К моменту восшествия Ивана IV Васильевича на престол на Руси сложились две основные сферы влияния: боярство и духовенство. Именно бояре и священнослужители во многом определяли ход событий внутренней и внешней политики, личную жизнь царя и его семьи.
Итак, кто такие бояре? В X–XVII веках они составляли высший слой феодального общества, причем не только в Древнерусском государстве, Великом княжестве Московском и Русском царстве, но также в Болгарском царстве, Великом княжестве Литовском, Сербии, Хорватии, Молдавском княжестве и других регионах.
До XVI века – то есть до формирования централизованного Русского государства – бояре были княжескими вассалами и обязаны были служить в его войске. Но в XVI столетии «боярин» стало званием, высшим чином служилых людей.
Численность бояр в составе Боярской Думы постепенно росла. Если при Иване III (деде Ивана Грозного) начитывалось от пяти до двадцати одного боярина, то при Василии III их было около тридцати восьми, а при Иване IV – около сорока восьми человек. Правда, затем их число неумолимо сокращалось.
В период образования Московского государства уже прочно оформилась так называемая Боярская дума – совещательный орган при великом князе (начиная с Ивана Грозного – при царе, словом, при главе государства). Вместе с ним она составляла единую верховную власть. Изначально в Боярскую думу входили только самые родовитые аристократы, но Грозный в рамках борьбы с боярством расширил ее состав, набирая менее знатных людей.
В общем, бояре были главными сподвижниками и советниками князя или царя. Может показаться, что эти знатные и опытные мужи должны были оказывать всяческую поддержку своему сюзерену и укреплять власть в государстве. На деле получалось совсем иначе. Нередко бояре становились смертельными противниками государя, делали его заложником своей воли.
Боярских кланов было множество, но каждый, само собой, хотел выдвинуться, занять наиболее привилегированное положение. Лучший способ для этого – сблизиться с великим князем, распространить на него свое влияние, навязать свое мнение, а в идеале – еще и породниться с ним. Это, считали бояре, гарантировало им высокий доход, всевозможные почести и безопасность.
Вот почему различные боярские группировки активно соперничали между собой, каждый клан старался выдвинуться. В ход шли любые средства, даже самые грязные: подкупы, доносы, клевета, угрозы, пытки, убийства… Их жертвами становились не только представители других боярских родов, но зачастую и члены царской семьи, как покажут дальнейшие события.
Забегая вперед, скажем, что в случае с Иваном Грозным бояре просчитались. Близость к царю, к которой они так стремились, не согревала их, а опаляла, а то и сжигала дотла. И сами бояре своими бесконечными интригами, заговорами и междоусобицами дали государю удобный повод для расправ над собой.
К тому же ограничение боярства вполне соответствовало его желанию сосредоточить в своих руках всю власть, стать истинным самодержцем. И после его правления многие боярские роды захирели и попросту вымерли. В XVII веке сословные различия между боярами и дворянами практически стерлись.
Но это уже другая история, а пока вернемся к нашей. В начальный период царствования Ивана Грозного особенно выделялись три боярских группировки: Глинские, Шуйские и Бельские.
Глинские были родственниками его матери Елены, их роль заметно усилилась после ее брака с Василием III. Умирая, великий князь Василий III распорядился о создании своеобразного опекунского совета. Этому совету предстояло оберегать и наставлять малолетнего Ивана IV до тех пор, пока он не достигнет совершеннолетия (то есть возраста пятнадцати лет, так считалось по тем временам).
И в число опекунов вошел Михаил Львович Глинский по прозвищу Дородный. Елене Глинской он приходился дядей. Но уже через год любимая племянница с легким сердцем отправила его в тюрьму: они не сошлись во взглядах на ее отношения с Иваном Овчиной Телепневым-Оболенским. Там Михаил Львович и умер в 1534 году.
Также в опекунский совет вошли братья Иван и Василий Немой Шуйские. Елена Глинская отстранила Василия Шуйского от власти после смерти мужа, но оставила ему почетное звание первого боярина.
Если Елена действительно умерла не своей смертью, а была отравлена, то к этому делу мог приложить руку именно Шуйский. После ее смерти он «стал на Москве наместник». А затем, чтобы еще больше упрочить свое положение, он женился на двоюродной сестре Ивана IV. Сам царь впоследствии с обидой вспоминал о пренебрежительном отношении к нему братьев Шуйских.
Главным противником Василия и Ивана Шуйских стал Иван Федорович Бельский вместе с братьями Дмитрием и Семеном и дьяком Федором Мишуриным. Бельский хотел свергнуть Шуйских и возвысить собственный род.
К Бельским примкнул митрополит Даниил. Мотивы Даниила понятны: он, как и положено было в то время митрополиту, желал стать вторым лицом в государстве, «отцом и богомольцем» государя. Впоследствии Шуйские низложили Даниила и поставили вместо него митрополита Иоасафа, ставшего активным участником борьбы между боярами.
С переменным успехом противостояние между Шуйскими и Бельскими продолжалось до 1544 года, сопровождаясь разбоями, расправами, казнокрадством. Каждая группировка стремилась уничтожить своих политических оппонентов и поддержать сторонников, вызволяя их из заключения, раздавая им средства из государственной казны и вводя их в состав Боярской думы.
Но к тому времени уже подрастал Иван, превратившись из беспомощного ребенка в юношу с весьма вспыльчивым и нестабильным нравом. В 1545 году он достиг совершеннолетия и стал полноправным правителем, а в 1547 году принял титул царя, утвердив свое положение самодержца и исключительную власть.
А теперь обратимся ко второй сфере влияния в эпоху Ивана Васильевича: духовенству, православной церкви.
С самого момента принятия христианства на Руси в 988 году церковь служила не только духовным, но и политическим инструментом. Чем больше развивалось и укреплялось Русское государство, тем сильнее становилась и церковь, причем в разных аспектах религиозных жизни.
Монастыри и храмы получали огромные земельные наделы, обладали драгоценной утварью и дорогими иконами. Крупные пожертвования церкви делали князья, да и крестьяне охотно уступали монастырям свои земли «на помин души» и делали посильные вклады.
Богатства церкви привели к появлению так называемых нестяжателей. Представители этого течения призывали к аскетичному образу жизни монашества, отказу от монастырского землевладения, простоте и скромности убранства храмов. Главой нестяжателей стал церковный деятель Нил Сорский.
Им противостояли иосифляне (по имени их идеолога Иосифа Волоцкого). Борьба между иосифлянами и нестяжателями растянулась на десятилетия, но в итоге последние были объявлены еретиками. Церковь не собиралась поступаться своими богатствами и властью.
В 1520-х годах была впервые сформирована концепция «Москва – третий Рим». Ее развитию способствовало освобождение Руси от Орды и падение Византийской империи в 1453 году. Москва понималась как преемница Византии и главный оплот христианства (православия).
К тому же, по средневековой легенде, московские государи считались потомками правителя Римской империи Августа через вымышленного родича Рюрика по имени Прус. Этому, конечно, нет исторических доказательств.
Зато бабушкой Ивана Грозного была Софья Палеолог, происходившая из византийской императорской династии. Так что да, в умах жителей средневековой Руси Москва имела все основания зваться Третьим Римом, будучи преемницей и Западной, и Восточной Римских империй.
Это и привело к стремительному росту влияния духовенства в описываемую пору.
Церковь не только стяжала богатства, но и участвовала в политических интригах. Так, в период боярских противостояний при малолетнем Иване фигурировали уже упомянутые митрополиты Даниил и Иоасаф, ставшие орудиями в руках бояр. Тогда же впервые с духовенства начали собирать подати и пытались конфисковывать его земли.
Венчание Ивана Васильевича на царство, состоявшееся в 1547 году, имело значение и для духовенства. Царская власть становилась как бы гарантом интересов церкви, а самодержец – защитником ее прав и привилегий.
На царство Грозного венчал митрополит Макарий. На митрополичий престол он был возведен Шуйскими в 1542 году, но вскоре сам же стал выступать против них и добился их отстранения от власти. Макарий обладал большим влиянием на молодого Ивана IV и входил в состав знаменитой Избранной рады (правда, тогда она еще так не называлась: это наименование позже предложил Андрей Курбский).
Некоторые историки, в частности Шапошник, допускают, что на решение Ивана IV объявить себя царем мог повлиять именно этот митрополит, имевший свои представления о надлежащем устройстве христианского государства. И тот же Макарий поспособствовал браку царя с Анастасией Романовной Захарьиной-Юрьевой.
Другим влиятельным духовным лицом при молодом Иване Грозном был священник (протопоп) Сильвестр. Он был дружен с Макарием, и последний даже перевел его в Москву из Новгорода. После пожара и восстания в Москве в 1547 году Сильвестр особенно сблизился с царем и тоже вошел в состав Избранной рады. Затем их отношения обострились, но о причинах этого мы поговорим позже.
Отдельно нужно сказать о роли и значении монастырей. И здесь есть определенные противоречия. С одной стороны, монастыри были важными хозяйственными центрами, играли роль в освоении и развитии земель, были сосредоточием знаний, культуры – письменности, литературы, музыки. А крупные обители к тому же имели и военное значение, так как представляли собой мощные крепости.
С другой стороны, нравы в большинстве монастырей были плачевными. Монахи погрязли в пьянстве, обжорстве, ростовщичестве, пренебрегали религиозными обязанностями. Вот что сам Иван Грозный заявил в своей речи в 1551 году:
«По церквам звонят, поют и совершают службу не по уставу. Священники „чинят продажу великую“ священными вещами (антиминсами). Божественные книги писцы пишут с неправильных переводов и не исправляют. Ученики учатся грамоте небрежно. В монастырях некоторые постригаются не для душевного спасения, а ради покоя телесного, бражничают, не по-монашески живут. Просвирни над просфорами наговаривают (волхвуют). В церквах люди нередко стоят непристойно: в тафьях и шапках, с палками, разговаривают громко, говорят иногда непристойные в церкви речи, ссорятся, а попы и дьяконы поют бесчинно, причетники часто пьяны. Случается, что попы и дьяконы служат в церкви в нетрезвом виде».
Но при этом монастыри оставались важным инструментом вот в каком плане. На Руси устоялась традиция делать обители местом ссылки для неугодных людей – тех, кого вроде бы жалко казнить, а убрать с глаз долой надо. Надоевших жен, опальных вельмож, жадных до власти родичей – всех можно было насильно постричь в монахи или монахини и заточить в монастырь.
За примером далеко ходить не надо: мы уже писали, что отец Ивана – князь Василий III – сослал в монастырь свою первую жену, не сумевшую родить ему ребенка. Еще нескольких жен самого Грозного насильно постригли в монахини. Та же участь постигла трех жен его сына Ивана. Да и многих родственников людей, попавших в царскую опалу, ждала именно такая судьба: либо смерть, либо монашеская келья.
Подведем итог. В юности Ивана Грозного и на ранних этапах его правления боярство и духовенство составляли две главных сферы влияния. Иногда они вступали между собой в противоречия, иногда сотрудничали, а иногда их интересы не пересекались. Но и те, и другие активно влияли на политику монарха и его частную жизнь.
Роль обеих этих сфер влияния – боярства и духовенства – постепенно изменилась в годы правления Ивана Грозного. Спесивый и деспотичный царь не желал, чтобы хоть кто-то диктовал ему свою волю. И для укрепления своего самодержавия он предпринял ряд шагов.
Так, он расширил состав Боярской думы, введя в нее лиц более низких сословий, созвал Стоглавый собор и провел церковную реформу (в частности, запретил церкви заниматься ростовщичеством или принимать в дар земли без царского дозволения), учредил опричнину. Не раз по его воле назначали или низлагали, а то и убивали важных духовных лиц. Словом, Иван IV постарался ограничить власть и бояр, и духовенства, освобождая себе путь к неоспоримой единоличной власти.