургическом заводе.
Он всегда был целеустремленным. Через две недели совместных хождений за ручку сказал: «Я влюбился». На что Вика ответила: «Я не влюбилась». И услышала: «Ничего. Потом полюбишь». Он был прав. Оба так полюбили, что спасали друг друга уже не раз.
– Наша страшная история началась в 2014 году. На нас напали свои же. Они прыгали-прыгали на майдане, а потом, когда сняли Януковича, стали организовывать группы, чтобы идти на Донбасс. К нам пришли люди с Западной Украины с нашивками «рабовласник» («рабовладелец») и сказали: вы теперь наши рабы. Я не шучу. Им обещали в Донбассе хату и двух холопов, – рассказывает Вика.
Городская власть Харцызска сбежала. Люди остались в растерянности. Евгений пришел домой с шахты со стеклянными глазами, сказал: «Это моя родина, надо ее защищать». И они, ребята с улиц, совершенно разных профессий, стали создавать первые подразделения и блокпосты. Евгений был в гуще событий. Начались бои за соседний Иловайск. Украинская нацгвардия окружила город и стала его обстреливать. Их дом содрогался от взрывов, Вика из окна смотрела на зарево над Иловайском и знала: муж где-то там. Спустя год он рассказал: в Иловайске их было 300 человек, а выжило 30. Отбив Иловайск, они пошли дальше штурмовать Дебальцево и там понесли большие потери. Евгений потом показывал Вике могилы по обе стороны дороги в Дебальцеве, вдоль которой они наступали. По ней можно идти пешком и по пути все время кого-то поминать.
– Потом, в 2015-м, уже после освобождения Дебальцева, муж не мог спать нормально – просыпался от любого звука с красными от полопавшихся капилляров глазами, – вспоминает Вика. – Когда они входили в Дебальцево, видели, как кошки и собаки ели бабушку, как голодные исхудавшие дети вылезали из подвалов. Находили трупы украинских солдат без внутренних органов, чуть присыпанное захоронение детей, стариков, женщин. Многие его товарищи тогда не выходили из запоя, а он держался. Его ни разу не клинило.
В 2014-м они победили. Но еще долго просыпались по ночам от малейшего звука.
Фото предоставлено Викторией и Евгением
Когда в 2015-м наступило «условное перемирие», Евгений пробовал вернуться на шахту, но ему было тяжело общаться с теми ребятами, которые не пошли воевать. Кто-то говорил: «Меня жена с тещей в сарае заперли». Кто-то: «Я бы пошел, да у меня дети». Он отвечал им: «У меня тоже дети. Я за своих и твоих воевал, пока ты в сарае отсиживался».
Перед войной, при Януковиче, который поддерживал Донбасс, их молодая семья жила хорошо. Женя получал на шахте 7 тысяч гривен, что равнялось тогда тысяче долларов. Вика не понимает вообще, почему «эти идиоты» на них напали, ведь вся Украина жила за счет промышленного пятачка – Донбасса, Луганска и Харькова, где сосредоточены заводы и институты.
Самый радостный день. 2017 год. Евгений в День Победы со своей Викторией и сыном Георгием.
Фото предоставлено Викторией и Евгением
А после войны денег семье стало не хватать. При переходе на рубли зарплаты просто умножили на два. 7 тысяч гривен превратились в 14 тысяч рублей. Это была уже далеко не тысяча долларов. У бабушки Вики раньше была пенсия 1300 гривен, и ей хватало на все! А стало 2600 рублей.
Поговаривали, что зарплаты специально не поднимают, чтобы мужики шли в военные. Но не платили и в армии: Евгений служил и получал сначала 15 тысяч, потом 22 тысячи. И с этих денег еще пытался что-то откладывать. Но всякий раз, когда у них в роте кто-нибудь на линии соприкосновения погибал, он приезжал и забирал из копилки все свои сбережения – 10–15 тысяч рублей. Они выдавали семьям, потерявшим кормильцев, мешок гречки, риса, два ящика тушенки и еще с ребятами скидывались, потому что у родственников часто не было денег на похороны.
– Я не спорила. Мы не голодали, – говорит Вика. – Работала бухгалтером на базе и могла в крайнем случае даже под зарплату набрать продуктов. Понимала, что есть люди совсем нищие. Как-то услышала на рынке разговор двух женщин, приехавших из разнесчастного Иловайска после снятия украинского окружения: «Давай хотя бы бычков пару килограмм купим, на неделю нам хватит». Килограмм бычков стоил тогда 50 рублей, у этой рыбы голова большая, тела почти нет, но зато она быстро клюет – ее раньше покупали для кошек. Услышав их разговор, я шла и ревела.
Минуты счастья на фоне нескончаемой войны.
Фото предоставлено Викторией и Евгением
В 2019-м Евгения назначили командиром батальона и дали 8-километровый участок в Гнутове на линии соприкосновения. У него не сложились отношения с командированным в Донбасс полковником из России (их называли «консультантами»). Получил несколько выговоров по службе.
– Женю не устраивало, что идет война, а им, образно говоря, приказывали траву красить, – продолжает Вика.
Евгению пришлось уволиться и уехать в Москву работать на стройку: у них родился второй ребенок – дочка, и семью надо было кормить.
Мариуполь. За месяц до…
Фото предоставлено Викторией и Евгением
Больше всего Вике жалко донбасских детей. У ее знакомой, когда началась вся эта «страшная история», сыну было 10 лет. Прошло еще восемь, и его забрали из института на СВО вместе с другими ребятами. И потом привезли домой его тело. Кроме войны, он так и не успел ничего толком в этой жизни увидеть.
В 2022 году, с началом спецоперации, и у них в городе стало очень громко, Вику с детьми знакомые позвали пожить во Ржеве. Там находится авиаремонтный завод. Однажды вдруг заревели тестируемые авиадвигатели. В этот момент они стояли на остановке. 12-летний сын Вики схватил двухлетнюю сестру, залез под скамейку и закрыл малышку собой. Все, кто находился на остановке, были в шоке от этого зрелища.
В 2022 году, когда началась СВО, донецкие ребята, с которыми Евгений раньше воевал, позвали его к себе – теперь уже в морскую пехоту. И он уехал к ним под Мариуполь. Ему восстановили капитанское звание. Дали в подчинение мобилизованных дончан, набранных по линии Министерства образования – вчерашних преподавателей, учивших студентов, никогда не державших в руках оружия. Всем далеко за сорок. Такой у него был личный состав.
Из-под Мариуполя перебросили в Пески – это уже под Донецком, ближе к Авдеевке. 19 мая 2023-го Евгений должен был вести свое подразделение вперед, но сначала предстояло расчистить участок от разбросанных противником противотанковых мин. Раньше он уже делал такое – мину нужно было взорвать, выстрелив с безопасного расстояния. Но они не знали, что имеют дело с минами улучшенными – с увеличенным радиусом действия и реагирующими не только на какое-то серьезное движение. У Евгения пиликнула рация, и две мины, между которыми он находился, среагировали на нее.
Ему оторвало по колено правую ногу, правую руку тоже сильно покорежило – ее собирали по кусочкам проволокой. И еще во время взрыва у него скакнуло внутричерепное давление – из-за этого случился инсульт, вся левая сторона тела оказалась парализована.