Старейшие скандинавские законы затрагивают вопросы лишь так называемой черной магии, цель которой – умертвить человека. Постепенно это понятие расширилось; в него также включили причинение серьезного вреда не только людям, но и скотине (в первую очередь коровам). Белая магия, направленная на лечение недугов и привлечение удачи на охоте и рыбалке, средневековых шведских юристов не волновала.

С XIII века шведские церковники активно начинают бороться с суевериями, и в епископские суды направляются многочисленные дела о применении белой магии. Осуждению подвергается даже ношение амулетов и вычисление благоприятных и неблагоприятных дней. Наказания за это были не слишком суровыми: за суеверия и предрассудки вынуждали просить прощения перед приходом и замаливать грехи. В исключительных случаях мага-грешника отлучали от церкви.

Но все это продолжалось лишь до тех пор, пока Швеция была католической страной. В этот период священники и сами активно практиковали «белую магию»: изгоняли духов, лечили молитвами и травами. Сельские врачи появились здесь довольно поздно: даже в XVIII столетии лекарей со специальным образованием можно было найти лишь в крупных значимых городах. На одного врача приходилось тогда почти 4800 человек, так что на профессиональную помощь могла рассчитывать исключительно элита общества. Удел остальных – обращаться к знахарям и в монастырские лечебницы.

После Реформации XVI века Швеция превратилась в страну лютеранскую. Монастыри разрушили, а монахи, не принявшие новую веру, отправились в странствия, продолжая читать знакомые молитвы. В них то и дело звучали призывы к Деве Марии и святым, когда речь заходила о благополучии в доме, удачном течении беременности и родов. К Богу обращались перед тем, как развести огонь, отправиться на охоту, приступить к новому делу.

Протестантизм счел подобные ритуалы бессмысленными предрассудками. К ним же причислили окропление святой водой, поклонение мощам и обряды изгнания бесов. Все, что до этого считалось нормой и «белой магией», в одночасье превратилось в преступление против Бога – во всяком случае, официально. В действительности же искусство монашеского врачевания и молитвы стали частью народной медицины, особенно в селах и бедных городских кварталах.

Церковь решила с этим бороться. Особое рвение в охоте на знахарей и целителей проявил архиепископ Абрахам Ангерманнус. В 1596 году он предпринял поездку по Швеции с целью «очистить страну от грехов и преступлений». Объехав провинции Вестергётланд, Смоланд и Эстергётланд, Ангерманнус выявил 140 случаев колдовства и применения заклинаний.

Если преступление было не слишком тяжким, провинившегося на месте высекали розгами или обливали водой

Если преступление казалось не слишком тяжким, виновника на месте высекали розгами и обливали водой. В иных случаях дело направлялось в суд, что положило начало сотрудничеству между церковью и государством. Ангерманнус осуждал все: суеверия, гадания, предсказания, лечение травами, привороты-отвороты и, конечно, заклинания.

Среди подсудимых оказались в первую очередь женщины, которые утверждали, что при помощи заговоров могут избавить от зубной боли, удушья, вывихов, воспалений и прострелов в спине. Все это Ангерманнус считал чертовщиной и сговором с дьяволом, который помогал разбогатеть, заполучить удачу или выздороветь. Лекарей и колдунов архиепископ называл слугами Сатаны, совершавшими преступления против Бога.

Доказательства его правоты предоставляли сами обвиняемые. Так, по распоряжению Ангерманнуса перед судом предстала Гуннил с острова Висингсё (Visingsö). У нее хранилось девять браслетов из коры рябины, на каждом из которых было по пять узелков. При помощи этих «волшебных предметов» Гуннил заманивала в озеро рыбу и забирала молоко у чужих коров. По ее словам, обучил ее сам дьявол, которого она встретила в четверг вечером у реки. Он обещал ей богатства в обмен на душу и заверял, что избавит ее от всех проблем. Позже, на Пасху, Гуннил совершила таинство Евхаристии, после чего дьявол снова явился к ней и сообщил, что более не имеет над ней власти. Дальнейшая судьба Гуннил неизвестна.

В Швеции церкви так и не удалось добиться включения «безвредной формы колдовства» в основной свод законов. Одна из причин этого – отсутствие формального истца.