Этот город странен, этот город непрост,
Жизнь бьет здесь ключом.
Здесь все непривычно, здесь все вверх ногами,
Этот город – сумасшедший дом.
Еще в начале 1992 года «Ночлежка» разработала программу профилактики бездомности – «Бездомность», описывая, какие шаги нужно сделать властям и обществу для того, чтобы снижать риски появления новых бездомных, с одной стороны, а с другой – чтобы адаптировать бездомных к жизни в обществе после декриминализации бездомности как явления, то есть после отмены уголовного преследования. Потому что эти люди, официально перестав быть для государства преступниками, должны были вписаться в социальную модель общества, то есть во все эти социальные структуры получения пенсий, пособий, инвалидности, медицинской помощи и так далее. Кроме того, программа поднимала другие насущные проблемы: тогда уже появились первые биржи труда, были созданы Министерство труда России и Комитет по занятости в Петербурге, то есть Правительство понимало, что рынок труда стал свободен, соответственно, официально появились безработные, ведь что при Советском Союзе такого понятия, как безработица, не было (что тоже отголосок отмены 209‑й статьи).
Шаг был один и очень простой – мы предлагали изначально разделить бездомных на две большие категории, чтобы было проще принимать такое решение на городском уровне. Первая категория – это те, кто потерял жилье в Петербурге и имеет прямое отношение к городу. Вторая категория – приезжие, которые приехали в Петербург в поисках лучшей доли. Должен был быть разумный компромисс, что бездомными, которые являются бывшими жителями города, занимается городская власть, решая ошибки и проблемы советского времени в отношении этих людей. А иногородними бездомными отлично бы занималась общественная организация.
Основная задача была как раз в том, чтобы государство нас заметило как общественную организацию, начало с нами считаться как со структурой, значимой для жизни города. И мы надеялись, что наша работа наконец начнет финансироваться не из-за рубежа и не из пожертвований, что имеет очень высокую степень риска. И поскольку наша деятельность системная, то будет финансироваться из бюджета, ведь мы решаем городскую проблему. Плюс к тому, конечно, мы преследовали с этой программой свой меркантильный интерес, скрывать не буду. Мы планировали, что принятие такой программы позволит «Ночлежке» получать бюджетное финансирование – за оказание услуг «социалистов» по заказу государства. То есть мы бы оказывали бездомным услуги по заказу государства.
По большому счету (тогда я это тоже использовал в качестве аргумента), мы занимались обеспечением социальной безопасности, потому что выявляли очаги, например, по туберкулезу. Эти люди должны получать медицинскую помощь, ведь если у них открытая форма, а они ездят с жителями города в общественном транспорте, то они представляют угрозу здоровью людей. Это не значит, что их нужно хватать и изолировать, их надо лечить. Если бездомные не имеют возможности получать пособие как безработные или трудоустроиться и поэтому идут воровать, то государство должно платить им пособия для того, чтобы они не совершали преступление от голода. Похожую ситуацию мы сейчас, кстати, видим с мигрантами – их много, работы мало, они вынуждены идти на имущественные преступления. Плюс к этому уже сейчас мы имеем в полный рост то, о чем мы предупреждали тогда: когда бездомных нещадно эксплуатируют – под эгидой домов трудолюбия (абсолютно дискредитированое понятие) их вывозят на работы, отбирая документы, – и это фактически узаконенное рабство, а государство ничего не делает.
Предполагалось, что из бюджета можно будет профинансировать строительство дома быстрого развертывания. В Калининском районе даже местный Совет депутатов принял решение: они выделили нам участок земли, на котором этот ночлежный дом можно было бы поставить. Но опять же из-за того, что бюджет был дефицитный, как и понимание со стороны властей, нам сразу же отказали в Комитете по финансам, сказав, что мы зря пытаемся подать заявку на финансирование одного дома ночного проекта, потому что если это не программа, то по заявке общественной организации никто вам денег бюджетных, естественно, не даст.
Поэтому мы решили вынести эту программу на рассмотрение Президиума Ленсовета, чтобы дальше она обсуждалась на сессии Ленсовета – и в случае принятия ее финансирование попадает в бюджет Санкт-Петербурга на 93‑й год. В 1992 году эта программа не прошла, потому что на заседании Малого Совета тогдашний председатель Ленсовета Александр Беляев спросил представителя Комиссии по социальной политике Юрия Нестерова об их позиции. И Юрий Нестеров заявил, что на заседании комиссии это не обсуждалось. Думаю, он поступил так из своих личных соображений, ведь с ним не посоветовались и не согласовали, а программу мы готовили с другими депутатами. Так программа просто не прошла утверждение в Ленсовете. «Программа была вынесена на рассмотрение Президиума Горсовета, который не принял ее, однако не прозвучало практически никаких претензий, кроме, пожалуй, одной – если станем помогать бездомным, то сбегутся бездомные со всей страны сюда к нам», – написали тогда в газете «Вечерний Петербург». Страхи, кстати, совершенно дурацкие, потому что у Петербурга были все шансы стать городом, победившим бездомность.
В 1993 году вышел Указ президента «О мерах по предупреждению бродяжничества и попрошайничества», где четко был обрисован важный момент – преобразовать все приемники-распределители, в которых когда-то сидел я, в центры социальной реабилитации для бездомных. Но этого не произошло. В здании того приемника-распределителя на Бакунина, 10А, который помогал нам в Петербурге, теперь находится база ОМОНа… Да и вообще – никаких центров социальной адаптации на базе бывших спецприемников, естественно, сделано не было. Но в исполнение этого указа Президента в Петербурге был создан Центр социальной адаптации для бывших заключенных, который расположился на Бухарестской улице, второй Центр позже был открыт у станции метро «Московские ворота».
Указ Президента Российской Федерации «О мерах по предупреждению бродяжничества и попрошайничества» от 02 ноября 1993 г. № 1815
«В целях оказания социальной, медицинской и иной помощи лицам без определенного места пребывания или жительства, обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения и укрепления общественного порядка ПОСТАНОВЛЯЮ:
1. Впредь до принятия соответствующих законодательных актов Федеральным собранием Российской Федерации Совету Министров – Правительству Российской Федерации, органам исполнительной власти республик в составе Российской Федерации, краев, областей, автономной области, автономных округов, городов федерального значения осуществлять меры по предупреждению бродяжничества и попрошайничества.
2. Совету Министров – Правительству Российской Федерации совместно с органами исполнительной власти республик в составе Российской Федерации, краев, областей, автономной области, автономных округов, городов федерального значения реорганизовать в 1993 году – полугодии 1994 года приемники-распределители органов внутренних дел для лиц, задержанных за бродяжничество и попрошайничество, в центры социальной реабилитации указанных лиц для оказания им социальной, медицинской и иной помощи.
Центры социальной реабилитации также создаются органами исполнительной власти республик в составе Российской Федерации, краев, областей, автономной области, автономных округов, городов федерального значения.
Временно, до создания центров социальной реабилитации, сохранить за приемниками-распределителями органов внутренних дел их правовой статус и функциональное назначение.
3. Помещение лиц, занимающихся бродяжничеством и попрошайничеством, в центры социальной реабилитации допускается с санкции прокурора на срок не свыше десяти суток.
При установлении, что задержанный является гражданином другой страны, органы внутренних дел обязаны сообщить о задержании в соответствующее посольство или консульство.
4. Возложить:
выявление лиц, занимающихся бродяжничеством и попрошайничеством, задержание и доставление их в центры социальной реабилитации, установление личности задержанных, а также обеспечение общественного порядка и охрану указанных учреждений на органы внутренних дел;
медицинское освидетельствование и направление этих лиц на лечение на органы здравоохранения;
направление в учреждения органов социальной защиты, а также определение основания и порядка выплаты пенсий и пособий указанным лицам на органы социальной защиты населения;
трудоустройство или определение выплаты пособий по безработице – на Федеральную службу занятости России.
5. Совету Министров – Правительству Российской Федерации в 2‑месячный срок:
разработать и утвердить типовое положение о центрах социальной реабилитации лиц, занимающихся бродяжничеством и попрошайничеством, а также предложения о порядке и основаниях медицинского освидетельствования и лечения больных из числа лиц, занимающихся бродяжничеством и попрошайничеством;
определить порядок финансирования этих учреждений, условия оплаты труда их работников;
разработать единые правила учета лиц, занимающихся бродяжничеством и попрошайничеством.
6. Внести Указ Президента Российской Федерации «О мерах по предупреждению бродяжничества и попрошайничества» на рассмотрение Федерального собрания Российской Федерации.
7. Настоящий Указ вступает в силу с момента опубликования.
Москва, Кремль
2 ноября 1993 г.
Президент
Российской Федерации
Б. Ельцин
Тогда вместе с Комитетом по социальным вопросам и с этим Центром социальной адаптации в 1995 году мы сделали новый заход на комплексную программу для города, которая была чудесным образом принята в январе 1997 года. С гордостью скажу, что это было постановление № 1 Заседания правительства от 16 января 1997 года. Первое заседание правительства 1997 года!.. Постановление – номер один!.. Это показывает именно то, насколько эта программа была важна для того состава правительства, который был в Петербурге. И, соответственно, в рамках этой программы действительно была создана городская служба регистрации бездомных, которая ориентировалась на нынешних и бывших жителей города.
Власть обратила внимание на бездомных, поскольку изменился и их состав. Если раньше это были действительно по большей части маргинальные люди – те, кто освободился из мест лишения свободы, беженцы, забулдыги, бродяги и алиментщики, то в 1990‑х появились люди, которых реально кинули на жилье, – одинокие пенсионеры, люди с психическими отклонениями, ведь закрывались психиатрические стационары легкого типа – все эти люди, естественно, становились жертвами черных риелторов. Правительство совершило большую ошибку, предоставив людям право свободной приватизации жилья (что важно), не предоставив им базовых знаний по управлению собственностью, в результате чего самые незащищенные стали первыми жертвами «квартирных проходимцев». Плюс целенаправленные дельцы от недвижимости искали одиноких пенсионеров, алкоголиков, выпускников детских домов. Ситуация с жильем в городе была жуткая – не было даже единого кадастра!.. И наконец-то власти поняли, что эта проблема действительно есть, она серьезная, поэтому Программа и была принята с легкостью.
Из нее вышла Межведомственная комиссия по проблемам профилактики бездомности, куда я вошел в качестве заместителя председателя Щербакова, курировавшего после Мутко Комитет по соцвопросам. Мне вообще везло на бывших моряков: Александр Щелканов, который своим волевым решением дал бездомным возможность получать продовольственные карточки в декабре 1990‑го, был капитаном 1‑го ранга; Вячеслав Щербаков – вице-адмиралом, бывшим морским офицером был и Александр Ржаненков, помогавший лоббировать Программу.
Наталия Евдокимова, председатель Комиссии по социальным вопросам Законодательного собрания:
«Бюджет города тогда был просто минимум-миниморум. Отменялись многие социальные выплаты. Например, школьников раньше кормили бесплатно – перестали. И когда я (мало что понимая в законодательной практике) первый раз вышла на трибуну со своим первым предложением – вновь кормить детей в школах за счет бюджета, меня спросили: “А сколько детей в школах, ты знаешь? А в каких классах они учатся, знаешь? А сколько стоит завтрак и обед, знаешь? Нет? Ну иди, думай”. Только во втором созыве Законодательного собрания удалось принять этот закон о питании школьников. Была очень тяжелая инфляция, а выплаты оставались в рублях, ценность которых быстро падала. Бюджет нам приносили на нескольких страницах. Бюджет был дефицитным – денег катастрофически не хватало.
Когда Валерий Анатольевич Соколов пришел с идеей принять Программу помощи лицам без определенного места жительства, я была председателем Комиссии по социальным вопросам. Это был уже мой третий год пребывания в Законодательном собрании. И нам с Валерием предстояло понять, как расставить приоритеты и объяснить, что да, есть дети-сироты, есть многодетные семьи, есть старики-пенсионеры, есть инвалиды, и, с другой стороны, есть лица без определенного места жительства – в общем, по большей части это люди еще и не пенсионного возраста, и не дети, и не инвалиды, хотя инвалидизировались очень быстро, пребывая в таких жутких условиях. Где найти аргументы, как объяснить в условиях жуткого дефицита бюджета, что бездомные тоже нуждаются в социальной защите.
Это была первая социальная программа в городе – с нее мы начали. К концу моего срока мы приняли более 50 социальных городских программ. Опыта у нас не было. Мы не знали, как ее формировать. Не понимали, что мы должны в этой программе написать. Пошли по типу бюджета – правда, у нас была только расходная часть. Помог мой опыт программистки. В программе надо было написать, что необходимо сделать, то есть мероприятия, какие средства для этого надо выделить, время выполнения этих мероприятий и ответственных за их выполнение. И начались проблемы. Общество было очень стратифицировано – разделено на несоприкасающиеся части. Наши депутаты зачастую не понимали проблемы бездомных, не могли понять людей, у которых нет квартиры, считали их самих виновными в этой ситуации. И ответ был простой: иди работай, снимай квартиру – в чем проблема? Помогло то, что на комиссии по социальным вопросам тогда выступил сам Валерий, рассказав о положении дел, ведь депутатов надо было убедить в том, что эта программа нужна не только для бездомных, но и для всех жителей города. Потому что пребывание их на улицах создает опасность для всех. Когда человек голодный, он может украсть, антисанитарные условия, в которых эти люди пребывают, – это опасность эпидемий. В программе закладывалось и создание рабочих мест, и создание системы ночлежных домов, где эти люди могли хотя бы переночевать, и медицинское обеспечение. Эти доказательства позволили нам в результате принять программу. И это было очень большое гуманистическое достижение Законодательного собрания.
Другое дело, что не очень понятно было, как это делать, – опыта не было: помогали члены общественных организаций. Эта Программа научила нас работать с программами».
Закон Санкт-Петербурга от 28.04.1997 № 70–22 «О городской социальной программе «Помощь лицам без определенного места жительства и занятий и освобожденным из мест лишения свободы»» принят ЗС СПб на 3 года, а затем продлен еще на 2 года».
Александр Ржаненков, зампредседателя Комитета по социальным вопросам:
«Благодаря Программе в районах начали создаваться пункты временного проживания и пункты для того, чтобы дать возможность каждому району размещать временно лиц без определенного места жительства. Курировал работу Комитет по социальным вопросам, который возглавлял тогда Виталий Мутко, а я был его заместителем, и на этот комитет замыкались все остальные комитеты. Структурно: образование, здравоохранение, труд и занятость, жилье – все это было под Комитетом по социальным вопросам. Благодаря инициативе “Ночлежки”, которую организовал Валерий, мы прочувствовали необходимость создания в каждом районе какой-то системы, которая занималась бы бездомными, потому что одного общественного органа было недостаточно. И тогда практически в каждом районе постепенно начали создаваться пункты ночного пребывания. Были разные варианты, в зависимости от возможностей района. Например, в Колпино он возник на базе детского сада: тогда демография у нас была сложная, и детские садики передавались под различные ведомства – так, колпинский детсад перепрофилировали в районную ночлежку ночного пребывания. Кстати говоря, там же, в Колпино, было реконструировано и организовано государственное учреждение для освобожденных из мест лишения свободы.
Следующие объекты возникли в Центральном и Адмиралтейском районах, но потом система была создана везде. Она есть и сегодня. Благодаря “Ночлежке” мы создавали систему особой помощи и ухода в зимний период времени. Мало того, благодаря Программе, “Ночлежка” начала системно получать хоть какие-то финансовые меры поддержки за счет города – субсидии на те нужды, которые были востребованы.
Кстати говоря, наш опыт был применен в других субъектах федерации, в частности, в Москве и в других городах. Вот по такой схеме начали создаваться какие-то учреждения, где размещались лица без определенного места жительства. Но это в большей степени касалось больших городов, в других регионах таких необходимостей и не было, потому что бездомные тянулись в Петербург и Москву.
С учетом меняющегося законодательства, мы были вынуждены отменить постановление правительства по регистрации лиц без определенного места жительства, потому что это противоречит на сегодняшний день соответствующим законодательным нормативным документам. Но, кстати говоря, в закон, внесенный в Социальный кодекс, теперь добавлено обязательное обеспечение жильем лиц без определенного места жительства. И все это получилось благодаря тогдашнему взаимодействию “Ночлежки” и Смольного».