В этой главе я поделюсь своей личной психологической проблемой. Пусть для кого-то она таковой и не является, но вам по секрету я признаюсь: меня буквально вгоняют в бешенство сцены, в которых герои разговаривают сами с собой. И к сожалению, в современном отечественном кинематографе такое встречается всё чаще и чаще. «Что-то тут не так…» – запросто может произнести брутальный детектив в пустой комнате. Или: «Я всё равно найду тебя!» – кричит главное действующее лицо боевика, стоя на краю пропасти. «Он не устоит против такого…» – жеманно шепчет красотка у зеркала, поправляя новое кружевное бельё. А я сжимаю зубы и кулаки, чтобы не разбить дорогостоящий экран гаджета, на который я смотрю.

В этот момент, минуя титры, время и пространство, я хочу переместиться к киносоздателю, взглянуть ему в глаза и задать вопрос: как часто вы сами проговариваете свои предстоящие действия? Случалось ли вам проснуться поутру, сесть на край кровати и прошептать: «М-да, эти зубы заслуживают чистки…»? А врывались ли вы хоть раз в свою квартиру, за полчаса до прихода жены, с криком: «Боже! Если я срочно не вымою посуду, она меня убьет!» Ну или случалось ли вам стоять в туалете своего офиса и шептать под нос: «Однажды я уволюсь отсюда, но перед этим скажу начальнику всю правду…»? Уверен, такого не было ни разу. Вы могли так думать – допускаю. Но вы никогда не скажете такое вслух.

«Но некоторые люди так делают…» – шепчет робкая девушка в очках, теряя над собой эмоциональный контроль. Она понимает, что проговорилась, но уже слишком поздно. Я практически взбешен и безжалостно произношу правду. Да, так делают психически нездоровые люди. Так делают сумасшедшие, бродящие по улицам, на которых мы оглядываемся с опаской и спешим перейти на другую сторону улицы. А если это делает главный герой кино, то придумал его, скорее всего, психически нездоровый автор, для которого говорить одному в комнате – норма.

Девушку в очках начинает трясти от ужаса. Она нервно осматривает аудиторию, пытаясь понять, все ли догадались, что для неё говорить с самой собой – это привычное дело. Но я улыбаюсь и произношу тёплым голосом успокаивающую фразу. Фразу, которая заставляет умиротворенно выдохнуть и отличника в вязанной жилетке, и дёрганного спорщика. Но при этом фразу, которая немного напугает вас, дорогие читатели. Я негромко, с улыбкой признаюсь: «Не переживайте. Никто не считает вас сумасшедшей, моя дорогая. Потому что… Вас не существует. Я придумал вас. А также спорщика и отличника. Для того, чтобы мне было с кем общаться в этой книге».

Итак, теперь вы в курсе моей уловки. Прошу прощения, что раскрыл её не сразу. Впрочем, за то, что не дотянул с признанием до конца книги, тоже приношу извинения. Но согласитесь, эти диалоги с вымышленными героями делают повествование живее и органичнее. Не хочу хвалить себя, но уверен, вам было как минимум небезынтересно следить за нашими словесными баталиями. Я создал интересных и понятных конфидентов для того, чтобы мои мысли были ненавязчивыми и воспринимались естественно.

Возвращаясь на страницу вверх, я хотел бы задать вопрос кинотворцам: почему бы фразу «что-то тут не так…», брутальному детективу не произнести своему помощнику? Почему бы крику «Я всё равно найду его!» у героя боевика не вырваться прямо в лица друзей? Пусть они держат его за руки, когда у него случается припадок бешенства. Но пусть они будут в сцене. И, конечно же, жеманный шепот: «Он не устоит против такого…» – который произносит красотка у зеркала, поправляя новое кружевное бельё, мог бы быть адресован соседке по квартире. Ну или хотя бы маленькой собачке у её ног. Ведь тогда мы следили бы не за свихнувшимся персонажем, а за нормальным человеком, который делится мыслями. С другим нормальным человеком. Ну или хотя бы маленькой собачкой у ног.

Именно для этого Конан Дойл создал доктора Ватсона. Уверен, Холмс мог разгадать все преступления и без посторонней помощи. Порой доктор только мешался. И, конечно же, возвращаясь к привычному сказочному формату примеров, Иван-царевич мог ездить просто на сером волке. Но тот кто придумал эту сказку, интуитивно почувствовал, что человеку захочется поговорить и обсудить свои проблемы. И он сделал серого волка говорящим.

Хороший конфидент – это максимально удобный инструмент ведения повествования. Он поможет своевременно озвучить герою свои мысли, переживания, страхи. Любые эмоции. Говоря простым языком, вам нужно создать для своего персонажа собеседника. И заметьте я не сказал «друга». Эта парочка может даже быть в жестком конфликте. Но об этом ниже… В поисках примера идеального персонажа для иллюстрации этой мысли я в своих размышлениях почти сразу обратился к Алану Милну и его замечательному Винни Пуху. Лучшим конфидентом всех времен я считаю Пятачка. Хотя вся книга Милна построена на чудесных диалогах с Кристофером Робином, Кроликом и всеми-всеми-всеми…

Позволю себе процитировать фрагмент из третьей главы с надеждой на то, что правообладатели не будут ко мне строги:

«Был чудесный зимний день. Пятачок, увидел не кого иного, как Винни-Пуха. Пух медленно шёл куда-то, внимательно глядя себе под ноги…

– Эй, Пух! – закричал Пятачок. – Ты что там делаешь?

– Охочусь! – сказал Пух.

– Охотишься? На кого?

– Выслеживаю кого-то! – таинственно ответил Пух.

Пятачок подошел к нему поближе:

– Выслеживаешь? Кого?

– Вот как раз об этом я всё время сам себя спрашиваю, – сказал Пух. – В этом весь вопрос: кто это?

– А как ты думаешь, что ты ответишь на этот вопрос?

– Придётся подождать, пока я с ним встречусь…»

Это же настоящий триллер. Настоящий детектив. Настоящее приключенческое кино. Согласитесь, нам очень интересно следить за диалогом этих персонажей. Мы ощущаем, что нам разрешили подглядеть за жизнью героев, пусть она и чуть выдумана. Пусть в ней и разговаривают на человеческом языке медведь и поросёнок. Размышляя о кинематографе, я прихожу к выводу, что этот аудиовизуальный жанр построен преимущественно на том, что зритель заглядывает в чужую жизнь. Мы получаем свои эмоции в тот момент, когда через экран мы наблюдаем за чужими страстями. Но когда герой обращается к нам непосредственно, этот эффект подглядывания рушится. Нам кажется, что нас заметили. Мы начинаем думать не только о героях, но и о себе. И выпадем из повествования и переживаний. Хотя в некоторых комедийных форматах это и обоснованно…

Давайте уберём румяного поросенка из сцены, описанной выше. Что же получится? Позволю себе немного трансформировать прекрасный текст, оставив Винни наедине со своей целью:

«Был чудесный зимний день. Пух медленно шёл куда-то, внимательно глядя себе под ноги…

– Что же ты тут делаешь, Пух? – бормотал медвежонок себе под нос. – Ты охотишься. Но на кого?

Медвежонок закусил губу и втянул морозный воздух.

– Ты выслеживаешь кого-то! – таинственно прошептал Винни сам себе. – Кого же? Об этом я всё время сам себя спрашиваю…

Медведь улыбнулся зловещей улыбкой.

– Придётся подождать, пока я с ним встречусь…»

Согласитесь, сцена приобрела совершенно другой оттенок. Она может и сохранила смысл. Но её интонация стала болезненной. И, наверное, в жанре хоррора такая сцена могла бы существовать. Это неплохой ужастик, в котором спятивший от боли или желания мстить Винни вышел на тропу поиска жертвы. Но главное слово, на мой взгляд, в предыдущем предложении – «спятивший».

Мы же с вами продолжим заполнять наш пока ещё пустой файл сюжетами про здоровых персонажей. И для здоровых зрителей.

И теперь мы перейдем к вопросу, всегда ли конфидент должен быт другом героя. Нет! Конфидент – это средство донесения мыслей через диалог. С детских лет лично мне комфортнее было слушать, как учителя в классе рассказывают тему кому-то другому. А когда они говорили мне, я напрягался. Я хочу слушать, как люди делятся мыслями, и это не всегда должно быть доброжелательно.

Идеальный сказочный пример отрицательного конфидента – это любой зверь из сказки «Колобок». Будь то заяц, будь то медведь – они не скрывают, что хотят съесть героя. Да и лиса, пусть и не говоря напрямую, но собирается слопать говорящее хлебобулочное изделие… Но через общение с ними Колобок рассказывает зрителю свою историю, свои цели. С помощью общения Колобка с этими отрицательными персонажами зритель понимает характер героя. Наивность его убеждений, его легкомысленное отношение к смерти. Каким бы странным персонажем стал Колобок, если бы он увидел зайца на горизонте и проговорил вслух: «Этот парень хочет съесть меня, но я спою ему песню. А когда он потеряет бдительность, я укачусь дальше».

Резюмируя всё вышесказанное, подчеркну важность конфидента для передачи информации. Наш любимый зритель, что сидит с макаронами на коленках, хочет следить за историями, читай – за взаимодействием героев. Дайте им возможность обсудить свои цели и проблемы. Придуманный вами персонаж может говорить с другом, как в «12 стульев» (1971 или 1976), с врагом («Уроки Фарси» 2020), с неприятным себе оппонентом («Леон» 1994) и даже с нарисованной галлюцинацией («Хэппи!» 2017–2019). Главное – и это моя личная просьба, – не давайте им говорить с самими собой.

УПРАЖНЕНИЕ К ГЛАВЕ:

1. Коротко опишите героя и его цель. У вас должно получится что-то типа: «Шведский мальчик отправляется на поиски заколдовавшего его гнома, чтобы вернуть себе прежний рост».

2. Зафиксируйте все сюжетные повороты и ключевые локации вашей истории.

3. Опишите всех значимых персонажей вокруг вашего главного героя.

4. Определите из множества одного второстепенного героя, который мог бы находиться с главным на протяжении практически всей истории. Быть органичным во всех локациях и в каждом поворотном моменте.

5. Попробуйте выстроить простые диалоги между главным героем и выбранным вами конфидентом в каждом поворотном моменте. Так, чтобы конфидент наталкивал Героя на определяющие сюжет действия.

Не пугайтесь даже самых смелых решений. Интересным собеседником для вашего героя вполне может стать даже вошь, которую он никак не может поймать в волосах. Главное – чтобы нашему милому зрителю, что притаился в прокуренной комнате на засаленном кресле, было интересно следить за этой беседой и он чувствовал себя невидимым наблюдателем со стороны.

А я, с вашего позволения, верну в следующих главах своих конфидентов: отличника, что записывает все мои слова в блокнот; спорщика, который постоянно проигрывает по ходу дискуссий; и милую девушку в очках, которая долго тянет руку и боится показаться нелепой. Мне они очень нравятся и без них книга моих размышлений о кино может окончательно превратиться в скучную методичку. Давайте сделаем вид, что они действительно существуют. А ведь на большинстве мастер-классов и лекций они и правда встречаются…