Карл Готлоб Кюн (Carl Gottlob Kühn) был немецким врачом и ученым, который в начале XIX века опубликовал наиболее полное собрание сочинений древнегреческого врача Галена под названием Claudii Galeni Opera Omnia. Это издание, выпущенное в 20 томах между 1821 и 1833 годами, содержит оригинальные греческие тексты Галена с латинским переводом и комментариями. Издание Кюна стало стандартом для всех последующих исследований Галена, так как объединило практически все его работы, включая медицинские, философские и научные трактаты.

В ссылках на работы Галена, таких как MM 1.7, X.655 K или MM 1.7, X.654–3 K, используются следующие обозначения:

MM – это сокращение от Method of Medicine («Метод лечения»), одного из ключевых трудов Галена. Но могут быть и другие. De usu partium corporis humani («О назначении частей человеческого тела»), De temperamentis («О темпераментах»), De pulsibus («О пульсе»), De sanitate tuenda («О сохранении здоровья») и т. д. Числа после MM обозначают номер книги и главы (например, 1.7 означает книга 1, глава 7). X.655 K указывает на страницу в издании Кюна, где X – это том 10, а 655 – это номер страницы. Когда используется диапазон, как в X.654–3, это обозначает страницы 654 и 653.

Таким образом, работа с такими ссылками предполагает обращение к конкретному изданию Галена в собранных трудах Кюна, что позволяет точно найти соответствующий текст. Например, MM 1.7, X.655 K ссылается на книгу 1, главу 7 Method of Medicine на странице 655 издания Кюна. Это издание продолжает оставаться важным источником для всех, кто изучает труды Галена и античную медицину в целом. Эта информация вам понадобится, если вы решите, что моих изысканий вам мало и вы хотите особенно глубоко погрузиться в «септические» методы.

Сейчас нас особенно интересует именно Method of Medicine («Метод лечения»).

Одну из своих глав в этом произведении Гален начинает с нападок на «беспринципных фессалийцев», чья «методика» – это лишь пустое название, лишенное какого-либо содержания (MM 1.7, X.654 K.). В поиске лекарств они не используют научных определений (diorismoi эмпириков[157]), не устанавливают факты и обстоятельства дела («показания по самой природе дела рационалистов»), а просто излагают базовые вещи, известные любому обывателю: полые раны нужно заполнять, грязные – очищать и т. д. Они полностью упускают основную идею, продолжает он критику, что влажные состояния требуют меньше высушивающих медикаментов для возвращения к естественному виду, в то время как более сухие требуют их (влажных состояний) больше (1.7, X.654–3 K.). А само лечение должно быть индивидуализировано в зависимости от конституции пациента:

«Лучший врач для каждой болезни будет тот, кто предложит метод, позволяющий ему быть диагностом этих состояний и оценщиком конкретных медикаментов для каждого из случаев (болезни)» (T.: MM 1.7, X.655 K.).

Настоящая медицина требует индивидуальных рецептов: «думать, что есть одно общее лечение для всех, – вершина глупости». А дальше наш Гален проходится по двум основным школам медицины: эмпирической и методической (делятся по философским идеям).

«Но именно это и делают методисты, леча все на уровне общих категорий (1.7, X.655–7 K.). Эмпирики имеют противоположную проблему: они не настолько универсальны. Для них нет правильно разделяемых форм вещей. Они опираются на такие поверхностные характеристики, как возраст и пол, не понимая, что все это лишь общие индикаторы специфических вариаций, связанных с разными степенями горячего, холодного, сухого и влажного, которые на самом деле за них ответственны» (MM 1.7, X.654 K.).

Как вы помните, «что не вылечит лекарство, вылечит нож; что не вылечит нож, вылечит прижигание; что не вылечит прижигание, следует считать неизлечимым». При этом прижигание – крайне нежелательная практика. А из пользования ножом – могли только отрезать и зашить не глядя. То есть для гладиатора, легионера, любого обеспеченного римлянина фармакология оставалась чуть ли не единственной надеждой уйти из рук врача на своих двоих и без серьезных потерь. И вот этот свет в конце проктологического туннеля – «думать, что есть одно общее лечение для всех, – вершина глупости». А пол, возраст, состояние – это все определяется совокупностью, – святая святых – балансом и набором качеств из гуморальной теории. Как говорится, здравствуйте, приехали. К сожалению, Гален имеет в виду, что лечение и лекарства разные в каждом индивидуальном случае. И в своей философско-витиеватой манере излагает, что просто лечить больное, мыть грязное, зашивать распоротое – глупо. Он настаивает, что нужно оценивать все состояния, учитывать все особенности, чтобы индивидуально решать в каждом конкретном случае, что делать и как.

«В образе жизни (больного) можно усмотреть потенциальные различия в лечении (1.7, X.654–7 K.). Однако их (фессалийцев) практика по-прежнему ограничена их неспособностью сделать рационально обоснованный выбор действий в ситуациях, которые не соответствуют их общим категориям» (1.7, X.625–22 K.). И они не могут этого сделать, по мнению Галена, даже если используют «переход к аналогичному» как способ предложить возможные методы лечения в новых и беспрецедентных обстоятельствах. То есть даже похожие случаи нельзя лечить похожим образом, по его мнению, так как они все равно индивидуальны.

Он продолжает: «Поскольку эти моменты были достаточно дифференцированы (diôristai), давайте теперь вернемся к началу рассуждения и соберем все условия (diatheseis), которые могут возникнуть в случае раны, начиная с основного дисбаланса.

Если поврежденная плоть становится теплее или холоднее, чем должна быть, как возле, так и в самой ране, она потребует лекарства, которое… согревает или охлаждает, в зависимости от того, насколько плоть отклоняется от своего естественного состояния. Ни саркозис, ни наполнение, ни сращение, ни рубцевание не могут произойти, если состояние нижележащей плоти плохое. Однако очищение от грязи и удаление избыточного роста могут происходить, даже если плоть не находится в естественном состоянии…» (T.: MM 1.8, X.622–6 K.).

«Если вы хотите стимулировать естественные процессы заживления, нужно обеспечить определенные условия, одним из которых является хорошее состояние нижележащей плоти, иначе попытка будет тщетной. По этой же причине любой разумный и компетентный врач сначала будет стремиться уменьшить воспаление в пораженной части, прежде чем приступить к дальнейшему лечению» (1.8, X.626 K.).

«Эти дополнительные условия предоставляют дальнейшие указания, что необходимо сделать, и в каком порядке, это следует делать. В случае пациента, чья плоть стала ненормально теплой или холодной, нам нужно найти – или создать – лекарство, которое не только умеренно высушивает, но и согревает или охлаждает до нужной степени».

Важным моментом, хотя это вообще не очевидно из философских умозаключений Галена, является то, что нужно восстановить неидеальное состояние, как бы оно ни определялось, а восстанавливать нужно то, что является нормальным для конкретного пациента – а точное определение этого может быть нелегкой задачей. Еще бы! Ведь речь идет не об анатомии, а об эфемерных балансах.

«В случае, если требуется лечение, сначала следует попробовать препараты, которые умеренно согревают или охлаждают, так как отклонение, скорее всего, незначительное (и направление отклонения должно быть подсказано предыдущими обстоятельствами). Таким образом, сильно охлаждающие, опасные препараты, такие как белена, мандрагора и цикута, следует исключить, даже если у них есть соответствующие высушивающие свойства. И так же с сильно согревающими средствами, такими как сосновая смола, деготь и асфальт» (1.8, X.626–31 K.).

«Точно так же следует учитывать преобладающие внешние условия, будь то общие или конкретные, при оценке силы лекарства: в жаркие условия и сезоны требуются более прохладные препараты, и наоборот» (1.8, X.631–35 K.).

«И все это нужно соотносить с конкретным состоянием пациента и тем, насколько оно отклоняется от его нормы» (1.4, X.635–43 K.).

Мало того что «лекарства не может быть одного для всех», так еще и «состояние у всех разное», и подбирать лечение надо, соизмеряя все даже с погодой. И вот основываясь на таких заключениях – что раз от мандрагоры бросает в жар, а за окном в солнечной Греции +40, то ее нужно меньше, – многие современные авторы всерьез говорят, например, о «принципе дозирования лекарств у древних римлян». Современное точное понятие дозировки, которое выяснялось полезным эффектом, точным синтезом препаратов, годами, если не десятилетиями, двойных слепых исследований – все коту под хвост, потому что Гален не советовал есть мандрагору, которая вообще опасный галлюциноген, в жару, потому что… что?

Учитывая, что вообще весь выбор лекарств строится на гуморальной теории, можно смело называть это все антинаучным бредом. Даже выбор асфальта (да-да, древние греки знали асфальт!) для лечения ран не нужно комментировать. Однако ситуация еще более усложняется: «Противоположные показания (enantiai endeixeis) часто возникают в отношении одного и того же лечения, и о том, как с ними справляться, будет подробно рассказано далее… Нет ничего удивительного в том, что общая конституция пациента может быть более влажной [чем обычно], а пораженная часть – более сухой, или наоборот; и так же с теплом и холодом» (T.: MM 1.4, X.643 K.).

Гален развивает эту мысль. «Тело пациента может находиться в необычном для него состоянии, при этом состояние, которое является нормальным для него, может быть ближе или дальше от общего человеческого стандарта, рассматриваемого в целом или в связи с возрастом, полом и т. д. Все эти факторы необходимо учитывать, но основная цель будет заключаться в том, чтобы восстановить состояние пациента до его нормы, а для лечения пораженной части требуется учесть, каким должно быть ее нормальное состояние» (1.4, X.643–47 K.). Очевидно, что это сложный процесс.

И, как Гален уже подчеркивал, этот процесс будет включать в себя некоторые догадки, хотя в идеале они должны быть обоснованными и разумными (3.9, X.217 K.). Догадки! Серьезно? Это ведь не просто цитаты какого-то неизвестного автора. Это медицинские постулаты, на основании которых человечество полторы тысячи лет строило то, что называют историей медицины. «Тело пациента может быть в холодном состоянии, в то время как рана в горячем, но это может быть нормально». С серьезным видом над этим столетия ломали головы, наверное, особенно соглашаясь с фразой «это сложный процесс».

Продолжим:

«Наконец, есть дополнительные соображения, которые влияют на порядок выполнения частей комплексного лечения. Мы уже видели, что, когда целью является помощь Природе в восстановлении плоти, нижележащая плоть должна находиться в соответствующем нормальном состоянии (где „нормальное“ означает „нормальное для этого конкретного человека“), и если по какой-то причине это не так, то это должно быть решено в первую очередь. Здесь могут возникнуть определенные типы противопоказаний. Рассмотрим снова случай чрезмерно грязной полой раны.

Здесь присутствуют три ненормальных состояния: рана, полость и грязь. Порядок лечения начинается с удаления грязи, так как плоть не может нарасти или срастись, пока она не будет очищена. Вторым шагом будет заживление полости, так как если мы срастим или зарубцуем рану, мы уже не сможем заполнить полость» (T.21: MM 3.9, X.218 K.).

Это обычный порядок действий: сначала очистить от грязи, затем заполнить полость, а затем закрыть разрыв. Если добавляются «воспаление, эризипел, гангрена или простая или сложная дискразия» (T.21: MM 3.9, X.218 K.), то ситуация усложняется, но все равно работает естественный порядок лечения. Как он выглядит на практике?

«Во всех таких сочетаниях состояний ваша цель должна быть тройной. Первая будет зависеть от… того, что должно произойти. Это основное условие. Вторая – это то, что, так сказать, имеет статус предпосылки. Третья – это то, что называется срочным или неотложным. Хорошее состояние нижележащей плоти является основным условием, так как оно соединяет то, что было повреждено, и заполняет полость. Чистота – это предпосылка, так как грязь препятствует этому (заполнению), и, таким образом, предотвращает лечение… Учитывая эти вещи, вы сможете определить порядок лечения» (T.22: MM 3.9, X.219 K.).

«Предпосылки (очевидно) нужно устранить до того, как приступить к устранению основной причины, более того, обычно существует соответствующий порядок, в котором их следует решать (например, воспаление следует уменьшить до того, как рана будет очищена» (MM 3.9, X.219 K.; см. также 3.8, X.212 K. выше).

В логике философу Галену отказать нельзя, хотя и те процессы, которые он видит под состояниями травм и воспалений, ошибочны в корне своем. Чтобы вылечить рану, нужно, чтобы ничего не мешало. А что тогда срочность? Может быть, опасное состояние больного?

Нет. Срочность действует немного иначе. «Разные пациенты, частично в результате их различных базовых состояний, могут находиться в большей немедленной опасности от совершенно разных факторов. Предмет такой опасности представляет наибольшую и непосредственную угрозу для конкретного пациента, и должен решаться в первую очередь, даже если это иногда противоречит другим, в целом разумным, целям. Иногда ранения мышц вызывают спазмы, которые можно облегчить только, сделав надрез в мышце и нарушив ее способность к функционированию. Точно так же лечение серьезного кровотечения может временно или навсегда повлиять на возможность полного излечения остального состояния. Иногда спазмы требуют разрезания нерва, несмотря на долгосрочные негативные последствия. Наконец, некоторые вывихи нельзя вправить, не вызвав при этом спазмов. В таких случаях, будь они естественными или ятрогенными (Гален особенно критично относится к некомпетентным хирургам, которые из-за анатомического невежества вызывают необратимые повреждения нервов: MM 6.3, X.406 K.), врач должен сделать все возможное. А иногда это означает оставлять определенные состояния не вылеченными, если попытка лечения может вызвать еще худший исход» (3.9, X.220–1 K.).

Такое лечение больше похоже на попытки новичка-натуралиста без образования разобраться в устройстве сложного механизма, не вникая в инструкцию. Лечить спазм мышцы ноги – перерезанием нерва. Конечно, это работает, но и ампутация от вывиха тоже помогает. Завязывать артерии нитками и не очищать рану до снятия воспаления, которое и снимается-то с помощью гуморальных методов. Применение мандрагоры и белены? Серьезно? Наверное, многие гладиаторы, зная перспективы такого лечения, выбрали бы смерть на арене.

Мандрагора (Mandragora officinarum), как и белена, – растение из семейства пасленовых, в их составе содержатся смертельно опасные алкалоиды: скополамин (галлюцинации и состояние подавления), гиосциамин (антихолинергический эффект, подавляет передачу нервных импульсов), атропин (способствует расширению зрачков, учащению сердцебиения и вызывает сухость во рту). В больших дозах – смертельны. А какие дозы большие? Откуда Гален знал индивидуальную дозировку того или иного растения? А он и не знал.

Если честно, с таким багажом знаний удивительно, что хоть кто-то выживал. А ведь выживал. Но как?