Стемнело быстро.

Такси уезжало от них в потоке рыжего закатного света, а уже спустя полчаса на верхушки деревьев легли первые тени. Солнце скрылось, и тяжеловесная громада отеля потемнела и будто бы расползлась во все стороны, затапливая собой редкие проплешины в диком буйстве растительности. Несмотря на первый месяц календарной весны, здесь, в японских тропиках, зелень уже вошла в силу и всерьез взялась за брошенную людьми гигантскую территорию бывшего отеля.

Сората все время прислушивался – вокруг здания словно был вакуум, хотя, по его подсчетам, сюда не могли не долетать звуки проезжающего транспорта.

Подъем закончился небольшой, полностью заросшей лестницей. Сората оступился и подвернул ногу, запутавшись в густой траве, а дальше пришлось буквально продираться, хорошо, что он догадался надеть более или менее удобную одежду, а вот Хидеко в туфлях без каблука и в узкой юбке ниже колен едва справлялась. До входа они добрались через четверть часа, если не позже. Сората обернулся. Отсюда неплохо было видно дорогу, побережье – и полное отсутствие машин. А еще мутное марганцевое небо. Стало холодно, неуютно и тревожно, словно из мертвых окон в спину смотрели тысячи недобрых взглядов.

Сората повел плечами, сбрасывая наваждение, и поднес ко рту сложенные рупором ладони.

– Йоичи! Йоичи!

Они кричали так уже какое-то время, но безрезультатно. Эхо голосов тонуло в вязкой тишине нетронутой природы, только вспугнутые птицы с громким шорохом вылетали из кустов. Чтобы обойти главное здание, приходилось переть сквозь бурелом, оставшийся после зимних штормов, и переплетение ветвей и широких листьев местной флоры, воспитанной щедрыми дождями субтропического климата. Под ногами то и дело попадались выпирающие из земли корни и, гораздо чаще, обломки кирпича или края треснувшего асфальта. За минувшее десятилетие природа не упустила своего шанса стать единственной королевой этой земли.

С другой стороны откликнулся слишком тихий, слишком неуверенный голос Нобу и тут же затих. Они разделились, чтобы пойти в нескольких направлениях, а потом вернуться к центральному входу. Сората с Хидеко пошли налево от крыльца, стараясь держаться стены. Здание казалось бесконечным, сколько ни иди, конца не будет.

Сората обернулся, и в это время Хидеко без вскрика упала в траву.

– Как вы? Ничего не болит? – обеспокоенно спросил Сората, помогая женщине подняться. Ее ладонь взмокла от переживаний и стала совсем холодной, а еще Сората заметил, какой легкой была Хидеко, будто перышко.

– Не обращайте на меня внимания, Кимура-сама, – равнодушно проронила она. – Мы должны продолжить поиски.

– Разумеется, разумеется…

Он убедился, что она может идти самостоятельно, и отпустил ее руку. Им было некомфортно вместе, и оба это понимали, и оба же невольно тянулись друг к другу, связанные общей бедой. И пусть Сората осознавал ее гораздо хуже, еще не до конца приняв факт своего внезапного отцовства, знал, что Хидеко не на кого больше опереться, кроме него. А он…

Ему не хватало Генри. Это было так странно.

По-настоящему близкие люди становятся таковыми незаметно. Сората не успел понять, когда перестал видеть себя без него. Они прожили бок о бок совсем недолго, но даже не стоя перед глазами, Генри всегда был где-то поблизости – шумел водой в ванной, гремел посудой на кухне, стучал по клавишам ноутбука. Сорате даже стало казаться, что он способен чувствовать присутствие Генри на расстоянии, просто ощущать его с закрытыми глазами. Он разучился быть одиноким.

Но сейчас Генри не было. Совсем. Нигде. Словно Сората вдруг очутился на крошечном острове посреди бурного океана. Накатила тоска, и общество Хидеко не успокаивало, а, напротив, тяготило, наверное, потому что прошлое, как бы ни говорили, всегда было и будет сильнее настоящего, особенно, если несло в себе столько скрытой боли. Это не вина Хидеко, что Сората избегал смотреть ей в глаза. И не было ее вины в том, что она появилась спустя столько лет, все это время пряча от него такой секрет.

Просто Сората, оборачиваясь назад, видел там слишком много того, что успело покрыться пылью, но не умерло. Прошлое никогда не умирает и врывается в самые светлые моменты нынешнего дня.

– Йоичи! Йоичи! – закричала Хидеко, и Сората помотал головой, возвращаясь в стремительно темнеющий вечер, пропитанный запахами сырой земли и гнилой листвы. – Он не отзывается! А что, если его здесь нет? Что, если мы его никогда не найдем?

В ее глазах заблестели слезы, и Сората поспешно вскинул руки.

– Не смейте думать о плохом! – воскликнул он, не зная, стоит ли развеять ее страхи ласковыми прикосновениями. Стоит ли ему вообще лишний раз трогать эту чужую женщину. – Соберитесь, Хидеко-сан. Никто из нас не знает территорию лучше вас. Просто будем искать, пока не найдем. Обойдем все, как бы долго ни пришлось ходить. Все наладится, вы мне верите?

До чего легко он произнес эти слова… Сората говорил и видел, как разглаживается лицо Хидеко, но за его громкими речами совсем не было той уверенности, что пытался ей внушить. Его переполняли сомнения и тревога, и отчасти он почти ненавидел Генри за свою привычку чувствовать спиной его силу, так что едва ощущал собственную.

– Вы правы, – согласилась Хидеко. – Йоичи где-то здесь и ждет, когда я его найду. Идемте дальше.

Порыв холодного вечернего ветра пронесся сквозь дикий разросшийся парк, и прошлогодние листья тревожно зашелестели. Тройка вспугнутых птиц с громким хлопаньем крыльев вспорхнула в серое небо. Ветер снова утих, но холод остался, забрался под одежду и поселился в теле, сковав по рукам и ногам. Где-то вдалеке звучал громкий голос Нобу, еще дальше, чем до этого, и Сората встряхнулся.

– Идемте.

Возможно, им не следовало так удаляться от входа, ведь в любой момент могли вернуться Генри и Хибики, но ребенок был важнее, и Сората запретил себе отвлекаться. Еще на катере он успел изучить снимки со спутника и знал, что королевский отель сверху выглядел, как буква «П», выступающими крыльями в сторону побережья. Там же располагался и главный вход. Если они будут придерживаться выбранного направления, рано или поздно доберутся до чего-то вроде большого флигеля или пристройки немного под углом к основному зданию. Обогнув его и пройдя мимо спортивной площадки, они окажутся позади отеля, где тоже был вход и несколько других отдельно стоящих сооружений. Может быть, Йоичи там, поэтому они не могут до него докричаться.

А вот, кстати, и пристройка показалась.

Сората наклонился, проходя под низко растущим узловатым сучком, но невидная в сумерках тонкая веточка больно хлестнула по щеке, словно пощечина. Он замер, подняв голову к небу. Смеркалось так быстро, что сейчас оно уже было почти как ночью – густого темного цвета, и бледно-желтая проплешина луны становилась все более заметной. Сората опустил взгляд и вздрогнул.

– Хидеко-сан?

На миг ему почудилось движение впереди, но на женщину промелькнувшая фигура была не похожа. Слишком быстрая, слишком темная. И Сората не услышал ни звука, хотя каждый их шаг сопровождался шорохом и треском мелких веточек. Сердце зашлось в ожидании ужаса.

Тишина до предела натянула нервы, а потом лопнула мыльным пузырем, и Сората услышал, как кто-то идет ему навстречу, тихо, но все равно заметно. Звук нарастал, двигались ветви в отдалении, пропуская кого-то сквозь свои тернии. Сората готов был увидеть что угодно, и когда шум достиг апогея, из темноты вынырнул незнакомый мужчина.

От облегчения Сората едва устоял на ногах.

– Простите, – он поклонился. – Вы меня напугали.

– Это частная территория, – незнакомец вышел из тени, и Сората увидел ружье на его плече. – Что вы все здесь делаете?

– Все?

Кусты разошлись в стороны, и из них вышел Генри, а за ним – Курихара. Сората перевел взгляд с одного лица на второе, но, кажется, они были в порядке.

– Такси высадило нас с другой стороны, и мы натолкнулись на сторожа, – виновато пояснил Генри, как будто наличие охраны было его личным промахом, и добавил по-английски: – Пришлось кое-что ему сказать.

– Йоичи! Вы его нашли? Вы нашли моего сына? – Хидеко, привлеченная голосами, подбежала к ним и умоляюще сложила ладони перед грудью. Увы, им нечем было ее порадовать. Она тоже это поняла и скорбно опустила голову.

– Этого господина зовут Фудзивара Горо, – представил Хибики. – Он работает тут охранником.

– Кимура Сората, – он поклонился еще раз. – Это госпожа Курода. Ее сын… потерялся, и мы должны поскорее его найти.

Сората бросил взгляд на Генри, убеждаясь, что тот удержал в тайне реальную причину их появления на Хатидзё.

– Еще раз просим прощения, – снова заговорил Хибики, взяв на себя роль переговорщика. – Мы бы ни за что не нарушили закон, если бы не обстоятельства.

– Мальчик лет тринадцати, в темно-синей куртке и красных кроссовках, – быстро заговорила Хидеко. – Вы не встречали его? Он должен быть где-то здесь. Я покажу фото, минуту. Минуточку, пожалуйста.

Она полезла в сумочку, а охранник растерянно заморгал.

– Ваши друзья у меня уже спрашивали, но я никого не видел, – он посмотрел на Генри. – Как же он забрел сюда один?

– Мы остановились полюбоваться отелем, и пока делали снимки, он убежал. Позвольте нам его разыскать? Не хотелось бы привлекать полицию.

Связываться с полицией мужчина тоже не стремился и кивнул.

– Хорошо, давайте тогда поищем вместе. Заблудиться тут проще простого. По ночам даже мне не по себе. Идите за мной и будьте осторожны.

Под руководством охранника стало легче ориентироваться на местности, но время сыграло с ними злую шутку. В темноте звуки искажались, было сложно понять, откуда доносился шорох, а голоса стали неправдоподобно громкими. Когда все замолкали, слышались лишь приглушенный стрекот жучков да короткие жалобные птичьи вскрики. Температура продолжала падать, а вместе с ней и боевой настрой – всех, кроме отчаявшейся матери.

Территория отеля действительно поражала размерами. Они вышли к бассейну, его темная вода была покрыта зелеными островками тины, и кваканье одинокой лягушки закончилось громким всплеском, однако ночь мгновенно поглотила его. Где-то вдали залаяла и снова стихла собака.

Сората потер ладони друг о друга и, встав поближе к Генри, тихо спросил:

– Вы купили что надо?

– Все, как ты велел. А вы…

– Ни следа, – пожаловался Сората, скользя взглядом по сгорбленной спине идущей впереди Хидеко. – Мне страшно, Генри, но я не могу показать этого. Она…

– Не бойся, – Генри коснулся его руки, мимолетом, на ходу, и темнота украла этот жест тоже. – Надо верить в лучшее.

«Я бы хотел, – подумалось Сорате, – но хорошее – слишком редкая вещь в этом мире».

Вслух он больше ничего не сказал. Достаточно было, что они снова вместе, это вселяло надежду. Но все равно Сората изредка оборачивался, словно ожидал увидеть позади что-то. Что-то, чего он видеть не мог.

– Надо вернуться, – сказал Фудзивара, остановившись. – Солнце уже село.

– Вы боитесь привидений? – вдруг резко спросил Сората и испугался сам себя. – Простите. Но может, не стоит прерываться? Это же ребенок. Он замерзнет до утра.

– У нас нет таких мощных фонарей, чтобы продолжать поиски ночью, – возразил охранник. – Я могу позвонить в полицию и попросить помощи. Или будем ждать утра.

Сората достал телефон, но сигнала не было.

– У меня в сторожке стационарный, – пояснил Фудзивара.

– Не надо полиции, – подал голос Нобу. – Это просто заигравшийся мальчишка. Наверняка он затаился где-то матери назло. Мы сами его найдем, дайте только время.

– Нет, – решительно возразил Сората. – Сами мы можем искать до утра. Я позвоню и все объясню полиции.

Он повернулся к охраннику, но тот задумчиво нахмурился.

– Я сам, – сказал он в итоге. – Один я доберусь до сторожки быстрее, чем с вами, а вы еще покричите пока. Может, обойдется и без крайних мер.

– Сторожка так далеко? – спросил Генри.

– На другой стороне отеля. Ждите, я скоро вернусь.

Сората склонился перед ним.

– Фудзивара-сан, оставляем звонок на вас.

Охранник кивнул, но тут Курода снова влез.

– Я отец, в конце концов! Я сказал, не надо полиции!

– Отец я. И это не обсуждается.

Сората не хотел быть грубым, не в такой ситуации, как сейчас, но почему-то, глядя в вытаращенные бегающие глаза Куроды, не смог промолчать. Похоже, что его грозный окрик произвел впечатление не только на Нобу, но и на Хидеко, она перестала отводить взгляд и посмотрела на него со странным удивлением, как будто все это время не была до конца уверена, что он ей поверил. А Сората поспешил закрепить результат, снова обратившись к охраннику.

– Фудзивара-сан, прошу прощения за доставленные неудобства.

– Я позвоню, потому что это мой долг, – ответил он. – Подождите немного, я скоро вернусь.

Сторожка, по его словам, находилась рядом с тем местом, где Генри и Хибики вышли из такси, как далеко это отсюда, Сората не знал. Стало совсем темно, когда луна скрылась за облаками, и все, что Сората ощущал наиболее четко, – это холод и тревога. И то, и другое, окутывало его с ног до головы, вызывая дрожь и мурашки по всему телу. Он поежился и взглянул на часы – едва минуло восемь вечера, все же ранней весной не стоит ждать долгого светового дня.

– Вот, возьмите, – Сората негнущимися пальцами расстегнул «молнию» и скинул куртку, – Хидеко-сан. Вы замерзли.

Строго говоря, замерзли они все, но единственная женщина среди них выглядела совсем маленькой и съежившейся, больше от горя, чем от холода, но пока куртка – меньшее, что Сората мог для нее сделать.

– Эй, это моя жена, – решил напомнить Нобу, но Сората просто предпочел его проигнорировать. Мужчина вызывал у него отторжение. Не соперник, не враг, не конкурент, всего лишь муж женщины, которую Сората, положа руку на сердце, даже никогда не любил. Она была в его жизни совсем недолго и запомнилась едва-едва. К тому же Нобу воспитывал его сына, и за одно это был достоин благодарности. Курода Нобу… Темнота оживляла призраков, но не только тех, что видел Генри. Некоторые призраки поднимались из глубины души.

Сората не хотел говорить с Нобу дольше необходимого, поэтому отвернулся, натыкаясь на хмурый взгляд Генри.

– Что?

– Ты поступаешь глупо, – укорил Генри вполголоса.

– Я поступаю, как должен поступить любой мужчина на моем месте, – отрезал Сората. – Странно, что ты так не считаешь.

Они немного отошли в сторону, и в прорехе между деревьями показалась стена отеля. Сората чувствовал, как по телу медленно расползался холод, и обнял себя руками. Его обуревала необъяснимая нервозность – ожидание доводило до края.

– Что это? – вдруг спросил Генри и указал рукой. Сората сделал несколько шагов вперед и тоже увидел. В зазоре между основным корпусом и пристройкой под тенью козырька темнела дверь, наполовину скрытая ниже уровня земли. В правом углу висела пыльная камера, и красная лампочка тускло отсвечивала от направленного на нее фонаря, так что казалось, будто она горела.

– Это подвал? – предположил Сората и кивнул на ведущую ко входу дорожку примятой травы. – Готов поспорить, внутри хранится что-то ценнее старой рухляди.

Генри промолчал, и в образовавшейся тишине послышался шорох приближающихся шагов. Сората обернулся и увидел охранника.

– Полиция обещала приехать в ближайшее время, – сообщил он.

Был удачный случай поинтересоваться, и Генри первым задал вопрос:

– Куда ведет эта дверь? – он указал на предполагаемый подвал. Фудзивара нахмурился и направил туда луч фонаря.

– Дверь? А, это склад. Он всегда заперт, и я слежу, чтобы туристы туда не забредали. Лучше скажите, вы уверены, что мальчик потерялся здесь?

– Уверены, – опередил Курихара. – Вы быстро поговорили, да? Они не задавали вопросов?

– Ну мы же не будем так стоять? – перебила Хидеко возбужденно. – Давайте продолжим поиски! Йоичи! Йоичи, где ты?!

С женщиной, потерявшей ребенка, невозможно спорить, и Сората тоже отошел в сторону, поднес руки ко рту, но вдруг осекся, не сумев еще раз произнести нужное имя. Он уже звал Йоичи совсем недавно, вместе с Хидеко, но сейчас, под перекрестным огнем взглядов, оно комом встало в горле. И если подумать, в душе ничего не отзывалось, и с точно такими же чувствами он мог выкрикивать имя Киёши или Масахиро.

Какой он, этот Йоичи? Его Йоичи?

А что, если ему не суждено будет узнать?

На плечо легла тяжелая рука, пригнув Сорату к земле, а ведь всегда поднимала с нее.

– Не думаю, что он на улице, – сказал Генри. – Если ребенок здесь и свободен, то наверняка спрятался внутри. Холодно.

С его губ срывался пар, и Сората медленно кивнул. Однако массивная тень многоэтажного здания, раскинувшегося в диком парке, как гигантский осьминог, совсем не манила к себе.

– Нам точно надо туда заходить? – озвучил его мысли Нобу, и все сомнения исчезли.

– Генри прав, – согласился Сората. – Мы уже час кричим, и если Йоичи не отозвался, значит, он там.

Или его здесь нет. Или он есть, но… Об этом Сората не стал говорить вслух.

– Если вы считаете необходимым, – сдался Фудзивара, – но учтите, что внутри настоящий лабиринт. В фойе есть стенд с планом всех этажей, но едва ли он вам поможет в темноте.

– Электричества нет? – уточнил Курихара.

– Есть аварийный генератор, но его еще нужно запустить.

– Я справлюсь, – кивнул Курихара. Сората был благодарен ему за непоколебимое спокойствие, почти равнодушие, оно помогало держать себя в руках.

– Фудзивара-сан, пожалуйста, дождитесь полицию, – попросил он. – У нас есть фонари и рации.

Генри, повинуясь кивку, достал из рюкзака каждому по рации и раздал, Хибики провел короткий инструктаж по правилам пользования – и когда успел разобраться? А потом они вернулись к парадному входу.

Сората поднялся по ступеням и застыл в странной нерешительности. По словам Фудзивары, местные редко сюда забредали, а за туристами он приглядывал, поэтому замка на дверях не было. Оставалось сделать еще один шаг и переступить порог, но Сората не мог заставить себя. Тогда Генри вышел вперед и первым скрылся в густой темноте холла. Его широкая спина пропала из виду, и Сората поспешно навел на нее луч фонаря… но не нашел.

Ноги сами понесли его вперед.

– Генри? Генри, куда ты делся?

– Я здесь.

Он и правда стоял совсем рядом, возле поваленного плетеного кресла.

– Не пропадай так внезапно, – рассердился Сората. – Потеряться тут дело пяти минут.

Он перевел дух и дождался, когда подтянутся остальные. Дальние углы просторного фойе терялись в чернильной мгле, но их фонари выхватывали фрагменты унылой картины разрушения и упадка. Когда-то здесь, должно быть, царила изысканная роскошь, от которой на память остались массивная люстра под потолком и треснувшая обивка кожаных диванчиков. Белые двери со стеклянными вставками вели в разных направлениях, но Сората уже увидел стойку регистрации, а за ней – лестницу, декорированную зеленоватым мрамором. Красная отделка ступеней неприятно напоминала стекающую кровь, и Сората отвел взгляд. Генри снова пропал, но его голос слышался неподалеку.

– Телефонная будка! – восторженно говорил он Курихаре. – Телефон выглядит как новый. Неужели столько добра еще не растащили?

– Это не Европа, – ответил Хибики и посветил фонарем в сторону, гуляя желтым электрическим лучом по ряду белых колонн. – Хранить старые вещи нехорошо. В них может зародиться злая сущность. Слышали же про цукумогами[7]?

– Вот только не надо про эти ваши страшилки, – Генри отвернулся и посветил на лестницу. – Это что, информационный стенд?

Хидеко первой приблизилась к нему, но глянула лишь раз.

– Не думаю, что сейчас все выглядит так же, как и десять лет назад, – сказала она. – В этой части отеля пять этажей, насчитывающих сотни помещений. Где искать Йоичи?

Нобу стоял рядом с ней, но даже не притронулся к ее вздрогнувшим плечам, прикрытым слишком широкой для нее мужской курткой.

– Можно посмотреть хотя бы в ближайших, – предложил Сората. – Разделимся, а потом соберемся тут же, в фойе. Например, – он посмотрел на циферблат на запястье, – через час, но если услышите, что приехала полиция, возвращайтесь.

– Я пойду один, – сразу предупредил Хибики.

– Мы с Соратой пойдем в ту сторону, – Генри махнул рукой налево. – Курода, вы с женой идите в противоположном направлении. Начнем с первого этажа, едва ли парень полез куда-то дальше.

Хидеко закивала, а Сората поймал себя на мысли, что хочет оспорить принятое решение, потому что… Да он сам не понимал, что стало твориться в его голове. Поправил рацию, пристегнутую к поясу, и развернулся.

– Будьте на связи.

Генри догнал его уже за первой из череды одинаковых дверей.

– Ты уверен, что идея разделиться так уж хороша? Сам же говорил, потеряться легче легкого.

– А что ты предлагаешь? Сидеть на месте и ждать, пока кто-то решит все за нас?

За пределами фойе света стало совсем мало. Без окон мрак сделался буквально осязаемым, густым, как нефть, и будто маслянистым. Сората поморщился, вспомнив подвал под разрушенной церковью острова Синтар. Он не боялся темноты, но с тех пор относился к ней с опаской. Возможно, именно этот страх заставлял его говорить прежде, чем успел подумать. Он не хотел обижать Генри, просто с каждым шагом давление возрастало, он будто погружался на глубину, и все – даже собственные мысли и чувства – стало казаться размытым.

Они прошли насквозь несколько кабинетов со старыми пыльными компьютерами, кипами уже никому не нужных бумаг и рекламных проспектов. Дальше начинался узкий темный коридор, устланный бордовым ковролином. Генри зашипел сквозь зубы, зацепив макушкой просевший от сырости потолок.

– Черт! Сора, ты заводишься на пустом месте.

– Пожалуйста, не называй меня так при посторонних. А лучше и вообще. Мое имя не сокращается.

Он ускорился в поисках следующей двери и не сразу заметил, что за спиной не раздается шагов. Обернулся и поторопил:

– Идем скорее, так мы провозимся до утра.

– Сора… Забудь.

Без подсветки высокая фигура Генри исчезла, как стертая волшебным ластиком, словно все, что видели глаза, существовало ровно до того момента, пока не гас свет. Обманчивая реальность – ты есть, пока кто-то на тебя смотрит или думает о тебе.

Почему же Сората перестал думать о Генри? Ведь совсем недавно с трудом представлял себя без него.

Служебный коридор закончился лестницей, и Сората не стал притормаживать перед ней. Идти назад было еще более худшим вариантом, чем изменить плану и подняться на второй этаж. Кто знает, может, Йоичи шел тем же путем, что и они сейчас, и думал так же? Если он хотя бы немного похож на Сорату, то так и было.

– Мы пойдем наверх? – спросил Генри.

– Хочешь остаться?

На миг ярко-голубой блеск глаз ослепил, но это было лишь отражение фонаря. Сората отвернулся и быстро пересчитал ногами ступени.

Когда-то остановиться в Hachijo Royal Hotel было недешевым удовольствием, об этом говорила все еще заметная роскошь обстановки, на клиентах не экономили, и первый же встреченный ими по пути номер отлично сохранился. Он был выполнен в традиционном японском стиле и состоял из нескольких комнат, не считая ванной. Низкий столик в центре и разложенные вокруг подушечки для сидения – дзабутон. Дорогая, современная по тем меркам техника была на месте – телевизор, кондиционер, телефон. В соседнем помещении оказалось еще более пусто, только за отодвинутой дверцей скрытого шкафа виднелась кипа постельного белья, словно кто-то хотел разложить футон, но не успел. Комната на восемь татами казалась законсервированной во времени, и даже не верилось, что вокруг лишь разруха и хаос. Было так тихо, что сдвоенное дыхание слышалось неприлично громким.

Генри подошел к окну и выглянул за тонкую полупрозрачную занавеску.

– Отсюда видно задний вход, – сказал он. Сората присоединился к нему и тоже посмотрел. Крыша крыльца была чуть сбоку, в рассеянной тьме виднелись силуэты ближайших деревьев и один – человека. Фудзивара Горо исправно нес свою вахту, подсвечивая себе крохотным красным огоньком сигареты.

– Продолжим, – велел Сората, но Генри схватил его повыше локтя и сильно сжал. От удивления Сората не стал вырываться, просто поднял голову и наткнулся на серьезный, даже угрожающий взгляд друга.

– Я понимаю, что ты на взводе, но остановись хоть на минуту и выдохни. Ты… ты в панике.

Сората выслушал его, помолчал немного и без предупреждения выдернул руку из захвата.

– Нет, ты не понимаешь, Генри. Ты просто не сможешь этого понять.

Сората отошел на шаг, но все же отыскал в себе силы обернуться, чтобы немного сгладить резкость, с которой ничего не мог поделать. Возможно, Генри прав, и Сората позволил себе запутаться в паутине истерики, но Генри просто не в состоянии был понять, что Сората чувствовал. Весь его мир в одночасье перевернулся, все старые связи, старые беды, старые взгляды – все вдруг подверглось сомнению. Сората стоял в руинах самого себя и все еще продолжал рушиться.

– А ты сам-то понимаешь?

На миг все замерло и вернулось к точке покоя, но моргнул свет, и Сората покачал головой.

– За один день я стал отцом, узнал, что мой сын похищен, а сейчас я пытаюсь отыскать его в ночном заброшенном отеле. Прости, но я могу думать только об этом.

– Это не ответ, Со… Сората.

– Другого у меня нет.

Он вышел в коридор, глубоко вздохнул и скорее почувствовал, чем увидел движение впереди. Невысокий темный силуэт прошел перед ним и скрылся, но Сората уже бросился в погоню.

Генри смотрел в темное окно, и когда взгляд стал рассеянным и мутным, с грязной поверхности стекла кто-то посмотрел на Генри в ответ, и он не сразу узнал сам себя. Он давно не видел себя таким потерянным, почти испуганным, поэтому решительно провел ладонью по отражению, стирая его вместе с грязью.

Просто такая неприятная история, вот они все и глядят друг на друга волком. Точнее, глядит – Сората.

Генри отвернулся от окна, запутался в шторе, а выпутавшись из пыльного серого плена, обнаружил, что комната пуста.

– Сората? – позвал он пока еще не очень громко. – Сората!

Следы на полу были свежими, они тут знатно натоптали, и разобраться, кто куда из них ходил, стало невозможно. Генри вышел в коридор и снова позвал Сорату по имени. Сквозняк захлопнул дверь за спиной, и вдоль позвоночника пробежали мурашки. Обвисший потолок, тесные стены – все вдруг навалилось на него, надавило на грудь, обрывая на вдохе. Генри заставил себя выровнять дыхание и сосредоточиться на важном. Например, куда делся Сората, ведь минуту назад он был тут, огрызался и нервничал, но не собирался сбегать. Он мог ругаться сколько угодно, говорить все, что придет в голову, – Генри не обидится. Может, это было отсутствием гордости, но гордость не согревает так, как близкий человек рядом, а у Генри не осталось никого ближе Сораты. Потерять его, значит потерять… все. Совершенно все.

Он пошел вперед, прислушиваясь к каждому шороху, что в изобилии наполняли мертвое здание, и оно, как спящий гигант, вздрагивало во сне, шуршало и скрипело закостеневшими суставами. Это казалось тишиной, но ведь и тишина из чего-то состоит. Генри различал звуки, которым нельзя найти объяснения и которые можно услышать лишь ночью.

Мышиная возня.

Треск старых балок.

Шуршание отклеившихся обоев.

Шаги.

Генри вскинул голову и без перехода сорвался на бег. Сердце, застывшее от секундного ужаса, бешено забилось, и кровь загудела в ушах. Генри, не разбирая дороги, мчался на шлепанье босых ног, которое ни с чем не перепутаешь. Тихо-тихо, быстро-быстро. Словно кто-то пересек коридор и затаился. Луч фонаря хаотично скользил по стенам, чертя узоры, мгновенно вспыхивающие и сгорающие дотла.

Генри на полном ходу вылетел на перекресток. Попробовал прислушаться, но в висках так грохотало, что казалось, будто все вокруг рушится.

– Сората!

Когда он успел убежать так далеко? И зачем?

Генри вспомнил про рацию и выругался. Поднес к лицу, нажал кнопку связи, и аппарат разразился скрежетом.

– Сората, – Генри облизал пересохшие губы и продолжил: – Это Макалистер, прием. Повторяю, это Макалистер. Как слышно?

Нелепость ситуации была до дрожи странной, пугающей, и перестук из динамиков действовал на и без того натянутые нервы.

– Сората! Сората, отзовись!

Неровный шорох прервался, и механический искаженный голос Курихары сухо ответил:

– Что у вас там, Макалистер?

– Я потерял Сорату.

– Не понял. Что значит, потерял?

– …что… не пойму… Алло? Алло, это Хидеко. Меня слышно?

С запозданием Генри вспомнил, что общается по открытому каналу, и его панический зов слышали все, но, кажется, не Сората.

– Я всего на минуту отвернулся. – Генри медленно пошел вперед, светя по сторонам фонарем. – Мы на втором этаже.

– Какого черта вас понесло на второй этаж? – нервно спросил Нобу, воспользовавшись паузой.

– Не говорите одновременно, – велел Хибики. – Это рация, а не скайп. Так что там с Соратой? Где вы сейчас?

Генри собрался ответить, но тут сквозь помехи связи пробился какой-то посторонний звук. Еще не разобравшись, что это, он остановился и уже совсем рядом услышал скрип двери. Убрав палец с кнопки связи, Генри вернул рацию на пояс и достал из чехла туристический нож.

Кто-то громко дышал в одной из комнат, и Генри прильнул к двери, заглядывая в узкую щель. В глубине просторного темного помещения горел фонарик, и Генри с облегчением выдохнул. Он нашел Сорату.

– Какого черта ты… – начал он и осекся.

Кимура стоял посреди детской с опущенным вниз фонарем в руке. Рация на его поясе светилась квадратным дисплеем, но Сората, кажется, не слышал треска динамиков. Он смотрел перед собой, но там была лишь оклеенная светлыми обоями стена и двухъярусная деревянная кровать. На ковре раскиданы игрушки, и луч света отразился от больших стеклянных глаз сломанной куклы. Генри подошел к Сорате и тронул за плечо.

– Эй! Сората, ты здесь?

– Ты видишь? – тихо спросил Кимура, не шевелясь и пугая Генри еще больше. – Скажи честно, ты их видишь?

– Кого?

– Детей. Они же здесь, да?

Рука Генри дрогнула, но он постарался придать голосу уверенность и легкость.

– Нет. Почему ты думаешь, я должен что-то видеть?

Сората повернул голову, и его глаза были так похожи на стеклянные шарики на кукольных лицах, что Генри едва не отшатнулся. Сората не обладал способностью видеть мертвые души, и в этом, по мнению Генри, было его счастье, но сейчас он будто сам себя убедил, что в комнате, кроме них, есть еще то, чего он разглядеть не в силах.

И, подтверждая эти мысли, он негромко спросил:

– Почему их видишь ты, а не я? Почему я вынужден пугаться каждой тени, потому что точно знаю, что здесь есть… кто-то, но я не могу его увидеть? Разве это справедливо?

Что он несет? Генри всерьез испугался, но Сората мотнул головой, и странное выражение покинуло его взгляд. Он неловко передернул плечами, и Генри убрал руку.

– Почему ты не отвечал, когда я тебя звал?

– Не знаю… Я не слышал.

– У тебя рация на поясе, – напомнил Генри. – Достаточно было просто нажать одну единственную кнопку.

Сората опустился на корточки и поднял куклу с вывернутой головой. У нее не хватало одной руки, а резиновую кожу покрывали грязные разводы, но Сората держал ее бережно, почти нежно, и Генри не был уверен, к кому он в итоге обратился, когда заговорил.

– Мне показалось, я увидел Йоичи.

– Ты мог сказать сразу, мы бы нашли его вместе.

– Я не мог ждать.

– И что? Как ты оказался здесь?

Сората устремил на него взгляд снизу вверх, и Генри снова увидел то странное выражение, которое так его напугало. Он смотрел на Генри и сквозь него одновременно.

Как будто не видел его или не хотел видеть.

– Я просто шел на звук.

– И на что он был похож? На шлепанье босых ног?

– Что? – Сората нахмурился и выпустил куклу. – Нет.

– Тогда какой такой звук?

– Я… Разве это имеет значение? Я упустил его. – Сората сжал кулаки и резко вскинул голову. – Может, он испугался тебя?

Генри показалось, что откуда-то подул холодный ветер, так неуютно ему стало.

– Ты же это несерьезно?

– Я не просил вас всех ехать со мной, – сказал Сората, поправляя рацию на поясе, сбившуюся от быстрой ходьбы. – Нас с Хидеко вполне бы хватило.

– Не мели чепухи, – оборвал его Генри.

– То есть, по-твоему, поиски моего пропавшего сына – это чепуха?

Продолжать разговор и дальше было пустой тратой времени. Сората либо не желал слышать, что ему говорят, либо слышал, но в каком-то очень странном виде. Генри буквально не узнавал его. Где тот сдержанный, тихий человек, неизменно вежливый на людях и немного язвительный наедине? Откуда эта злость?

– Отель, – вдруг понял Генри. – Он как-то на тебя воздействует.

– Не во всем на свете виноваты потусторонние силы, Генри, – горько произнес Сората. – Ты можешь всю жизнь валить свои проблемы на них, но так ты ничего не добьешься. Нужно все брать в свои руки.

Сората обогнул его и вышел из детской. Генри хотел возразить, сказать что-то в оправдание, привести аргументы. Да хотя бы попробовать достучаться! Но Сората снова оставил его позади, углубившись в темные переплетения пустых коридоров.

Может ли место так быстро менять людей? Или Сората прав, и Генри просто не дано понять его чувств, ведь у него не было не то что ребенка – вообще никого. И когда шаги Сораты стихли вдали, Генри показалось, что и эта единственная ниточка, которая шла из него к другому человеку, натянулась до предела, грозя вот-вот порваться. Может ли место менять людей? Им ли не знать этого, им, пережившим все ужасы Синтара.

– Макалистер, прием. Макалистер, вы нашли Сорату?

Голос Курихары вторгся в вязкую тишину, и Генри не сразу сообразил, что надо делать. Зажал конку связи большим пальцем и ответил:

– Кажется, да.

– Кажется? Что это значит? Макалистер, не время для шуток.

Кажется, Генри нашел, но не только Сорату. Кажется, он нащупал что-то совсем недоброе, что спало здесь целых десять лет.

Но уже готово проснуться.

Вечер, как назло, выдался темным и холодным. Ветер запутался в сухих ветках, шелестя прошлогодней листвой, и Фудзивара Горо нервно прислушивался к тревожным звукам, согреваясь сигаретами и притоптывая ногами на месте. Не стоило соглашаться, но деньги… Деньги становятся только лучше, увеличиваясь в количестве, а обманывать незнакомцев – это ведь даже не обман, так, шутка заскучавшего ночного сторожа. Убедить себя в этом было проще простого, и Фудзивара, бросив окурок на землю, затоптал его и зажег новую сигарету.

Ну и холод. Побыстрее бы все закончилось. Долго ему еще тут торчать?

Он достал мобильный телефон, но связи, как обычно, не было. В последнее время с этим постоянно проблемы, особенно, когда очень надо позвонить. Или, как сейчас, ждешь звонка.

Низко пролетела крупная птица, и Фудзивара испуганно присел, выронив сигарету. Красный огонек затерялся в жухлой траве, и охранник выругался, не боясь быть услышанным. Наклонился и тут почувствовал движение за спиной. Под курткой вмиг все покрылось испариной. Фудзивара медленно выпрямился и удобнее перехватил ружье.

– Кто тут? Эй, я не шучу! Выходи живо!

Собственный громкий голос внушал уверенность, и Фудзивара, еще раз помянув демонов, полез за фонарем. Луна снова скрылась, и замерзшие пальцы с трудом справлялись с застежкой кармана.

– Да чтоб тебя…

Рядом послышался шорох, словно кто-то легкий быстро пробежался по траве. Совсем близко. Фудзивара рывком вытащил фонарик и включил. Яркий узкий луч выхватил из тьмы сначала клок травы, потом скрюченное сухое дерево, часть крыльца, порог, после недавнего урагана усыпанный мусором.

Никого.

Фудзивара припомнил имя пропавшего паренька и недоверчиво позвал:

– Йоичи? Йоичи, это ты?

И вновь тишина в ответ. На лбу выступил пот, несмотря на совсем не весенний холод, а руки, напротив, затряслись в ознобе.

Какое-то время было абсолютно тихо, пока ухо не уловило негромкий голос, зовущий его по имени.

– Нобу? Нобу, ты?

Голос был знакомым, но Фудзивара не ждал, что Курода решится с ним заговорить, тем более сейчас. Да и что ему тут делать?

– Это я, Нобу, – послышалось в ответ. – Нам нужно кое-что обсудить. Иди сюда.

Фудзивара тяжело сглотнул. Не то чтобы он верил местным суевериям, но по ночам старался лишний раз не бродить по отелю, ограничиваясь круговыми обходами территории. Считал, что если тут и есть призраки, то лучше просто их не трогать, и тогда они не тронут тебя.

– Горо, ну где же ты? Давай скорее.

В окне первого этажа мелькнул человеческий силуэт, и Фудзивара дрогнул. Если Нобу заговорил с ним, значит, все серьезно. Он перекинул ружье за спину и поднялся по ступеням. Двери остались открытыми, и он вошел внутрь.

Нобу там не было.

И только когда за спиной раздался скрип петель, Фудзивара понял, что не так. Он слышал голос Нобу не издалека.

Он слышал его рядом с собой.