Генри знал, что отрезает путь назад, проводя кровавую черту между собой и Соратой. Пусть так, все равно. Главное, что они с Йоичи будут в безопасности. Когда теневая сторона поглотила его, Генри содрогнулся от сводящего с ума ужаса. Что-то позади него почувствовало, что жертвы ускользнули, и пришло в ярость. Генри сжал скользкий от крови нож и повернулся встретить это лицом к лицу, но там ничего не было.

Оно ушло.

Генри остался один на враждебной теневой стороне, и даже пробовать не надо, чтобы понять – дверь за ним закрылась. Он пошел вперед, ощущая быстро накатывающую усталость. Связь души с телом истончалась с каждой минутой, а чувство времени сошло с ума. От поворота до поворота проходило то пять минут, то пять дней. Генри становилось все сложнее мыслить связно, он повторял про себя знакомые пока имена, пытаясь удержать в памяти вызванные ими образы. Видно, такая у него судьба – теряться. Жаль, тут Филлис ему не поможет, да и никакое местное божество не встанет на его сторону. Добровольная жертва – билет в один конец.

Нет, Генри не жалел. Он с самого начала знал, что мир призраков – серый, блеклый, неживой – не для Сораты, он бы сломался быстрее. Жить, пусть и недолго, зная это, было бы во сто крат невыносимее. Сората должен начать все с чистого листа, у него не так плохо получается, как он думает. Возможно, он будет помнить Генри дольше, чем Генри удастся помнить его, но лучше пусть забудет. Так им всем легче.

Потом стало страшно. Генри видел, как его руки становятся плотнее, осязаемей. Значит, уже скоро…

Но как хочется жить! Это больно, это грустно, но в жизни есть надежда, а ее иногда достаточно. Кажется, кто-то говорил Генри, что его надежды хватит на всех. На кого – всех? Генри не мог вспомнить.

Возможно, был человек, который его любил. Или это было что-то другое? Что-то… теплое.

Генри остановился, и поток душ обтек его, стремясь куда-то в едином порыве. Генри проводил его взглядом, сел на пол и привалился к стене. Хотелось спать. Он притянул колени к груди и уставился в пустоту.

Что-то теплое… Теплое. Как это – тепло?

Генри совсем запутался, но разбираться больше не хотелось. Он опустил подбородок на скрещенные руки и закрыл глаза. Он просто поспит немного, а потом продолжит идти. Это все, что ему надо. Идти вперед.

– Ты же Генри?

Он поднял голову, как будто его позвали. Но это имя… Разве оно принадлежит ему?

– Генри Макалистер?

Над ним навис молодой человек, который совсем ничего не будил в памяти. Генри молча смотрел на него и ждал.

– Меня зовут Кирито. Кажется, ты давно тут. Надо вывести тебя поскорее.

Он протянул руку, и Генри инстинктивно повторил его жест.

– Вот так, хорошо, – улыбнулся человек по имени Кирито. – Начал терять память? Ничего, ее можно восстановить. Держи мою руку и не отпускай. Нам нужно срочно попасть в одно место.

Он очень много говорил. Генри вообще не помнил, когда в последний раз разговаривал.

Он бродил тут месяцы напролет. Или даже годы. Он сомневался, что еще не разучился разговаривать.

Кирито ободряюще улыбнулся.

– Все будет хорошо, Генри Макалистер. Уверен, тебя уже ждут.

– Ждут? – эхом повторил Генри. Да, пожалуй, его и правда так звали.

– Твои друзья, – сказал Кирито.

– Друзья?

– Все, идем! Нам обоим лучше не задерживаться дольше.

Он повел Генри, но не туда, куда он и так шел, а обратно. Идти стало почему-то тяжело, Генри не хотелось возвращаться, он подергал держащую его руку, но Кирито не отпустил. Вместо этого сказал, не оборачиваясь:

– Твой друг будет волноваться. Его зовут Сората? Подумай лучше о нем.

Генри нахмурился. Внутри что-то неприятно зашевелилось, в голове начали всплывать обрывки фраз, которые ни о чем ему пока не говорили, картинки, которых он прежде не видел. Кирито уверенно вел его за собой вниз, минуя лестницу за лестницей, пока Генри не почудилось лицо человека, немного похожего на Кирито. Видение было таким ясным, что Генри сбился с шага, и Кирито пришлось притормозить.

– Что-то вспомнил?

Генри помотал головой, будто это могло привести мысли в порядок. А их, мыслей, стало слишком много.

– Не знаю, – сказал он. – Скажи еще что-нибудь.

– Если в двух словах, то примерно в эту минуту мой друг помогает твоим друзьям справиться с одним дурным человеком. И ты им нужен.

– Сора тоже там?

Кирито радостно улыбнулся:

– Ты его вспомнил? Отлично!

Генри не был уверен, что это так, но процесс уже запустился. В мозгу раскручивались целые цепочки воспоминаний, и лицо – лицо Сораты – было в каждом из них. Генри снова потряс головой, провел ладонью по глазам и замер.

– Я должен его защитить!

Все разом встало на свои места, словно эта фраза – волшебное заклинание, хотя теперь Генри знал, что почти так оно и было. Кирито сжал его руку сильнее.

– Только не спеши. Мы все еще на теневой стороне, и, если честно, тут она пугает меня до чертиков.

– Здесь что-то есть, – понял его Генри.

– Что-то… – отозвался Кирито задумчиво. – Не только что-то, но и кто-то. Дай мне всего минуту, я расскажу, зачем мы с моим другом здесь. Его зовут Риан Валентайн, и человек из его прошлого заставил его прийти. Зачем – я не знаю. Но этот человек точно дурной. Но он все еще важен Риану, и я боюсь, что все может закончиться плохо.

– Что за человек?

– Его зовут Йенс, это все, что мне известно. И, наверное, он одаренный. Возможно, медиум. Мы встретили по пути парня по фамилии Курихара, он сейчас с Рианом и они идут вниз.

Генри ничего не понимал, теневая сторона еще довлела над ним, мешала сосредоточиться, но присутствие рядом живого человека и разговор с ним постепенно пробуждали волю Генри. Он уже вспомнил главное, но Кирито прав – мчаться сломя голову, не узнав ничего, глупо.

– Спасибо, – поблагодарил он от души. – Ты меня спас.

– Я обязан был, – улыбнулся Кирито. – Риан никогда не ошибается, он сказал, что мы непременно снова пересечемся, должно быть, это судьба. Все не могло просто так свести нас в таком необычном месте, значит…

– Этот Йенс связан с похищением сына Сораты, – закончил за него Генри. – И с опытами Дикрайна.

Кирито, наверное, ничего не знал о «Дзюсан» и том, что там творилось раньше, но объяснять это не было времени.

– Я не знаю, как поведет себя Риан, – признался Кирито с нескрываемой тревогой. – Я назвал его другом, но на самом деле… Все немножечко сложнее.

Генри нетерпеливо кивнул. Он знал о «сложнее» очень много, если не все. Вдруг застывшее пространство теневой стороны содрогнулось. Это ощущалось как мощная волна, едва не сбившая их обоих с ног. Кирито побледнел и сжал кулаки.

– Началось…

И они побежали вперед, спустились в подвал, где все тряслось и пульсировало. Даже находясь в плену теневой стороны, Генри едва выдерживал давление неизвестной силы. Что же происходило за этой дверью?

– Опоздали! – воскликнул Кирито, и Генри отпустил его руку и первым вбежал в открытую лабораторию.

Они и правда не успели к началу, но финал еще только разворачивался. Сората, Йоичи, Курихара, Дикрайн, Валентайн – все были тут, но кого Генри точно не ожидал увидеть, это учителя химии в «Дзюсан» Хенрика Ларсена. Однако, судя по его словам, они очень многого о нем не знали.

– …еще с тех пор, как я стал твоим ассистентом в «Дзюсан», ты только и делал, что командовал мной. Дурачок Хенрик Ларсен, бездарность, не способная стать частью великого дела, мог лишь кнопки нажимать. Даже твой пес Акихико смотрел на меня, как на пустое место. Знаешь ли, экранировать свои истинные способности утомительно, все-таки Акихико и правда видел почти все. Почти. Но спасибо. У меня было время и возможность все обдумать и прийти к верному решению.

Хенрик с его громким радио по вечерам и дружелюбной улыбкой – дьявольский Йенс, о котором почти со страхом говорил Кирито? Генри еще никогда не казался себе таким глупым.

– Не пора ли пригласить главного героя сегодняшней ночи?

И тут Кирито резко выдохнул и исчез. Генри удивленно моргнул и вновь увидел его, но уже не рядом с собой, а там, в реальности. Человек, способный так легко обращаться с миром мертвых, внушал если не страх, то уважение точно. Но Генри знал цену этой силе – она превратила Хенрика в монстра.

От бессилия хотелось кричать, все равно никто бы не услышал. Едва Генри подумал об этом, как понял: если Хенрик Ларсен и правда такой сильный медиум, он должен видеть Генри или скоро увидит. Впрочем, он был слишком занят собой, говорил и говорил, словно сейчас наступил его звездный час. Генри понимал не все, но и оставшегося хватало, чтобы волосы вставали дыбом. Пребывая на теневой стороне, Генри ничего не мог сделать, лишь наблюдать и ждать момента.

Хенрик легко взмахнул рукой, и Кирито выгнулся, сильно запрокинув голову, а над его грудной клеткой появилось странное свечение. Генри интуитивно попятился, и в лабораторию влетел порыв ледяного ветра, которого просто не существовало на теневой стороне. А еще у Генри не могло заложить уши, ведь фактически он был не здесь, но тем не менее он чувствовал и холод, и обволакивающий ужас. То самое жуткое нечто накрыло собой застывшее тело Кирито. Оно было похоже отчасти на черную птицу, сотканную из дыма, отчасти на гигантского ската. Два огромных крыла колыхались в воздухе, обнимая парня, а «тело» зависло точно над его сердцем. Свечение стало сильнее, и Генри понял, что это точка входа, и потусторонняя тварь присосалась к ней, медленно погружая в нее шевелящиеся отростки.

– Боже, Риан! Ты такой смешной иногда, – рассмеялся Хенрик, и Генри вздрогнул от неожиданности. – Какой ребенок? Да плевал я на него. Пусть хоть все передохнут, как эта семейка Курода. Ребенок, говоришь? Да ему все равно не жить.

Его лицо было скрыто от Генри туманной дымкой, но смех… Смех Генри запомнит надолго. Помещение заполнилось призрачными сгустками, быстро сливающимися в сплошной поток, стремящийся к Кирито. Тело медиума уже висело в воздухе, и темная тварь на его груди была похожа на отвратительную огромную пиявку. Призрачный паразит.

Души проникали в человеческое тело проводника, заполняя его, как вода пустой сосуд, и Генри не знал, сколько еще он сможет принять и что будет с ним после. Со всеми ними. А момент все не наступал.

И тут прогремел выстрел.

Сначала никто ничего не понял, и Генри, кажется, первым увидел пистолет в руке Сораты. Зрелище было до того диким, что в него не сразу поверилось. Но даже не это заставило Генри ужаснуться. Куда страшнее другое: Сората понимал, что делает. Он не бездумно поднял чужое оружие, у него не дрогнула рука, и он не сорвался от страха и отчаяния. В его взгляде Генри увидел холодную, как ветра Синтар, решимость. С таким взглядом идут убивать.

Генри сделал шаг, и вдруг кто-то коснулся его плеча.

За эти секунды Риан подхватил падающее тело Хенрика и вместе с ним осел на пол. На груди раненого расползлось кровавое пятно, но он как будто все еще не мог в него поверить.

– Что ты делаешь? – удивленно спросил он, и Сората выстрелил снова. Эта пуля попала в плечо. Кто-то вскрикнул, но Генри перевел взгляд на того, кто появился рядом.

Это была мертвая Хидеко, и она смотрела на Сорату. В этом крылась даже какая-то ирония, если вспомнить Кику, но Генри был слишком поражен происходящим, чтобы ее оценить. Хидеко молчала, и Генри мог только догадываться, зачем она здесь. Знал лишь одно – он видел ее призрак прежде, еще когда женщина была жива. Очередная причуда мертвого отеля, но на этот раз она сыграла им на руку.

Валентайн склонился над Хенриком, что-то быстро заговорил, обнимая за плечи. Его крупно трясло, дрожащие пальцы прижимались к первой, самой страшной ране, пытаясь остановить кровотечение, но Хенрик внезапно оттолкнул его, и Валентайн от неожиданности не удержался и упал. Сората плотнее сжал губы, и новые выстрелы раздались один за другим. Бам, бам, бам, бам… Звуки накладывались друг на друга. Резко запахло порохом и кровью. Хенрик все еще был жив, но эта жизнь быстро уходила из него сквозь множество пулевый отверстий.

Хидеко зашептала, не открывая рта, Генри слушал и смотрел.

На Сорату. На Хенрика. На Сорату.

– Невероятно… – выдохнул Ларсен и улыбнулся. Кровь запенилась на губах, он закашлялся, захлебываясь ею, и, дернувшись в агонии, обмяк.

С его последним вздохом Кирито свалился на пол, и «паразит» взметнулся вверх, зависая над людьми большой черной медузой. Никто этого не видел, кроме Генри.

– Убью, – выдавил Валентайн и ринулся на Сорату. Кулак пришелся точно в челюсть, и голова Сораты беспомощно мотнулась в сторону. Риан схватил его за воротник, дернул вверх и ударил в нос. Хрустнула кость, брызнула кровь. Сората не сопротивлялся, и Риан ударил снова. Без лишних слов, без угроз и проклятий. Бил сильно, не жалея ни его, ни себя. Сората упал, и Валентайн ударил ногой по ребрам, заставляя сжаться от боли.

Хидеко продолжала шептать.

– Хватит! Стой! Риан! – Кирито накинулся на него сзади, обхватил за шею и повис. – Пожалуйста. Хватит. Хватит. Пожалуйста.

Сората не поднимал голову, лежал неподвижно, и запах крови становился все сильнее, от него першило в горле. Слишком много крови, слишком много зла в одном месте.

Хидеко вздохнула и толкнула Генри в спину. Он сделал шаг вперед, и мир навалился на него с тошнотой и болью в груди.

– Ты его убьешь, Риан! – Кирито продолжал крепко обнимать его, хотя сам едва стоял на ногах. – Это тебе не поможет.

Валентайн медленно опустил голову на стискивающие его руки и будто очнулся ото сна.

– Кирито?

Он как раз успел подхватить ослабевшего медиума, почти теряющего сознание, а Генри упал на колени рядом с Соратой. Его лицо выглядело ужасно – красное на белом, как ритуальная маска. Но он не казался шокированным, нет. Просто уставшим, как человек, который, наконец, закончил тяжелое, но важное дело.

– Генри? – прошептал он, губы едва шевелились, распухшие и потрескавшиеся. – Ты вернулся… за мной?

– Не за тобой, – Генри наклонился и сжал в ладонях его руку. – К тебе.

Он осторожно вытащил из его пальцев пистолет и отбросил подальше. Только тогда Генри почувствовал облегчение.

– Поднимайся. Это еще не конец. И я столько должен тебе сказать.

Он помог Сорате встать, к ним подошел Курихара и молча кивнул Генри, без слов радуясь его возвращению.

Генри повернулся к Риану и Кирито и сказал:

– Оно еще здесь.

Кирито сразу понял.

– Ты его видел?

– Видел. Оно прямо над нами. Я не знаю, что это и чего хочет, но оно точно злое.

Кирито поднял голову и нахмурился.

– Не могу увидеть… Наверное, устал.

Несмотря ни на что, этот парень умудрялся сохранять относительное спокойствие и мог удержать в руках не только себя, но и своего приятеля, и Генри вдруг подумалось, что он бы с большим удовольствием пообщался с ним после, когда все закончится.

Если оно закончится так, как им бы хотелось.

И в этот момент лампы в лаборатории одновременно затрещали, замигали и погасли одна за другой, а потом вспыхнули тяжелым синим светом. Валентайн задвинул Кирито себе за спину и махнул рукой, призывая всех отойти подальше.

– Держитесь позади, не разбредайтесь, – велел он и засучил рукава. – Без резких движений, иначе я не гарантирую вам жизнь.

Он скрестил руки перед грудью буквой «Х». Генри показалось, что воздух странно замерцал вокруг, и их всех накрыло чем-то вроде прозрачного купола. Тьма за его пределами наползала из дальних углов, сгущалась и клубилась живой чернильной массой почти у их ног. Хотелось отодвинуться, но и позади творилось то же самое. Они были окружены и стояли в море из мрака.

– Гайки о юдзури харайши, шитюушин о тингоши, – быстро забормотал Валентайн, – гошин кайэй, акки о харай[13]… Он коро-коро, сэндари матоуги, совака[14]…

Его голос успокаивал, Генри слушал, и где-то внутри непонятные слова как будто обретали значение. Сората тяжело дышал рядом, Курихара держал на руках Йоичи, так и не пришедшего в сознание, на полу, привалившись спиной к своему загадочному прибору, сидел Дикрайн и смотрел в одну точку.

Тьма добралась до тела Хенрика и поглотила его. Речь Валентайна на миг сбилась, но он справился с собой и продолжил громче:

– Богам четырех сторон повелеваю охранять нас, помогите исправить причину случившегося зла. Священные духи-защитники, помогите избавиться от демона. Почитаю и поклоняюсь. Почитаю и поклоняюсь. Почитаю и поклоняюсь…

Все было на самом деле. И то гадание в кафе, и обещание встречи, и диковинная японская магия – все вело к этому моменту.

Генри повернул голову и увидел свет на груди Йоичи.

– Ему нужен ребенок, – выпалил он. – Оно нацелилось на него!

Тьма нахлынула высокой волной, на несколько секунд стало абсолютно темно, потом по защитному куполу пробежали искры, и Риан начал выкрикивать короткие резкие слова, и тьма отступила.

– Он не сможет так долго сдерживать это, – вместо него сказал Кирито, пока Валентайн продолжал бормотать заклинания. Йоичи застонал и схватился за грудь. – Я бы попробовал справиться с ним. Возможно, я бы даже смог вобрать его в себя и…

– Нет, – перебил Генри. – Потом, когда все закончится, ты будешь ему нужен.

Кирито замолчал, и по его взгляду Генри прочитал, что он все верно понял. У них двоих, Генри и Кирито, есть много общего. Способность ходить на теневую сторону, говорить с мертвыми, а еще – долг перед людьми, которые им дороги.

Кирито кивнул. Валентайн сделал шаг назад, и пространство внутри «купола» стало меньше. В темноте вокруг них мерцали синие огни, двигались тени и слышались голоса, которые то ли звали, то ли жаловались, то ли сулили вечные страдания. И выхода не было.

Что-то смотрело на них с той стороны. Генри всматривался до рези в глазах, а потом увидел. Не птицу и не ската.

Мотылька.

В тот же миг он развернул четыре крыла, и на каждом из них раскрылся рот и исторг из себя дикий вопль. Разбились лампочки, осыпаясь дождем мелких осколков. Все прикрыли лица, а Валентайн защититься не мог. Даже Генри понимал, что долго так он не протянет.

– Душа этого ребенка не здесь, – вдруг произнес Дикрайн. – Мы с Йенсом допускали возможность, что подселение такого числа сущностей вытеснит душу носителя. Может, если вернуть ее обратно, эта дверь закроется.

– Хотите помочь? – едко спросил Курихара. – Не поздно опомнились?

– Нет, – Сората предупреждающе поднял руку. – Пусть говорит.

– С помощью своего изобретения я могу контролировать теневую сторону в ограниченном радиусе пространства. Если я подключусь, то дам вашим медиумам немного времени, чтобы отыскать душу, и сонм не успеет их заметить.

– Почему вы уверены, что она там? – спросил Сората, но вместо Дикрайна ответил Генри.

– Она там. Я ее видел.

Сората поджал губы. Не мог просить о таком, но ему и не нужно было этого делать.

– Я могу отправиться сам, без вашего устройства? – спросил он у Дикрайна.

– Можете попробовать, но готов поспорить, у вас не выйдет.

Кирито кивнул, подтверждая его слова, и Генри решился.

– Сколько у меня будет времени?

– Тебе не нужно рисковать, – Сората тяжело сглотнул. – Правда. Ты не обязан…

– Сколько?

– Минуты три, – ответил Дикрайн и с кряхтением поднялся на ноги.

– Три?! – ужаснулся Сората.

– Реального времени, – пояснил Кирито. – На теневой стороне все немного иначе.

– Я справлюсь, – кивнул Генри. Он лгал, возможно, и остальные это понимали, но выбора действительно не осталось. А еще Генри хотел сделать это для Сораты, потому что ему было стыдно. – Выше нос, Сора. Я приведу твоего сына.

Дикрайн поднял с пола металлический каркас с проводами, надел на голову и отвернулся к приборной доске.

– По истечение трех минут вас вернет обратно, не важно, сделаете ли вы то, что собирались, или нет.

Удачи, Макалистер. Знайте, вы стали той пылинкой, которая испортила налаженный механизм моей работы. Если бы я знал… Если бы я только знал…

Генри не расслышал продолжение, если оно вообще было. Тело стало невесомым, а в лицо понеслись звезды. Что бы ни изобрел Дикрайн, он пошел против природы, и Генри сполна ощутил на себе, насколько это неправильно. Ему даже показалось, он не переживет мучительного перехода между мирами, но боль отступила, и Генри очутился в фойе отеля. Было тихо, уныло и серо. И пусто. Генри посмотрел на двери и отвернулся. Его путь лежал наверх, где у перил, на последней ступеньке, стояла Хидеко и указывала направление тонкой прозрачной рукой. Генри пробежал мимо нее, и призрак развеялся, выполнив свой долг. Едва Генри ступил в коридор, теневая сторона взбунтовалась. Пол поменялся с потолком, Генри зажмурился, и реальность сделала полный оборот. Он снова стоял ногами на мягком ковре, но с первым же шагом увяз в нем, как в трясине. На темно-красном ворсе проступили влажные пятна. Генри с трудом выдернул одну ногу, и ковер с хлюпаньем выпустил жертву, но тут же вздулся пузырями, и из них полезли костлявые руки. Они хватали Генри за штанины, тянули вниз. Их прикосновения были холодны, как лед. Генри упорно продвигался дальше, но коридор загнулся дугой, и перед Генри выросла стена, с которой ему на голову полилась мутная темная вода. Он закрылся рукой, и с пальцев на лицо закапала вязкая старая кровь, воняющая гнилью, разложением и мертвыми лилиями. Генри отпрянул, и руки покойников крепко вцепились в него, в плечи вонзили твердые когти. Генри медленно погружался в ковер, ушел уже почти по колено.

«Ты видишь нас. Ты слышишь нас. Ты знаешь нас».

«Нам так холодно. Так страшно».

«Останься с нами. Будь с нами».

Генри закрыл уши ладонями, но голоса лишь стали громче, повторяя одно и то же по кругу. В этом должен быть какой-то смысл, ведь если его нет, он сойдет с ума.

«Ты видишь нас. Ты слышишь нас. Ты знаешь нас».

Генри не думал о себе, как о медиуме, он не впускал в себя заблудившиеся души. Он не был колдуном, как Валентайн, не читал заклинаний и не приносил мертвым покой. Он сам не знал, кто он, ведь он мог видеть мертвых, слышать их и говорить с ними. Он… Пожалуй, он считал себя их другом.

Генри открыл глаза и посмотрел на стену перед собой, все так же сочащуюся загнивающей кровью.

А потом задержал дыхание и нырнул.

Она смотрела на него из темноты. Ее глаза – бесцветные, блеклые, с закручивающимися в глубине водоворотами, свинцово-серыми, как зимнее море – вернулись из далекого прошлого, из прошлого, которое хотелось, но не получалось забыть. Его первый призрак.

Генри раскинул руки и парил в толще ледяной воды, которая мягко колыхала его тело, поддерживая и укачивая в своих объятиях. Холода не было, только мир и радость. Другой слой реальности. То, что скрывала теневая сторона, то, куда уходили души, обретшие покой. А там, еще дальше… Что там? Может быть… Рай?

Генри позволил потоку подхватить себя и понести вперед. Вместе с ним его обнимало множество рук, и среди них – он точно это чувствовал – были Филлис, мама, отец, а еще Сэм Чандлер, может быть, даже Кику. Они несли его вперед, потому что Генри не медиум и не колдун. Он тот, кто хочет помочь.

Его оставили в темноте, но Генри больше не боялся. Он поднялся на ноги и пошел вперед, даже когда невидимые стены стали сжиматься, давя на плечи. Он шел и шел, поворачивал и поворачивал, ничего не видя и не слыша, но чувствуя верное направление, как если бы оно светилось перед ним красным бумажным фонариком. Лабиринт проглотил его и выплюнул в месте, где никто из людей еще не был.

Живых людей.

– Йоичи! – позвал Генри. Тьма расступилась, и он увидел столб света, в котором играли двое детей: черноволосый мальчик и рыжая девочка. Обоим было лет по десять, они рисовали палочками на песке смешные рожицы и странные знаки. Генри подошел ближе, и девочка подняла голову.

– Ты все-таки пришел, – сказала она и наморщила конопатый носик. – Почему ты вечно уходишь туда, куда нельзя ходить? Мама опять будет ругаться.

– Не будет, Лилли.

Она умерла.

– Ты все помнишь, – лукаво улыбнулась она, ладонью стерла рисунки и поднялась с колен. – Тогда забирай его и уходи. Осталось тридцать секунд.

Мальчик тоже встал, подошел к Генри и доверчиво взял за руку.

– Лилли…

– Это последний раз, – перебила она. – Больше мы никогда не увидимся, братик. Больше сюда не приходи. Если придешь, останешься навсегда. Это место для мертвых, Генри, тебе еще рано быть здесь.

– Тебе страшно? – спросил он. – Страшно оставаться одной?

– Я не одна, – Филлис развела руками, и Генри ощутил, что вокруг них есть кто-то еще, много-много людей. – И ты тоже не один. Я люблю тебя, братик. Уходи. Твое место не здесь. Уходи и не возвращайся.

Генри хотел коснуться ее, но Филлис покачала головой и отступила назад. Темнота обняла ее за плечи, скрывая с глаз, а потом погас свет. Генри крепче сжал ладонь Йоичи, и на них обрушилась ледяная волна.

– Девять, восемь, семь…

– А если он не успеет? Что, если он не успеет вернуться?

– Шесть, пять, четыре…

– Генри! Генри, ты слышишь? Пожалуйста, возвращайся. Генри!

– Три, два…

Один.

Тепло щекотало лицо, и Генри поморщился. Влага скатилась по щеке, и кислород хлынул в легкие, заполняя их, как воздушный шарик. Он закашлялся, и кто-то помог ему повернуться на бок и привстать. Генри разбирал кашель, и он сгибался пополам, пока в горле не запершило.

– Генри.

Он разлепил мокрые ресницы и увидел лицо Сораты.

– С возвращением.

Генри огляделся и понял, что самое страшное миновало. Валентайн сидел в стороне прямо на полу, Кирито стоял рядом, как верный страж, Курихара нависал над Дикрайном и держал его «шлем». Седые волосы ученого были всклокочены, лицо расслаблено, а взгляд устремлен в пустоту.

– Он мертв? – спросил Генри.

– Нет, но он получил по заслугам.

Услышав его голос, Дикрайн вскинулся и с идиотской улыбкой завопил:

– Моя фея! Моя фея!

Из уголка рта потекла слюна, и Генри отвернулся. Что ж, Сората прав. За все содеянное Дикрайн получил самое справедливое наказание – снова стал безобидным дурачком Йохансоном, но на этот раз, кажется, навсегда.

– Что с Йоичи?

– В порядке, просто спит, – ответил Сората. – Спасибо, что привел его обратно. И… и что пришел сам.

– Теперь все закончилось?

– Да, – кивнул Сората и с горькой улыбкой сказал: – Все закончилось.

Они замолчали, и Дикрайн тихо запел:

– Летала в саду у Маттиаса фея, с цветка на цветок, с цветка на цветок, – его хриплый голос возвращал в прошлое. – Тянула ладошки к бутонам, робея, садясь на листок, садясь на листок…

Сората выпрямился и протянул руку. Генри сжал его ладонь и оттолкнулся от пола. Короткая секунда движения навстречу Сорате растянулась до бесконечности. Все это – академия, Малберри, Дикрайн, все эти смерти, духи и призраки, боги и демоны, выполненные обещания и нарушенные клятвы, были их цепями, но они больше не тянули вниз, а просто намертво сковали между собой.

Хлопнула закрывшаяся за Валентайном дверь, и Кирито, виновато улыбнувшись, поспешил за ним. Дикрайн перестал петь и начал загибать пальцы, шепотом повторяя детскую считалочку.

– Я понесу, – сказал Курихара, и Генри видел, как важно было для него получить разрешение. Сората кивнул, и он взвалил Йоичи на спину и пошел вперед. Генри и Сората выходили из разрушенной лаборатории последними.

– Что произошло, пока меня не было? – спросил Генри. – Что стало с той штукой?

– Когда Йоичи открыл глаза, все просто, – Сората замолчал ненадолго, собираясь с мыслями, – прекратилось. Валентайн потерял сознание, но, к счастью, все уже кончилось. Наверное, оно не смогло найти себе никакое тело и вернулось туда, откуда пришло, забрав с собой Ларсена. А ты? Что было там с тобой?

Генри вспомнил встречу с сестрой и ее прощальные слова и улыбнулся.

– Потом как-нибудь расскажу.

Они поднялись на первый этаж и без проблем нашли выход. На улице мигали огни патрульных машин и кареты скорой помощи, полицейские сажали в машину Нобу в наручниках. Курихара передал Йоичи врачам и объяснял полиции, что внутри остался еще один человек, которому требовалась помощь. Он говорил о Дикрайне.

– Я должен признаться в убийстве, – вдруг сказал Сората.

Генри поймал его за руку.

– Нет. Не должен.

– Я убил человека, Генри. И ты знаешь, что это не было аффектом. Я хотел его смерти и я обязан понести наказание.

Генри притянул его к себе и крепко взял за плечи.

– Наказание? Ты уже столько раз наказал себя, на годы вперед. Перестань себя мучить, Сора. Теперь все точно будет хорошо, слышишь? Йоичи в порядке, мы живы, Дикрайн больше не опасен, и никто не станет охотиться на вас, чтобы продолжить какие-то эксперименты. Просто живи. Это лучшее, что ты можешь сделать для своего сына. И для меня тоже.

Генри смотрел ему в глаза и видел в них свое отражение и, наконец-то, все его мысли.

– Вы отец? – к ним подошел полицейский. – Кимура Сората? Прошу вас проехать с нами, это по поводу похищения. Преступник дал признательные показания, но нужно заявление от вас.

Зазвонил телефон, Сората, извинившись, поднес его к уху.

– Масамуне?

Генри не знал, о чем они говорили. Он смотрел на отель, на освещенные фарами и мигалками ступени крыльца, на черные провалы окон и надеялся, что все души когда-нибудь обретут покой, начиная с них с Соратой.

– Извините, – Сората убрал телефон в карман. – Для начала я хотел бы побыть со своим сыном и убедиться, что с ним все хорошо.

Его сопроводили к машине «скорой» и открыли двери. Сората повернулся и махнул рукой.

– Генри! Давай быстрее.

Тьма была побеждена. Не только та, что таилась вокруг, но и тьма внутренняя. Генри отпустил своих призраков и, повернувшись к отелю спиной, пошел за Соратой.