Кошмар какой-то.

Я слышу ее. И она не тихая. Кровать стучит о стену между нашими с Логаном комнатами, уничтожая все шансы заснуть, пока Эш снова и снова повторяет что-то нецензурное. Никогда бы не подумал, что у нее такой грязный рот, но, думаю, она готова на все, когда того требует ситуация.

Я закрываю глаза рукой, выкидывая из головы представления о том, как она выглядит прямо сейчас. Ее спутавшиеся волнистые волосы струятся по спине, кожа порозовела, губы чуть приоткрыты, когда она качает бедрами, гонясь за оргазмом.

Черт. Бы. Меня. Побрал.

Я поворачиваюсь на бок и прижимаю подушку к уху, но звуки от этого не приглушаются. Это только подкармливает мою зависимость от девушки, что мне не принадлежит. Я знаю, что это она. Звуки секса могут быть похожи на кого угодно. Но это? Это другое. Эти звуки окрашены чем-то. Фальшью. Они слишком преувеличенные, как в плохом порно. Будто она знает, что я слушаю. Будто она хочет доказать мне свою правоту. Я сомневаюсь в том, что она получает удовольствие. И осознание этого только сильнее злит меня.

Швырнув подушку в противоположную стену, я иду в ванную, закрываю за собой дверь и сжимаю свой член через ткань моих черных боксеров.

У меня стоит.

Черт, с меня буквально течет. Для нее. Чтобы я был тем парнем, выбивающим эти звуки из ее горла. Даже если они фальшивые и преувеличенные, они все еще принадлежат ей. Солнышку. И у меня стоит, потому что за стенкой сейчас она. Будто она забралась мне под кожу и не хочет оставлять меня, нахрен, в покое.

Звуки, что она издает, похожи на что-то неземное. Предчувствие. Обещание.

Это пытка.

Закрывая глаза, я прислоняюсь спиной к двери и достаю член из боксеров. Я провожу по головке, представляя, как мое имя срывается с ее губ, как мои руки исследуют ее тело. Я вожу рукой все быстрее и быстрее, воображая, как мои пальцы путаются в ее волосах, влажные губы сжимаются на моем члене. Дыхание учащается, сердце колотится о грудную клетку, когда я кончаю себе в руку, а ее имя срывается с моего языка.

Я откидываю голову на дверь, осознавая, что именно я сделал и насколько это все неправильно.

Теперь мне точно нужно купить шумоподавляющие наушники или подобную херню. Потому что слышать Логана – это одно, но слушать то, как Эш спит с кем-то, кроме меня? Это худшая пытка.

Но, наверное, я это заслужил.

Это мучительное страдание.

В конце концов, я первый ранил ее. Я увидел это на пороге дома Мии. Когда Эшлин поймала меня на ласковом моменте с ее лучшей подругой.

Она просто стояла там, и это было хуже пинка по яйцам. Это было больно.

И это полностью моя вина.

Я мотаю головой и крепко зажмуриваюсь, отчаянно желая стереть это воспоминание, но оно никуда не уходит. Оно только усиливается. Как будто у меня в груди ковыряют ножом.

Я прокололся. Но я не знал, что они живут вместе. Я не понимал, что моя попытка выкинуть Эш из головы только сильнее укрепит ее место в ней.

Но сейчас я понимаю это.

И она никуда не денется, я чертовски уверен в этом.

Я склоняю голову набок и прислушиваюсь, расслабляя мышцы. По крайней мере, сейчас тихо. Должно быть, Логан закончил. Может, я наконец посплю хоть немного. Мой член все еще не удовлетворен, но я засовываю его обратно под боксеры, мою руки и открываю дверь. За ней стоит смущенная Эш, завернутая в плед. Она выглядит чертовски виноватой. Будто поймала меня на том, что мне не следует делать. Будто слышала, как я мастурбирую. Будто слышала, как я произношу ее имя, кончая в руку как подросток.

Ее кожа раскраснелась, как я и предполагал, и она прикусывает нижнюю губу, поглядывая на меня из-под темных ресниц.

– Эм… прости, если я… – ее голос обрывается, свет из ванной отбрасывает наши тени на темный коридор.

– Прервала мою мастубрацию? – спрашиваю я, подходя ближе к ней.

Я слишком взвинчен адреналином, чтобы отступить сейчас, когда она передо мной. Она отзеркаливает мои движения до тех пор, пока не упирается спиной в противоположную стену. Я продолжаю преследовать ее, и она тихо ахает, когда я оказываюсь так близко, что нас разделяют лишь плед и мои боксеры. Она пахнет сексом и ванилью. Это не должно возбуждать меня, но все же возбуждает.

– Или ты извиняешься за то, что не давала мне уснуть своими стонами? – рычу я.

Она сглатывает.

– За что конкретно ты извиняешься, Эш?

Она снова смотрит на меня и пожимает голым плечом. Одеяло съезжает на пару сантиметров и открывает больший участок ее гладкой кожи. У меня слюни текут, мне приходится заставлять себя стоять прямо, хотя все, чего я хочу – это впиться зубами в каждый сантиметр открытой обнаженной кожи прямо в темном коридоре.

Я не знаю, как ей удалось залезть так глубоко мне под кожу за такой короткий промежуток времени, но все-таки ей удалось сделать это. И я слишком близок к тому, чтобы потянуть за узелок ткани, что она сжимает своими крошечными кулачками на груди, и увидеть, так ли она идеальна, как я думаю.

– Вижу, он заметил платье, – добавляю я, подначивая ее сказать обратное.

– Не твое дело, – ее взгляд мрачнеет, пухлые губки поджимаются.

– Думаю, ты сделала это моим делом, когда решила пройти кастинг в порнофильм в соседней комнате.

– Ты думаешь, я притворялась? – она ахает, ее челюсть опускается.

– Мне кажется, в тебе было больше энтузиазма, чем в прошлый раз, когда ты была здесь.

– Может, я сегодня была в более подходящем настроении, – противопоставляет она, ее тихое дыхание заставляет ее грудь выглядеть еще лучше, особенно когда я так нависаю над ней.

– И с чего бы это, Солнышко?

Кончик ее языка показывается между губ, когда она смотрит на меня снизу вверх. Снова. Соблазняя меня. Дразня меня, пусть и не подозревая об этом. Я обхватываю ее с обеих сторон от головы, упираясь руками в стену позади нее и наклоняясь ближе. Ее воздух – мой воздух. Ее дыхание – мое. А ее запах? Я хочу натереться им полностью. Вбить в память. Смешать его со своим, пока мы с ней не станем единым целым и ничто не сможет забрать ее у меня.

– Скажи-ка мне вот что, – говорю я хриплым голосом. – Думала ли ты обо мне, когда он снимал его с тебя?

Эш снова сглатывает, но я вижу правду в ее застенчивом взгляде. Она думала. Что означает, что звуки, что она издавала, были не такими уж и фальшивыми, как я надеялся. И осознание этого только сильнее злит меня.

– Рассказать тебе кое-что, Солнышко? Ты не можешь сравнивать меня с ним. Ты и представить себе не можешь, каково быть со мной, когда его член находится в тебе. Хочешь знать, почему? – Я приближаюсь, верхняя губа вздергивается, когда я прислоняю свой лоб к ее, требуя все ее внимание.

– Почему? – шепчет она, и этот тихий с придыханием звук посылает электричество в мой напрягающийся член.

Мне нужна каждая капля силы воли, чтобы не потереться им о нее.

– Как и говорил, я всегда веду себя как джентльмен, – напоминаю я ей. – А тот мудак, с которым ты спишь? Ему все равно, кончила ты или нет. Это так.

Это не вопрос, но ее щеки все равно заливаются краской.

– Так скажи мне, – давлю на нее я. – Ты кончила?

– Не твое дело.

– Думаю, кончила, – решаю я. – Но только потому, что думала обо мне. И если твое воображение привело тебя сюда, подожди, пока мои руки доберутся до тебя.

Я отталкиваюсь от стены и иду в ванную. Та самая футболка с логотипом университета, в которой я впервые застукал ее, сложена на моем комоде. Я беру ее, выхожу в коридор и бросаю ее. Она рефлекторно ловит ее, приоткрывая свою грудь, прежде чем снова завернуться в ткань.

Ее голубые глаза пристально смотрят на меня.

– Одеяло выглядит соблазнительно, – говорю я хриплым голосом. – Но мне ты больше нравишься в моей футболке.

Я закрываю за собой дверь спальни, оставляя ее в ошеломленном молчании, и достаю член, чтобы снова удовлетворить себя, переигрывая наш разговор и дюжину других сценариев, где мы оказываемся по одну сторону двери, а не по разные.