Первого сентября природа почувствовала, что по календарю наступила осень и все небо затянуло облаками. От этой внезапной серости Максиму было особенно тяжело просыпаться, а потому он пропускал уже третий будильник. Наконец, в его комнату без стука зашла сестра и, наклонившись к самому его уху, сказала:

– Ну все, хватит спать! Нам выходить скоро.

Утро первого дня осени закружилось каруселью. Максим с Полиной наспех собирались на линейку, пока мама готовила им завтрак. Наспех перекусив, они выскочили из дома и двинулись в сторону остановки.

– Блин, завидую тебе, – по пути сказала Полина.

– Чего это?

– Одиннадцатый класс, тоже хочу.

– Да, тебе тоже немного осталось. Только пока не надо мучиться, решать, куда поступать, какие сдавать экзамены, – поправляя немного тесный пиджак, с размером которого не угадал в онлайн-магазине, ответил Максим.

– Да ты же уже решил, – удивилась Полина.

– Как это?

– Сам же говорил, поедешь в Питер, в Политех поступать, – высматривая автобус на дороге, ответила она.

– А, так это если получится. Пока же ничего не понятно.

– Тогда лови момент, выпускной класс же для этого? Ходи там на все олимпиады, курсы. О, едет!

– Спасибо, Полина, чтобы я без тебя делал, – усмехнулся старший брат.

– Естественно, без моей мудрости, – она посмотрела на него с важным видом, но через секунду рассмеялась.

Когда они подбежали к школе с остановки, то поняли, что уже ужасно опаздывают. Одиннадцатиклассникам нужно было стоять первыми в линейке, чтобы вести первоклашек.

Максим искал глазами свой класс. К своему удивлению он обнаружил, что люди, с которыми он проучился уже десять лет, довольно сильно изменились всего за три летних месяца. Некоторые девчонки сменили цвет волос, парни вытянулись, а у кого-то даже появились настоящие, пусть и небольшие усы. Максиму стало интересно, покажется ли и он им другим.

– Здравствуйте, Валентина Дмитриевна! – завидев классную руководительницу, сказал он.

Она повернулась к нему в легком недоумении, точно первый раз его видела, а потом воскликнула:

– Кудряшов! Вот про кого мы забыли, – Валентина Дмитриевна огляделась по сторонам. – Ничего, сейчас быстро найдем тебе первоклашку.

Учительница поспешила в сторону толпы детей, а Максим остался стоять в растерянности. Неужели его классная руководительница могла вот так про него забыть? Он, конечно, знал, что иногда мог быть излишне скромным и молчаливым на людях, но не ожидал, что настолько. Чтобы не расстраиваться, Максим решил списать забывчивость учительницы на ее не самый молодой возраст.

– Макс, привет, – протянул ему руку одноклассник.

– Олег, – ответив рукопожатием, сказал он.

– Тебе первоклашку забыли найти? – усмехнулся он.

– Ага, – Макс стушевался и начал особенно усилено поправлять костюм, который теперь казался ему еще более тесным.

– Да ниче, сейчас найдут. Вон их там сколько, – Олег похлопал одноклассника по плечу.

Остальные тоже, наконец, обратили внимание на опоздавшего. Кто-то кивнул в знак приветствия, кто-то протянул руку.

– Классный костюмчик, – услышал он девичий голос. Обернувшись, Максим увидел Вику, девчонку, в которую был влюблен с первого класса. Теперь же они были скорее приятелями, ведь смелости позвать ее куда-нибудь у него так и не хватило, и вот она уже второй год встречалась с их одноклассником.

– Спасибо, – покраснев, ответил он.

– А мое платье тебе нравится? – хитро улыбнувшись, спросила Вика.

От неожиданности Максим поперхнулся. Прокашлявшись, он с невозмутимым видом ответил:

– Да, красивое.

– Кудряшов! – позвала его Валентина Дмитриевна. За руку она вела испуганную девочку, с огромными розовыми бантами на голове. – Вот, Леночка с тобой пойдет.

– Эм, привет! – наклоняясь к ней, сказал Максим.

– Здравствуйте, – пискнула Лена, разглядывая его.

Заиграла громкая музыка, среди школьников началась возня. «Одиннадцатый «А», к началу, быстро!» – скомандовала Валентина Дмитриевна. Взяв за руки первоклашек, они поспешили в начало линейки. Самым первым в ряду встал Глеб – самый популярный мальчик их класса. Он был на голову выше остальных парней и выглядел так взросло, точно был уже студентом. Ловко усадив себе на плечо девочку с большим медным колокольчиком в руках, он приготовился открывать шествие. Наблюдавшие за ним девчонки-одноклассницы переглянулись и смущенно захихикали. Максим был уверен, что все девчонки считали Глеба своим крашем.

Все классы, выстроившись по убыванию, прошли по коридору первого этажа и спустились в актовый зал. Началась торжественная линейка, но Максим погрузился в себя, его мысли вдруг заполонили сомнение и беспокойство. На каникулах осознание того, что он вышел на финишную прямую детства, к нему не приходило. Но теперь, когда он прошел в первом ряду одиннадцатиклассников, все изменилось. Каждый год между ними и теми, кто вел за руки первоклашек, были другие классы, и первый звонок звучал снова и снова из года в год, а сегодня, получается, он прозвенел для них в последний раз. Сегодня он и его одноклассники были тем «буфером безопасности» для остальных школьников. Это у них еще были впереди годы, а у одиннадцатого «А» осталось всего девять месяцев до взрослой жизни.

Больше всего его пугало, что теперь не осталось времени для оправданий. Нужно было вмиг становиться решительнее, чтобы не упустить свои шансы, не остаться в последнем ряду. Максим всегда надеялся, что, когда он повзрослеет, это придет к нему само собой. Что в один день он проснется и сбросит свою стеснительность, как старую кожу, и жизнь в одночасье изменится. Но само собой все не изменилось, а значит, ему срочно предстояло что-то предпринять, иначе одной забытой первоклашкой все не обойдется.

После линейки они собрались в классе физики, сев по привычке на места, что занимали в прошлом году. Валентина Дмитриевна разнесла по партам небольшие подарки от родительского комитета и встала перед классом, чтобы сказать свою небольшую речь:

– Ну что, дорогие мои. Вот и наступил ваш выпускной класс, поверить не могу, как быстро пролетело время, – она приложила руку к сердцу и немного расстроенно вздохнула. – Но у нас впереди еще целый год, и очень много всего надо сделать. И я не только про ЕГЭ.

Ученики начали переглядываться и перешептываться, обсуждая, что Валентина Дмитриевна имеет в виду. Она постучала по столу, привлекая их внимание.

– В этом году многое для вас случится в последний раз, – продолжила учительница. – Вот сегодня уже случился последний первый звонок.

Максим поежился от ее слов. Ему только удалось немного отвлечься от своих тревог, и они тут же вернулись.

– … А уже через месяц будет ваш последний День Учителя. Я знаю, что некоторые из вас хотели подготовить выступление совместно с театральным кружком, не забудьте сходить к Евгении Викторовне. И, Глеб, я знаю, что ты интересуешься всеми этими компьютерными науками, думаю, у тебя лучше всех получится к празднику сделать проект. Зайди на неделе к Игорю Сергеевичу, он тебе все расскажет.

Максиму показалось, что кто-то выдернул из-под него стул и он провалился в пропасть. Иначе как можно было объяснить тот факт, что Валентина Дмитриевна второй раз про него забыла? Это же он в прошлом году отличился в классе информатики, и это он просил, чтобы его взяли на Олимпиаду.

– Хорошо, Валентина Дмитриевна, спасибо, – лениво отозвался Глеб. Он уже привык, что его часто просят делать что-то от лица класса.

Максим сжал кулаки. Нужно было срочно собраться и что-нибудь сказать. Сейчас или никогда. Тошнота подступила к горлу, но все же он смог выдавить:

– Валентина Дмитриевна?

– Да, Кудряшов, что случилось? – удивилась она.

Несколько человек повернулись и пристально на него посмотрели. От их взглядов Максим стушевался, лицо залилось краской.

– Я… я забыл, а когда день учителя? – почти про себя промямлил он и от этого еще сильнее покраснел.

– Пятого октября, Кудряшов, – снисходительно ответила она.

Несколько ребят рассмеялись, и от их смеха ему стало еще хуже. «Ладно, – подумал Максим, – впереди целый год. У меня еще будет шанс».

* * *

Вика достала из сумки учебник по литературе, пухлую розовую тетрадь и маленький пенал с узором под хвост русалки. Аккуратно разложив их с края парты, она скучающим взглядом окинула пустующий класс – литература была тем предметом, на который многие часто опаздывали. Даже учительница Антонина Егоровна часто приходила после звонка.

Вике же литература нравилась. Она была одной из немногих в классе, кто любил читать. Хотя ей далеко не всегда нравились произведения, которые им задавали по программе, в свободное время она с головой уходила в фэнтезийные романы. Особенно любила толстые многосерийные саги с любовными перипетиями десятков персонажей.

В класс зашел Максим. На этих уроках они сидели вместе. Максим не отличался любовью к литературе, но часто проявлял искренний интерес, и иногда они устраивали свой маленький, состоявший из двух человек, книжный клуб. Суть клуба сводилась к обсуждению прочитанного романа, но не по школьной методичке, а скорее в формате сплетен о персонажах.

Не успел Максим достать нужный учебник и тетрадь из рюкзака, Вика спросила:

– Прочитал?

– Начал, но что-то плохо пошло, как-то слишком грустно?

Вика вскинула брови и потянулась за книгой. Раскрыв ее на титульном листе, она сказала:

– Написано же: комедия, в четырех действиях.

– Ну мне как-то совсем не весело было.

– Да, сад вишневый я бы тоже вырубить не смогла, – кивнула она. – Ладно, пофиг на Чехова, ты «Четвертое крыло» посмотрел?

– Не успел пока, – виновато отозвался Максим.

– Эх, ну даешь, мы же договаривались, что будем в клубе, – Вика надула губы и нарочито отвернулась.

– Эй, ну чего ты. Давай к следующей неделе прочитаю?

Прозвенел звонок, кабинет заполнился одноклассниками. Следом за ними вплыла Черепаха Тортилла – так ученики прозвали Антонину Егоровну из-за огромных очков с толстыми диоптриями.

– Ладно, – шепнула Вика. – Только там гигантская книга, удачи.

Начался урок литературы. Учительница рассказывала про влияние Чехова на литературу, а потом предложила им прочитать небольшую часть пьесы «Вишневый сад» по ролям. Вика тут же попросила дать ей роль помещицы Раневской и стала подначивать Максима взять реплики Лопахина. Он хотел было даже согласиться, но почувствовал, как краснеет, и посоветовал вместо себя Глеба.

Когда ученики закончили читать отрывок, Антонина Егоровна начала диктовать важные тезисы о пьесе. Класс заполнился звуками шелестящей бумаги.

– Чего ты слился-то? Весело бы было, – шепотом спросила Вика.

– Так, а что тебе со своим парнем читать невесело? – также шепотом ответил Максим.

– Да просто… – она закатила глаза. – Забей.

Она отвернулась от него и принялась с особым усердием писать конспект. Но писала скорее машинально, а мысленно вернулась на несколько лет назад, в восьмой класс. В то время она осознала, что испытывает к Максиму симпатию. Часто молчаливый и задумчивый, он казался ей очень загадочным, чем выделялся на фоне остальных одноклассников, которые как будто медленнее взрослели.

Понимая, что он крайне стеснительный, Вика придумывала маленькие хитрости, как с ним побольше пообщаться. Она могла сесть рядом с ним в автобусе по пути на экскурсию, попросить помочь ей с математикой и даже придумала их маленький книжный клуб. Но проблема была в том, что стоило им хоть немного откровенно пообщаться, Максим тут же закрывался и прятался, как краб-отшельник в раковину.

В какой-то момент эта игра ей надоела, и Вика смирилась. А в десятом классе к ней начал проявлять внимание самый популярный мальчик – Глеб. Он был противоположность Максу: никогда не лез за словом в карман, говорил громко и иногда даже слишком много. Долгое время она игнорировала его ухаживания, но Глеб был настойчив и однажды ему все-таки удалось привлечь ее внимание. Вика рассудила: раз с Максимом шансов у нее нет, то стоит попытать счастья с другим.

Прозвенел звонок, к их парте подошел Глеб.

– Нормально ты на меня спихнул чтение, – обратился он к Максу.

– Тебе не привыкать, – заметил он, торопливо застегивая сумку.

– Это да, – хмыкнул Глеб. – Без меня в этом классе никто ничего не может.

Максим фыркнул и поднялся, смерив Глеба презрительным взглядом.

– Да уж справились бы как-нибудь.

– Эй, чет я не понял, у тебя ко мне какие-то претензии? Ты мне сам эту фигню спихнул читать.

– Глеб! – одернула его Вика.

– Ты знаешь, что я не по книжечкам, – он приобнял ее.

– У меня к тебе ноль претензий, – тихо ответил Максим. – Просто перестань везде лезть.

Он пихнул Глеба плечом, и быстро вышел из класса. Глеб хотел ему ответить, но Вика его остановила:

– Не надо, – тихо сказала она. – Он просто что-то сегодня в настроении дурацком.

– Хорошо бы ему свое настроение починить, – процедил Глеб. – Ладно, идем, че там дальше?

– Физра.

– Отлично, там и поквитаемся.

– Глеб!

– Да не бойся, бить я никого не буду.

По пути в раздевалку Вика пыталась понять, что это нашло на Максима. Он ведь и правда сначала сам отказался читать за Лопахина. В голове, как кусочки мозаики, стали возникать воспоминания разных лет, которые она объединяла в цельную картинку. Случайные взгляды и разговоры, отчаянные попытки защититься от нее, как только разговор становился более откровенным. Вдруг странная мысль проскочила: что, если все эти годы она не так интерпретировала его поведение? Что если он закрывался, не потому что она ему была неинтересна, а совсем наоборот? От этого вдруг вспыхнувшего осознания она даже ахнула и на секунду остановилась.

– Все ок? – спросил Глеб.

– Что? А, да, просто подумала, что форму забыла, – Вика начала демонстративно рыться в своей сумке и вытащила пакет со сменкой. – А, вот она!

В раздевалке Вика подошла к главному знатоку всех школьных сплетен – Вере – и завела разговор о Никите, их однокласснике. Он не так давно расстался с девочкой из параллели, Кариной, и все с удовольствием обсуждали эту тему. Обсудив Никиту, Вика как бы невзначай перевела разговор на Макса.

– Слуш, а у Кудряшова девушка есть?

Вера удивленно на нее посмотрела.

– Чего это?

– Да не знаю, что-то интересно стало, – Вика невозмутимо пожала плечами и начала собирать волосы в хвост.

– Так ты же с ним за одной партой сидишь, – завязывая кроссовок, заметила Вера.

– Да ты думаешь он мне что-то рассказывает? Мы только про литературу и говорим, – они направились к выходу.

– Ну если ты не знаешь, тогда никто больше. Он только с тобой из девчонок и общается, – Вера потянула дверь, и они вышли в спортзал, где мальчиков уже отправили разминаться.

– Надо же, не замечала, – задумчиво сказала Вика, выискивая глазами Максима. Он стоял чуть поодаль от остальных парней.

Физрук дал свисток, и они отправились делать круги по залу, сначала быстрым шагом, а потом перейдя на бег. Глеб бежал впереди всех, но в какой-то момент отступил в сторону и наклонился, чтобы завязать кроссовок. Когда мимо него пробегал Максим, он подставил ему подножку и тот полетел вперед.

– Внимательнее надо быть! – бросил ему Глеб и побежал дальше как ни в чем не бывало.

Вика почувствовала, как внутри у нее все сжалось. Она вдруг посмотрела на Максима совершенно в новом свете. Не как на человека с ледяным сердцем, кто отталкивает от себя всякого, кто пытается к нему приблизиться. Скорее, как на кого-то, кто отчаянно оберегает свое сердце, потому что кто-то уже сделал ему больно.

Она ускорилась и, подбежав к Максиму, протянула ему руку. Но он молча поднялся, не принимая помощи, и вернулся в строй.

– Эй, Вика, – окликнул ее Глеб. – Ты зачем ему помогаешь, он сам справится.

– Человек упал, что руку ему нельзя подать? – удивилась она и побежала дальше, пока физрук снова не начал свистеть.

– Тебе надо определиться, на чьей ты стороне, – Глеб проследовал за ней.

– Какая тут сторона? Я просто встать ему хотела помочь.

– Ты прекрасно понимаешь какая.

– Блин, Глеб, ты че-то путаешь, по-моему. Я на твоей стороне, когда Валентина Дмитриевна спрашивает, кого на проект назначить, типа, как на день учителя. А тут вообще это ни при чем.

Это услышал догнавший их Максим.

– Это ты его посоветовала?

– Ну да, а что? – удивленно спросила она.

– Да, тебе то, чего? – взгляд Глеба стал крайне недружелюбным.

Максим открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал и, ускорил шаг так, чтобы оторваться от них на приличное расстояние. Пазл в голове Вики собрался почти полностью, и она ощутила странное чувство сожаления. Вдруг они зря потратили время? Вдруг, если бы хотя бы раз они смогли поговорить по-настоящему, открыто, то между ними не было бы всего этого недопонимания?

Весь оставшийся урок Максим даже не смотрел в ее сторону, как будто она вдруг исчезла из класса. С Глебом он тоже никак не взаимодействовал и даже отказался играть с мальчиками в футбол, сославшись на больную ногу. Наконец, она не выдержала и подбежала к нему. Набрав побольше воздуха, Вика сказала:

– Эй, я не знала, что ты хочешь взять проект. И еще много, видимо, не знала, ведь ты никогда ничего не рассказываешь. Если бы ты хоть немного со мною делился, все могло бы быть по-другому. Но ты всегда сбегаешь и молчишь.

Максим поднял голову и пристально посмотрел ей в глаза. Она стояла руки в боки и не отводила взгляд. На лице Макса вдруг блеснула странная улыбка.

– Ты права. Все теперь должно быть по-другому

* * *

– Идет кто-нибудь? – спросила Полина выглядывающую в приоткрытую дверь Нику.

– Нет, – шепотом ответила она.

– Тогда давай, быстро!

Они выскочили из женской уборной и сразу же проследовали к черной лестнице. Миновав два пролета, Полина толкнула дверь во внутренний двор и, придерживая ее, сказала:

– Раз-два-три!

Тут же они побежали наискосок от выхода, прямо к железному забору, упирающемуся в здание школы. Там просунулись в немного выгнутую решетку и сразу повернули за угол. Оказавшись на безопасном от школы расстоянии, девочки дали друг другу победную «пять».

– Куда пойдем? – спросила Ника.

– Все равно, – пожала плечами Полина. – Можно до «Эстакады» пройтись или до «GelaTiAmo».

– Пойдем в «Эстакаду».

Полина кивнула, и они свернули на приятную зеленую улочку.

– Ну, что, как там у вас, рассказывай? – спросила Полина.

– Про Дениса что ли? – голос Ники прозвучал растерянно, и она беспокойно оглянулась, точно он мог идти у нее за спиной.

– А про кого еще? – у Полины на губах заиграла хитрая улыбка. – Или я чего-то не знаю?

– Ой, да нет, я не это имела в виду, – смутилась Ника. – Просто, если честно, не очень хочется про это говорить.

– Почему?

– Потому что в последнее время все стало только хуже, – она пнула попавшуюся ей под ноги банку из-под газировки. – Я уже плохо понимаю, что ему нужно. То его не устраивало, что я с ним не могу видеться и отстраняюсь, теперь, когда я вроде пересмотрела свои взгляды и, наоборот, начинаю к нему тянуться, он постоянно сливается.

Полина сжала ладонь подруги и посмотрела на нее с сочувствием.

– Может, у него там в универе завал?

– Что, сразу в начале учебного года? – расстроенно заметила Ника.

– Да, ты права, – Полина вздохнула. – Ты ему скажи, если будет так дальше себя вести, я с ним разберусь.

Ника рассмеялась, и они обнялись.

– Спасибо, защитница ты моя.

– А у тебя-то как? Ты еще с Никитой переписывалась?

– Ой, нет, – Полина даже поморщилась. – Он постоянно вспоминает свою бывшую, при любом удобном случае ее вставляет, мне такое не интересно.

– Да, видимо, не отошел еще, бедняга. Зачем тогда номер спрашивал.

– Как зачем? Думал, видимо, отвлечься на меня, – Полина пригрозила указательным пальцем. – Но не на ту напал.

Из магазина одежды они вышли с небольшим уловом. Ника с футболкой, а Полина – повязкой на голову. После чего спустились в супермаркет и выбрали себе по большому рожку мороженого.

– До дома? – спросила Ника.

– Уже не терпится играть в свой Геншин? – откусывая мороженое, спросила Полина.

– И это тоже. Но еще и поучить бы что-то, у меня все-таки ЕГЭ в этом году.

– Фу.

– Да, тебе повезло, еще можно об этом не париться.

– Убедила, идем.

Им было по пути – их дома стояли напротив, даже окна у обеих выходили во двор, так что можно было махать друг другу. Так они и познакомились, когда Нике было восемь, а Полине семь – через окно.

По пути девочки продолжили обсуждать все на свете, от парней до учебы. Когда они уже сворачивали в сторону двора, Полина заметила брата.

– Ой, это же Макс, – она показала в его сторону. – Какой-то мрачный сегодня.

– Ты прикалываешься? – удивилась Ника. – Он же всегда такой.

– Что? Неправда, он бывает обычный, а бывает мрачный.

– Со стороны он всегда мрачный, – Ника развела руками, как бы показывая, что тут ничего не поделать.

– Ладно, побегу, узнаю, в чем дело.

– Ага, давай. До завтра! – они обнялись на прощание, и Полина поспешила к брату.

Может, Ника и не могла отличить разницу, но она, как сестра, даже по походке видела, что брат в плохом настроении. Он ссутулился больше обычного и шел быстрыми широкими шагами, явно желая поскорее скрыться от мира.

– Макс! – позвала она.

Брат даже не повернулся, видимо, не услышал ее из-за наушников. Тогда она перешла на бег и, догнав его, дернула за рукав.

Из его наушников доносилась тяжелая музыка.

– Че с тобой? – спросила Полина.

– В каком смысле?

– Ты мрачнее тучи.

– Да обычный я, – отмахнулся он и принялся искать ключи.

Полина опередила его и первая прошла в подъезд.

– Я с тобой всю жизнь живу и хорошо умею отличить разницу.

– Полин, нормально все, говорю же. Ты вообще откуда идешь?

– Тему переводишь.

– Так откуда? – Максим нажал на кнопку лифта.

– Из «Эстакады», – закатив глаза, ответила Полина.

– Прогуливала опять?

– Последний урок только, – она нажала кнопку четыре в лифте. – Так ты, может, от темы не будешь уходить? Что случилось?

– Да ничего, так, просто в школе всякое, – Максим избегал ее взгляда и пристально изучал надписи на стенах лифта.

– Макс, ну ты же меня знаешь. Я от тебя не отстану. Проще сознаться.

Брат тяжело вздохнул и, наконец, посмотрел на нее. Полине почудился в его глазах какой-то странный, невиданный прежде огонек. Точно он что-то задумал, что-то… не очень хорошее.

Они зашли в квартиру, мамы дома еще не было.

– Все, выкладывай, – строгим голосом сказала Полина.

– И правда, не отстанешь, – Максим опустил голову и потер лицо руками. – Ладно. Помнишь, мы на первое сентября обсуждали, что вот, последний год учебный, время все менять? Ну вот, с тех пор я об этом задумался. Что действительно, я столько в себе держал и от многого отказывался. Ну и я пообещал себе, что буду браться за эти шансы, а в итоге.

Он замолчал и смотрел в пол, точно забыл, что хотел сказать.

– В итоге? – переспросила Полина.

– Все не так. Даже как будто только хуже стало.

– Хуже, чем до того, как ты решил ничего не делать?

– Да.

– Как это? – Полина внимательно взглянула на него.

– А вот так, – разочарованно сказал Максим. – До этого я знал, что я ничего не делаю и поэтому ничего не происходит. Что я в своем условном домике, и все ок. А теперь я из него вроде как вылез и всем говорю: «Эй, вот он я!», и становится только хуже. Сегодня сорвался на этого. Глеба и потом на Вику еще.

– За что?

– Ему отдали делать проект, который я бы мог сделать в сто раз лучше. А она.

– Подожди, это та Вика, в которую ты в первых классах вкрашился? – вдруг осенило Полину.

– Я что так говорил? – Максим тут же покраснел.

– Почти, – хихикнула Полина. – Ну так что с ней? Она что, тоже в тебя вкрашилась?

– Перестань, – он легонько ее толкнул. – Не в этом дело.

– А может, все-таки в этом? – настаивала Полина. – Ты хочешь ей признаться, но не знаешь как?

– Полина, – резко вскрикнул Максим. От неожиданности она вздрогнула и замерла на месте. Брат тут же смягчился. – Извини. Дело не только в этом. Вика уже просто как последняя капля. Я просто понимаю, что все ждал какого-то идеального момента, случая, чтобы все само начало разрешаться. А оно не разрешается. И вот уже одиннадцатый класс, и времени менять что-то почти не осталось. И у меня все забирают из-под носа, даже дебильный проект ко Дню учителя. И так все заберут, и я никуда не поступлю, и придется остаться в этом городе и так всю жизнь вообще пропустить.

– Тише, тише, куда тебя уже унесло! Тебе только семнадцать, а ты тут уже жизнь потерять собрался, – Полина положила руку ему на плечо и продолжила уже совсем мягким голосом. – Ты все, что нужно, осознал как раз вовремя. У вас только начался учебный год, и у тебя еще будет куча шансов. Да, может, не так сразу, но, блин, прошло пару недель.

– И что?

– А то, что надо дать себе время. За учебный год вся жизнь перевернуться может.

– Но я тебе еще кое-что не сказал. Я решил… Это да, но я не могу. Не могу себя перебороть. Каждый раз начинаю и сразу теряюсь, у меня просто вдруг все слова заканчиваются. – он устало спрятал лицо в ладони.

Полина села рядом с ним и погладила по спине.

– Правильно, потому что ты только начал. Сначала, конечно, страшно будет. Это вон как Ника с ее спортом рассказывала. Ты просто идешь в свой страх, и все.

– Не знаю, может, мне просто не суждено. Это такие как Глеб, все получают, а я…

– Эй, не смей так говорить про моего брата! Он самый умный, классный и вообще лучший. И сейчас наберется смелости и как начнет сиять.

Максим поднял голову и улыбнулся.

– И кто из нас старший, иногда забываю?

– Ты, к счастью, а я просто очень мудрая, – засмеялась Полина.