В Международном аэропорту Борисполь в это сумрачное ноябрьское утро было немного народу, а в баре на втором этаже народу не было вообще.

Кроме меня и двух моих сопровождающих – майора Богдана Ковальчука и Степана Иванова. Мы заняли столик с видом на лётное поле, официант принёс стаканы, графин сока и бутылку водки и, с видимым подозрением глядя на нас троих, потребовал тут же рассчитаться.

Платил, разумеется, я.

– Ну, вздрогнули, – сказал майор Ковальчук, когда я разлил всем по стаканам.

– Понеслась! – отозвался Степан.

– За победу! За нашу победу! – чокнулся я с ними.

Они оба согласно заржали, вспоминая хрестоматийный эпизод из классического советского фильма.

Мне вернули телефон только в аэропорту, и я тут же написал директору о своих приключениях, но, оказалось, он уже был в курсе и прислал мне ссылку на новостные сюжеты коллег и родной редакции.

«Украина выслала очередного российского журналиста

21 ноября 2017, 18:06

По мнению Службы безопасности Украины журналистская „деятельность россиянина Игоря Петрашевича противоречит интересам обеспечения национальной безопасности Украины, её суверенитета, территориальной целостности и конституционного строя“.

О принудительном возвращении в Россию российского гражданина Игоря Петрашевича, который работал в Украине на российское СМИ ФАН, во вторник, 21 ноября, сообщила спикер СБУ Елена Гитлянская на странице в Facebook: „Служба безопасности Украины приняла решение о принудительном возвращении в Россию очередного прокремлёвского пропагандиста Игоря Петрашевича. Сотрудники службы установили, что гражданин РФ работал в Украине на российские СМИ“.

„Пропагандист в своих информациях сознательно и безосновательно подрывал авторитет органов государственной власти в Украине, искажал исторические факты становления и развития украинского народа и дискредитировал Украину на международной арене“, – говорится в сообщении.

Федеральное агентство новостей в связи с выдворением корреспондента Игоря Петрашевича из Украины опубликовало Заявление, в котором поясняется, что Игорь Петрашевич находился на территории Украины легально, не нарушая никаких законов Украины. У него были все необходимые документы для работы в Киеве, в том числе рабочая виза и разрешение на работу.

Действия СБУ ещё раз подтверждают, что никакой свободы слова на Украине сегодня нет, говорится в заявлении.

Украинские власти целенаправленно препятствуют нормальной работе СМИ. Украинских журналистов, которые пытаются говорить правду, отправляют в тюрьмы, всех прочих высылают из страны.

Инцидент с высылкой журналиста Игоря Петрашевича – как минимум третий за последние несколько недель.

В октябре из страны был выдворен журналист НТВ Вячеслав Немышев, которому на три года запретили въезд в страну. Спустя месяц его коллегу Захара Виноградова, сотрудника РИА Новости, сняли с поезда на украинской границе – ему было запрещено въезжать в Украину в течение пяти лет. Ранее власти Украины выслали из страны сразу несколько испанских журналистов».

Мои собутыльники тоже были в курсе новостного ажиотажа вокруг моей скромной персоны.

– Ты хоть оценил, как мы тебя спасли от бешеных нациков? – залпом махнув третью, спросил меня Ковальчук. – Не вернись мы в тот кабинет через минуту, забили бы тебя там так, что потом родной редактор не узнал бы.

– Да, большое спасибо, – аккуратно отвечал я, вспоминая вчерашнюю драку в полицейском участке. Вернулись они, положим, не через минуту, а минут через пять, и все эти пять минут я простоял в углу со стулом, отбиваясь от упоротых националистов. Которых они же и запустили в полицейский участок, в этом у меня не было сомнений.

А спас меня на самом деле стул, любезно оставленный полицейскими – большой крепкий антикварный стул из цельного массива дерева, сейчас таких и не делают уже.

– Ты вот смотри, сейчас станешь в России знаменитым, так нас не забывай. Мы тебя спасли, запомнил?

– Запомнил, – соглашался я, разливая остатки по стаканам.

– Тебе ещё повезло, что Порошенко с Москвой как раз сейчас мутить начал, насчёт своей кондитерской фабрики в Липецке. Вроде как оттепель в отношениях с Россией должна произойти, тебя только поэтому и отпустили, дурилка ты картонная, – сообщил мне вдруг Степан, и до меня дошло, как же мне повезло.

– Давайте за это и выпьем, за удачу! – предложил я, и они согласились. Им было всё равно, пить они явно не умели или уже стали законченными алкоголиками, хмелеющими от наркомовских ста грамм.

Одновременно раздался голос из динамика, сообщивший о начале посадки на мой рейс в Минск.

Меня сопроводили до самых посадочных ворот, и там Богдан, слегка понизив голос, заявил:

– Ты не забудь только, когда наши придут в Киев, как мы тебе помогли! Не забудешь?

Я кивнул, что, дескать, не забуду, и тогда в диалог вступил Степан:

– Ты точно не забудешь? Смотри, не по-христиански это будет! Мы тебя спасли тут, получается, от верной смерти спасли! И ты нас потом тоже спасёшь! Когда наши придут в Киев, ты нас тоже спасёшь! Понял?

– Да понял я всё, всё я про вас уже понял, – крикнул я, протискиваясь мимо обоих офицеров СБУ к спасительному телетрапу.

– Не забывай же нас, москалик! – донеслось до меня прощальное, и я ещё прибавил шагу.