Вскоре после того, как в замке перестал появляться священник, старый Лоренс заметил однажды ночью, к своему удивлению, свет в окошке колокольной башни. Вначале это был дрожащий красный лучик, вспыхнувший всего на несколько минут, – он виднелся в комнате, потом, казалось, проникнув через окно, спустился во двор и там пропал. Колокольная башня была расположена в углу здания, как раз напротив той башни, где обосновалось маленькое отверженное семейство.

Появление тусклого красного луча в комнате колокольной башни встревожило всю семью. Никто не знал, что и думать. Лоренс, который сопровождал своего прежнего хозяина, деда молодых леди, – да покоится душа его на Небесах! – в военном походе в Италию, решился узнать, в чем тут дело, и, захватив большие седельные пистолеты, направился по коридору к башне. Но поиски не принесли результата.

Загадочный свет породил у обитателей замка сильное беспокойство – им, разумеется, не могла прийтись по вкусу мысль, что в старом здании по соседству с ними мог поселиться посторонний и, чего доброго, опасный жилец – или даже несколько жильцов.

Очень скоро свет показался снова, в той же комнате, сделавшись устойчивее и немного ярче. Бормоча сквозь зубы проклятия, старый Лоренс вновь облачился в доспехи и на сей раз всерьез приготовился к столкновению. Юные леди, затаив дыхание, наблюдали из большого окна своей твердыни за противоположным углом двора. Но когда Лоренс, скрывшийся в обширных строениях напротив, должен был уже приближаться к комнате, откуда исходило зловещее сияние, оно постепенно поблекло и наконец совсем исчезло, а через несколько секунд он крикнул из арочного окна, что не знает, куда девался свет.

После этого огонек в большой комнате колокольной башни видели часто, едва ли не каждый день. Именно там в старину, в годину опасностей и тревог, феодалы из рода Де Лейси чинили суд над своими пленными врагами и, как рассказывают легенды, зачастую оставляли им на исповедь и молитвы не больше времени, чем требовалось, чтобы подняться на вершину башни, где их вешали на зубчатой стене в назидание всем тем злонамеренным, кто наблюдал это зрелище снизу.

У старого Лоренса таинственное свечение вызывало недовольство и тревогу; чтобы выследить неизвестного наглеца, он перепробовал множество всевозможных хитростей, но тщетно. Однако можно считать неоспоримым фактом (как я полагаю), что любое явление, сколь бы ошеломляющим оно вначале ни казалось, вскоре перестает беспокоить и даже удивлять наблюдателей, если оно повторяется достаточно регулярно и не дает никаких новых поводов для страха.

Таким образом, обитатели замка привыкли к загадочному свету. Он не причинял им вреда. Старый Лоренс, когда выходил на заросший травой двор, чтобы выкурить в одиночестве трубку, бросал обыкновенно тревожный взгляд на неяркий огонек, видневшийся в темном проеме, и бормотал молитву или ругательство. Но от охоты на неизвестного чужака он отказался, признав ее безнадежной затеей. Что касается Пегги Салливан, старой служанки, выполнявшей самую различную домашнюю работу, то она избегала смотреть на заколдованное окошко, а если все же замечала случайно краем глаза его тусклое свечение, то осеняла себя крестом или принималась перебирать четки, причем складки на ее морщинистом лбу еще более углублялись, а лицо покрывалось мертвенной бледностью и испуганно вытягивалось. Ее не успокаивало легкомыслие, с которым молодые леди, утратившие всякое почтение к призраку (ибо привычка рождает пренебрежение), вели о нем разговор и даже шутили.