«О переломах. Если кость на шее или ключице сломана или каким-то образом смещена, поднимите руку или плечо больного. Одной рукой поддерживайте его, другой вытяните часть, которая смещена наружу или вверх, и аккуратно вправьте. Используйте пластину или ткань, пропитанную яйцом, и положите крест-накрест на длинную повязку, чтобы зафиксировать руку. Завяжите руку больного на шее, чтобы она свисала, и поместите ткань под его подмышки, чтобы плечо не опускалось. Нельзя снимать повязку до тех пор, пока пациент не выздоровеет.
Если перелом произошел на месте раны, не накладывайте повязку на рану, а оставьте ее открытой для лечения. Тем не менее перелом должен быть правильно зафиксирован повязкой для заживления, как указано в других разделах».
Переломы, особенно сложные, в Средние века почти всегда приводили к тяжелым последствиям, будь то деформации, инфекции или даже смерть. Лечение было настолько несовершенным, что многие пациенты скорее страдали от попыток врачей вправить или зафиксировать кости, чем от самого перелома. Но фраза про ткань, пропитанную яйцом, и «не снимайте, пока не выздоровеет», наводит на мысль: а долго ли можно ходить с тухлым яйцом, намотанным на перелом?
Одним из типичных методов было использование простейших материа-лов для иммобилизации, таких как повязки, салфетки, иногда пропитанные медом, иногда яйцом, иногда смесью из яйца, воска и других ингредиентов, – это попытка создать прототип современных гипсовых повязок. Но вместо жесткой фиксации (как в современных методах) подобные материалы чаще всего приводили к воспалениям и неэффективной иммобилизации. Слишком жесткая фиксация или же, наоборот, слишком мягкая, не обеспечивала правильного сращения костей, а еще добавляла риск инфекций. Добавьте сюда отсутствие рентгена.
Можем посмотреть на случай Белы I (около 1016–1063). Король Венгрии Бела I получил тяжелые травмы, когда трибуна с его троном рухнула. Лечение, примененное к нему, включало наложение шин для фиксации конечностей, вероятно, с использованием деревянных приспособлений, а также травяные мази для снятия боли и уменьшения воспаления. Ничего из этого не могло надежно зафиксировать скрытые переломы или вылечить кровоизлияния или повреждения внутренних органов, что и стало причиной его смерти через несколько дней после получения травм. Но Бела был богат, а что насчет бедных?
В результате археологических раскопок в Англии было выявлено, что у 50 % мужчин, захороненных на средневековом кладбище для бедняков, были переломы костей. Эти травмы часто возникали в результате тяжелого физического труда, поскольку беднейшие слои населения подвергались наибольшим физическим нагрузкам и опасностям. Большинство травм, по-видимому, были получены при падениях или от работы с тяжелыми орудиями[195].
Проще говоря, какой то очевидный и простой перелом, возможно, вас не убил бы, но никакие примитивные повязки, «греческие гипсы» и «римляне умели лечить переломы» не помогли бы при более сложных случаях. Так, перелом шейки бедра в средневековой Европе был почти смертельным приговором. Описанный случай лечения перелома бедра с использованием сереб-ряной проволоки в XIX веке (уже значительно позднее) показывает, что до появления современных методов остеосинтеза врачи сталкивались с трудностями в фиксации таких травм, даже уже имея полные представления об анатомии, и чаще всего пациенты просто не переживали из-за осложнений[196].
Эти примеры демонстрируют, что в Средние века медицинские вмешательства в случае переломов могли варьироваться от относительно успешных до крайне рискованных. Даже если врачи понимали необходимость фиксировать кости и предотвращать инфекцию, примитивные методы все равно приводили к смертельным исходам.
Позвоночник
Книга 4, рецепты 1–4[197]:
«О ранах в позвоночнике. Если кость, которая является частью спины и называется позвоночником, сломана или рассечена мечом, а часть кости остается внутри, ее необходимо осторожно удалить. Если что-то еще осталось внутри раны, аккуратно удалите это, как описано в предыдущих разделах. Если кость повреждена стрелой или дротиком и стрелу нельзя безопасно извлечь, разрежьте ткани до кости, чтобы безопасно ее удалить. После этого рану нужно обработать, как описано выше. Если кость не повреждена, то оставьте рану открытой.
О ранах на бедре. Если рана на бедре от меча или другого оружия, лечите ее так же, как описано для ран на руке.
О ранах от стрел на бедре. Если рана на бедре от стрелы или дротика, применяйте те же методы, что и для ран на руке.
О ранах на колене. Если рана на колене и кожа сильно повреждена, то зашейте рану так, как было указано ранее. Независимо от того, сильно ли повреждена кожа или нет, используйте методы, описанные ранее».
Этот отрывок, как и текст многих средневековых трактатов, довольно прямолинеен в своих рекомендациях: удаляй все, что торчит, зашивай все, что рвется, и если рана не такая уж серьезная, то оставь ее открытой – может, сама заживет. Особенно любопытен момент с позвоночником, где явно предлагается без особых сомнений разрезать мягкие ткани до кости, чтобы извлечь застрявший предмет. Зачем углублять рану? На основании чего разработан этот эмпирический опыт?
При всех этих сложных манипуляциях не упоминается вообще никаких упорядоченных способов остановить кровь или помочь организму бороться с заражением. Бедро и колено, согласно тексту, лечатся теми же способами, что и рука. Кажется, что врачи просто старались использовать проверенные методы во всех ситуациях, независимо от серьезности или местоположения раны. И это мы еще хорошую книгу открыли, с системным подходом.
В итоге стоит только удивляться, как пациенты вообще доживали до конца лечения, а не погибали в процессе.
Ожоги
Ладно, это ранения, с ними все более или менее понятно. С лихорадками и воспалениями тоже. Может, в разделах травматологии найдется огонек надежды на удачное исцеление?
Книга 4, ожоги, рецепт 18[198]:
«Если рана связана с ожогом или горячей водой, сначала промойте рану холодной водой и, как только это будет сделано, нанесите смесь, приготовленную на основе трав. Используйте такие растения, как ромашка, омела, добавьте жир свиньи или мед, чтобы сделать мазь. Затем аккуратно нанесите на пораженное место. Если ожог уже стал сильнее и вызывает лихорадку или рана начинает ухудшаться, возможно, потребуется другой подход с использованием мазей из других растений и животных жиров».
Средневековые рецепты лечения ожогов, как и ран, в значительной степени опирались на использование мазей и примочек на основе трав и животных жиров, что на первый взгляд может показаться разумным. Однако если приглядеться к методам лечения и составам, становится очевидно, что такое «лечение» было, мягко говоря, все с теми же проблемами. Использование жира свиньи и трав в таких случаях имело целью охладить рану и предотвратить распространение ожога. Однако стоит отметить, что в реальных условиях такие средства часто способствовали развитию инфекций. Ромашка и омела действительно обладают противовоспалительными свойствами, но сочетание этих компонентов с животными жирами без должной стерильности практически гарантировало ухудшение состояния.
Роджер из Салерно, несмотря на свои необычные методы, оставил важный след в хирургии Средневековья. Его основной труд, Practica Chirurgiae, считается одним из первых хирургических руководств в Западной Европе. На мой взгляд, его заслуга не в том, что там описано что-то действительно полезное, действенное или нужное. Вовсе нет. Этот набор убийственных рецептов погубил не одну сотню энтузиастов самых разных сословий. Чтобы написать что-то полезное о медицине, Роджеру нужно было изобрести что-то полезное. Микроскоп, например. Но до этого было еще очень далеко.
Главной заслугой Роджера было то, что он систематизировал знания своего времени. Его подход к лечению травм – хотя и примитивный с современной точки зрения – базировался на логике и наблюдениях. Например, его предложения по использованию жира и трав для лечения ожогов и ран были в те времена логичным выбором. В сравнении с его современниками, например, с Гвидо из Аретцо и Роландом из Пармии, Роджер сделал больше для популяризации хирургии как дисциплины. Хирургов стало больше. Несчастных пациентов тоже, конечно, но ведь если чаще что-то делать, то будет расти и количество накопленных знаний. Рано или поздно начнут появляться уточнения, комментарии, заработает естественный процесс отбора.
Основной вклад Роджера в медицину можно свести к трем моментам:
Систематизация хирургических знаний – его Practica Chirurgiae описывает травмы от головы до ног, что делает его работу всесторонним справочником для хирургов. Простым и удобным в сравнении с 70-томными предыдущими изданиями, где, прежде чем дойдет до создания мази, нужно читать три книги, полные пространных мыслей о влиянии ветров и погоды на рану и идей о том, что такое голова в общем смысле, со ссылками на всех античных греков, которых автор найдет в своей библиотеке.
Влияние на будущее – Роджер открыл путь для создания последующих медицинских трудов, которые включали в себя уже более обоснованные методы лечения. Такое издание существенно легче редактировать. В нем уже нет «или так», «или эдак», «или вот так еще попробуй», «ну или вот так». Хотя абсурда все еще много.
Практическая хирургия – его методы лечения, хотя и грубые, были попыткой помочь пациенту с теми средствами, что были в наличии. Некоторые его идеи, например, касательно фиксации костей, со временем эволюционировали в современные методы. Со временем. Для нормальной фиксации нужен гипс. А еще лучше гипс и рентген. Но начав что-то системно записывать – перелом рук, перелом ноги, перелом всего, – Роджер уже создал базу для того, чтобы потом по этой классификации начали делать что-то полезное, уточняя ее, переписывая и дорабатывая.
Если говорить честно, Роджер, вероятно, никогда не осознавал, что его труды спустя столетия будут выглядеть как небольшой шаг в сторону современной хирургии. Его работа была столь же полезной, сколь и опасной, но все же чаша весов, на которых медицина взвешивалась как наука, едва заметно дрогнула. Все еще беспощадно указывая на «опасный бред», но на миллиметр дрогнула. И одним из самых интересных последствий этого был уход медицины в массовое производство.