Утро на улице Чайковского всегда начинается одинаково. Из палисадника четвертого дома, выходит мужчина средних лет и уезжает куда-то на своем голубом велосипеде. Спустя минут пятнадцать-двадцать после него обычно свое жилище покидает семейная пара. И так один за другим все уходят по своим делам: кто пешком, кто на старенькой «Волге», кто на велосипеде. В летнее время по домам остаются только дети, да старики.

В особенно жаркие дни Федя провожал отца до калитки, ждал, пока тот скроется за поворотом в конце улицы, и принимался обхаживать их небольшой сад: проверял, не созрели ли огурцы или помидоры, собирал с капусты гусениц и переносил их в тень. После этого он крутил поскрипывающий вентиль, пуская воду в длинный ярко-зеленый шланг, и с большим удовольствием принимался поливать газон и грядки.

И хотя ему было уже четырнадцать, он больше всего любил проводить время дома. Мог часами возиться в саду, ухаживая за растениями, или заниматься хозяйственными делами. Особенно сильно он любил перекрашивать старые скамейки или забор, чинить табуретки и мастерить что-нибудь из дерева. А когда удавалось уговорить старшего брата, Илью, ему помочь, то Федя чувствовал себя самым счастливым.

Правда, Илья его увлечения не разделял и присоединялся лишь изредка, чтобы порадовать младшего. В остальное время он играл в компьютерные игры или уходил гулять со своей девчонкой, Маринкой. Марина Феде не очень нравилась, потому что требовала к себе, как он думал, слишком много внимания. С тех пор как она появилась, брат почти никогда не приходил к нему в сад. А учитывая, что отец их до вечера был на работе, мальчику становилось одиноко.

Сегодня, как всегда, проводив отца, Федор приступил к своему любимому занятию. Первым делом он отправился посмотреть, как поживает виноградник. Он был семейной гордостью, посаженный, еще когда мама была дома. Федя хоть и был тогда маленький, хорошо запомнил то лето. Оно было настолько счастливым, что теперь казалось сном.

Лозы винограда тугими нитями обвивали специальный каркас, построенный отцом. Они росли так густо, что закрывали небо плотнее навеса. Федя проверил, не появились ли первые ягоды. Мальчик еще возился в саду, когда Илья позвал его завтракать.

Федя сел напротив него и, принявшись за бутерброд, спросил:

– Что делать сегодня будем?

– Я с Мариной на море пойду.

– Опять? – помрачнел Федя.

– Не опять, а снова, – усмехнулся Илья. – А что такое?

– Я думал, поможешь мне.

– С чем?

– На чердаке старый велик нашел, может, его можно восстановить.

– Так попроси папу, – не отрывая глаз от телефона, посоветовал старший брат.

– Может, не пойдешь, а?

– Федь, ну что за детский сад. Она ж девчонка моя. Тебе просто тоже девчонку надо.

– Не хочу я, – скорчился младший.

– Странный пацан, вроде взрослый уже.

Илья помахал ему на прощание и поспешил на другой конец города. Оставшись один, Федя наспех сполоснул посуду и отправился на чердак. Это был не просто чердак, а настоящая комната сокровищ. Его родители выкупили дом у парня, которому дом остался в наследство от пожилых родителей. Он хотел поскорее продать ненужное жилище да уехать обратно в Москву, а потому вместе с покупкой семье Феди досталась и мебель, и все, что хранилось в погребах, да на чердаке.

Кто знает, сколько поколений прожило в этом доме № 12 на улице Чайковского. Но, судя по тому, что здесь были обнаружены даже открытки начала прошлого века, довольно много.

Феде нравилось забираться на чердак и находить на нем что-нибудь интересное: старый фотоаппарат «Зенит», оловянных солдатиков или даже поржавевшие банки. Все сокровища были сложены в пыльные сундуки и коробки, и их нужно было отыскать под слоями старой посуды, тряпок и других, менее нужных вещиц.

Поднявшись наверх, Федя решил проследовать в левый ряд. Там за ржавым умывальником, стоял закрытый деревянный ящик.

Волнение охватило все его тело щекоткой. Он поспешил поднять крышку и узнать, что же за сокровища ему удалось отыскать на этот раз. Первый слой вещей оказался довольно скучным – это были старые папки и открытки, в которые ему даже не захотелось заглянуть. Выложив их на пол, он продолжал искать. Следующими шли деревянные потрескавшиеся иконы и несколько крестов, которые также не вызвали особого интереса.

Федя продолжал доставать вещи, пока на самом дне не обнаружил старинный альбом. В центре обложки красовалась замысловатая брошь в форме птицы. Вытащив альбом на свет, он пристально ее рассмотрел. Федя никогда не видел таких брошек: у птицы была длинная шея, согнутая несколько раз, как труба под раковиной, тело ее было украшено узорами, а вместо лап было что-то вроде велосипедного колеса. Он еще не знал, что пряталось внутри, но был уверен, что с таким загадочным символом на обложке это, может быть, и вовсе не альбом.

Но внутри лежали фотографии, причем очень старые. Люди на них казались похожими на приведения и даже немного пугали. Федя начал перелистывать страницы быстрее, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Страшные фотографии странных людей сменились более современными пленочными снимками. Теперь уже это были люди в походах, у палаток и где-то в горах. Одна из карточек особенно привлекла внимание Феди. На ней была изображена, как ему показалось, семья: мама, папа и два сына, примерно одного возраста. Они стояли с походными рюкзаками, опираясь на палки. Позади них блестела широкая река.

Федя провел пальцами по снимку, и воспоминания, таившиеся в глубинах памяти, вырвались наружу. Перед глазами стали вспыхивать картинки. Как они с родителями и братом загорали на пляже, как ездили на рыбалку и как потом жарили пойманную рыбу на костре. Он услышал их смех, точно прямо сейчас был в тех самых днях. Тяжело вздохнув, Федя отложил альбом в сторону. Случайные фотографии растеребили внутри то, что он тщательно пытался не трогать.

Он медленно спустился с чердака, направившись в сад. Там под яблонями, Федя попытался вернуться к своему безмятежному утреннему состоянию и просто любоваться облаками. Но мысли не давали ему покоя. Он думал о маме. Несколько лет назад она получила предложение поработать за границей. Деньги там платили хорошие, поэтому она согласилась. Первое время после отъезда мама постоянно звонила, обещала скоро вернуться и присылала им гостинцы и подарки. Но со временем звонки стали все реже, а потом, как-то незаметно, она и вовсе перестала выходить на связь. Отец с братом убеждали Федю, что она просто совсем заработалась, но внутри него жило ужасное чувство, что это неправда.

Попытки отвлечься ни к чему не привели, и он решил сделать то, что ему не советовали делать папа с Ильей: посмотреть мамину страничку в социальных сетях. Они говорили ему, что так Федя будет больше грустить, но в этот день его желание узнать, как у нее дела, взяло верх.

Он зашел в дом, включил их общий компьютер. Ладони тут же вспотели, как перед контрольной. Федя открыл браузер и зашел во ВКонтакте. Забив в друзьях отца имя Ирины Казаковой, он удивился, что поиск никого не отобразил. Тогда он решил начать снова и по одной начал вбивать буквы: И р и н а. Появился список из нескольких женщин с таким именем. У одной из них, правда, с фамилией Белая, на аватарке была мамина фотография. Мозг Феди буквально кричал, чтобы тот закрыл браузер и выключил компьютер, но рука сама тянулась подвинуть курсор мыши на снимок и щелк! Новая страница открылась перед ним.

Мама! Это она. Федя листнул страницу вниз, к ее «стене» и вдруг замер, точно все его тело превратилось в лед. Его глаза, не отрываясь и не моргая, смотрели на запись: «Добро пожаловать в семью, маленькое счастье!». А ниже – фотография, на которой она держит младенца. Его легкие, что до этого замерли, вдруг начали надуваться и сдуваться с огромной скоростью. Федя чувствовал, что у него кружится голова и начинает тошнить.

Он резко выпрыгнул из-за стола, уронив стул, и бросился прочь из комнаты, на улицу. Все кружилось перед глазами. Он был точно во сне и плохо понимал, что происходит на самом деле. Не думая, Федя толкнул калитку и побежал по дороге. Его ноги еще никогда не бегали так быстро. Вскоре все тело начало жечь, и эта боль перебивала ту, что разрасталась в груди.

Голову разрывало от мыслей, и одна из них звучала громче всего: «Это все из-за меня». Это все из-за меня! Из-за меня!

* * *

Илья сидел на горячих камнях и, немного сощурив глаза от палящего солнца, любовался Мариной. Она только что вышла из моря и блестела от тысяч капелек воды, покрывших ее с головы до ног. Выжав густые черные волосы, Марина присела рядом и потянулась к ломтику арбуза.

– Кажется, у тебя новый рекорд, – с улыбкой заметил Илья.

– Да? Сколько? – откусывая, спросила она.

– Сорок две минуты.

– Ой, да это еще мало. Я просто подумала, что ты тут уже без меня заскучал.

– Русалка, – он нежно провел пальцем по ее руке.

– Ну а ты знаешь, что «Марина» значит? Морская! – бросив арбузную корочку, сказала она и потянулась за поцелуем.

Илья наклонился к ней и прикоснулся к соленым от морской воды губам. Марина захихикала и начала трясти головой, так чтобы капли полетели в его сторону.

– Эй!

– Хотя бы так искупаешься, – улыбнулась она.

– Да, вода что-то не мое, – отряхиваясь, ответил Илья.

– Чего так?

– Не знаю. Когда маленький был, мы часто на рыбалку ездили и купались, а потом как-то отлегло – голос его прозвучал отстраненно, точно он с трудом восстановил эти факты из памяти.

– Ну, надо дать морю еще шанс, вот что я думаю.

Не торопясь, они еще немного повалялись на пляже, а после собрались и отправились через узкую тропку в зарослях обратно в город. Воздух был жаркий, пропитанный солью и солнцем, и немного пьянил. Марина и Илья шли гуськом, иногда останавливаясь для объятий и поцелуев.

Добравшись до асфальтированной дороги, начали прощаться – их дома находились в противоположных частях города.

– Ну ты мне пиши, думаю, завтра тоже смогу вырваться, – обнимая его, сказала Марина.

– Хорошо. А то я скучать буду.

– И я.

Они разошлись, и Илья направился в сторону улицы Чайковского. «Ну, повезло Феде, – подумал он. – Раз уж я так рано освободился, помогу ему с великом». Первые годы, когда мама уехала, они с братом много проводили времени вместе. Отец часто был на работе, а потому Илья и Федя компенсировали внезапное отсутствие родителей компанией друг друга. Но в последние пару лет, с тех пор как Илья стал более взрослым, он скорее стал помощником по воспитанию, чем другом своему брату. Федя будто все еще был ребенком, шестнадцатилетний Илья ощущал себя взрослым.

Когда он добрался домой, то с удивлением обнаружил, что калитка настежь распахнута. Такого почти никогда не случалось, разве что во время плохой погоды ее мог открыть ветер. Илья почувствовал, как во рту у него появилось неприятное чувство горечи. Ускорив шаг, он проследовал в дом.

– Федя? – никто не откликнулся. – Ты дома?

Илья обошел все комнаты, но никого не нашел. Наконец, в их спальне он увидел валяющийся на полу стул. Он тут же потянулся к мобильному и набрал номер брата. В соседней комнате раздалась мелодия – телефон лежал на столе. В полной растерянности Илья вернул стул на место и поводил мышкой, выводя компьютер из режима ожидания. Экран вспыхнул ярким светом, и все сразу стало ясно. Не думая, он написал отцу:

Перезвони срочно.

С Федей проблема

Их папа, Михаил Иванович, работал на местном заводе и редко проверял телефон до окончания смены. Поэтому сыновья привыкли откладывать решение всех важных вопросов на вечер.

На всякий случай Илья решил проверить чердак, любимое место брата в доме. Сам он туда поднимался лишь единожды – его не привлекали пыльные места со старьем. Пока он поднимался по лестнице, надеясь, что найдет заплаканного брата там, в голове всплыл эпизод из прошлого.

Илья открыл дверь спальни и увидел торчащие ноги Феди из-под кровати. Тишину в комнате прерывали только тихие всхлипывания.

– Федь, вылезай, – позвал Илья.

– Не хочу.

– Пойдем! Будем мультики смотреть и есть чипсы.

– Не хочу! – настойчиво повторил младший брат. Илья сел на колени и заглянул под кровать. На него смотрел заплаканный чумазый Федя.

– А чего ты хочешь? – спросил Илья.

– Я к маме хочу! – он громко заплакал.

– Тихо! Потерпи немного, она скоро приедет…

– Почему она нас бросила?

– Она нас не бросила, она вернется.

Илья очнулся от воспоминания. Все восемь лет он продолжал задавать одни и те же вопросы, которые стали дежурными. Поэтому с отцом они уже стали отвечать также дежурно. «Нет, она нас не бросила». «У нее просто много работы». «Она скоро вернется». Может, стоило давно сказать ему правду? Почему они решили, что будет лучше уберечь младшего от этой информации? Илья винил себя и отца за нерешительность и надеялся, что последствия их молчания не станут катастрофическими.

Как он и боялся, на чердаке Феди не оказалось, поэтому он поспешил обратно и прочь из дома. На всякий случай Илья закрыл дом и оставил брату записку, что ушел его искать и скоро вернется проверить.

Людей на улице практически не было – соседи еще не успели вернуться с работы. Илья всегда старался не поддаваться панике и умел сдерживать эмоции. Но в этот раз ему никак не удавалось отделаться от тревожных мыслей. Направление было сложно выбрать, и все же он решил пойти в сторону дома, где жил лучший друг Феди из класса. Внезапно перед внутренним взглядом вспыхнуло другое воспоминание.

Мама с папой сидели за столом и о чем-то спорили. Они так увлеклись своими пререканиями, что не заметили, как в комнату зашли Федя и Илья.

– Таких денег мне здесь никогда не предлагали. Тем более это всего на год, максимум два.

– И как ты себе это представляешь? Как я их один буду воспитывать?

– А как матери-одиночки воспитывают?

– Так я не мать.

– Миша, если я откажусь, это будет неправильно. Мы сейчас концы с концами сводим.

– Неправда.

– Правда. Если бы у нас еще один ребенок был, я понимаю. А двоих тянуть тяжелее, Феде в школу в следующем году, сколько там всего собрать нужно будет, – она вдруг почувствовала пристальный взгляд и осеклась. Мама перевела взгляд на сыновей и тут же выражение ее лица изменилось, она улыбнулась им.

– А вы чего не в комнате играете?

– Мама! А что такое? – взволнованно спросил Федя.

– Ничего такого, все хорошо. Илья, идите пока, мультики посмотрите. Мы с папой разговариваем.

Илья вернулся мыслями в реальное время. Он уже ушел с их улицы и следовал по Маршала Жукова, прямо к дому Игоря, друга Феди. Удивительно, но он совсем забыл про тот подслушанный разговор: мозг никогда не предлагал ему прежде это воспоминание. Может, заблокировалось все связанное с маминым отъездом, а может, просто показалось неважным. Но теперь Илья думал, что для Феди, пусть он тогда и был довольно маленьким, это могло быть важно. Вдруг он возвращался к этому мысленно? В очередной раз старший брат почувствовал жгучее сожаление о том, что не смог быть честен. Ведь он перенес расставание, справился с ним. По крайней мере, так он думал. Конечно, он мог скучать по маме, но ему удавалось всегда сдержать свои переживания и не давать им превратиться в настоящую печаль. И с чего они взяли, что Феде это удалось?

Илья миновал дом номер сорок семь и остановился на углу у продуктового магазина, пытаясь вспомнить, с какой стороны жил Игорь. Наверное, не говорить брату решили, потому что он был намного чувствительнее, чем Илья или отец. Он все принимал близко к сердцу, а потому его решили от всего отгородить.

Вспомнив точный адрес, Илья уверенно зашагал в сторону дома № 54. Игорь катался у дома на велосипеде и, заметив старшего брата своего друга, сразу направился к нему.

– Сегодня не общались, – пожал плечами Игорь в ответ на вопрос Ильи, не видел ли он Федю. – Помочь тебе его искать?

– Не надо. Но если вдруг он к тебе придет, ты скажи, чтобы звонил мне срочно.

– Ладно, – кивнул Игорь. – Слушай, сходи в сквер у дельфинария? Он помню, говорил, что ему там нравится.

Илья бежал по дороге и очередное воспоминание вспыхнуло в памяти.

Вся семья, счастливая, вышла из дельфинария. У Феди в руке шарик, на котором красовалась огромная цифра шесть. Мама держала его за свободную руку и улыбалась. Отец с Ильей шли позади них и обсуждали представление.

– Мамочка, я тебя дубом люблю, – сказал Федя.

– Как это дубом? – она посмотрела ему в глаза.

– Это значит очень сильно.

– А нас? – подал голос папа.

– И вас тоже. Но мамочку больше! – заявил младший брат.

– Вот оно что, – нарочито – обиженно ответил папа.

– Ну ладно, и вас тоже сильно!

– Так-то лучше.

– И мы тебя любим, сыночка, – взяв Федю на руки, сказала мама.

– И всегда будешь рядом?

– Ну конечно, – она крепко его поцеловала.

Воспоминание резко оборвалось, когда Илья подошел к скверу. Он оглядел территорию и сразу увидел брата. Тот сидел, не двигаясь, точно статуя, на лавочке, и не отрываясь смотрел на дельфинарий.

* * *

Духота, весь день нависавшая над городом, лопнула и обрушилась ливнем. Он колотил по крышам, залетал в окна и реками бежал по дорогам. Все пространство в округе каждые десять минут дребезжало от раскатов грома, которому предшествовали фиолетовые вспышки молний.

Михаил Иванович задержался на производстве и, увидев в окно бурю с неудовольствием подумал о том, как сейчас придется идти до остановки. Когда он увидел сообщение от Ильи, тут же нажал кнопку вызова. Послышались долгие, тяжелые гудки, Илья так и не ответил. Тогда он сбросил звонок и набрал службу такси.

Следующие полчаса, что он переодевался, ждал машину и ехал через ливень до дома, показались Михаилу Ивановичу вечностью. Когда он остановился у дома, то увидел, что в окнах горит свет. «Слава Богу, дома» – пронеслось в голове.

Картина, которую он застал, ворвавшись в дом, поразила его. Федя, с красным лицом и потемневшими от слез глазами, сидел в углу, обхватив руками колени и что-то бормоча себе под нос. Над ним стоял Илья и в растерянности пытался понять, как успокоить брата.

– Что случилось?! – хриплым голосом спросил Михаил Иванович.

– Ты меня обманул! – закричал Федя – Она не вернется.

Он уронил голову в колени и навзрыд заплакал. Михаил Иванович бросился к сыну и попытался его обнять, но от прикосновения Федя встрепенулся, вскочил и бросился в другую комнату. Тут же послышался щелчок замка.

– Федя! Перестань!

– Вы мне врали! Я знал, я знал, что она нас бросила! – послышалось из-за двери. Дальнейшая речь стала неразборчивой из-за рыданий.

– Ну прости, Федь. Я думал, так будет лучше.

Михаил Иванович повернулся к Илье с надеждой в глазах, но старший сын так и не смог подобрать нужных слов.

– Почему?! – донеслось из-за двери – Что мы сделали плохого?

– Конечно, вы ничего не сделали плохого, – Михаил Иванович старался говорить как можно более спокойным голосом, хотя внутри у него все клокотало.

– Это из-за меня?! – кричал младший.

– Конечно, нет! В этом вообще никто не виноват. Такое иногда случается.

– Почему?!

– Просто потому, что жизнь так складывается, сынок. Просто без причины.

– Я тебе не верю!

Михаил Иванович тяжело вздохнул. Он догадывался, что однажды этот день наступит. Несмотря на все его попытки отгородить детей от боли расставания с матерью, она все равно просочилась в их жизнь. Да и как от нее можно было полностью защититься? Мама – главный человек в жизни любого ребенка, и долгие годы разлуки никак не умалят ужасного чувства потери.

– Почему она нас бросила?! – сквозь слезы вновь спросил Федя.

Но Михаил Иванович не знал, что ему ответить. Он сам до конца не знал, почему так случилось. Ему казалось, что они с Ирой жили, если не душа в душу, но хорошо. Да, приходилось нелегко, особенно с двумя детьми, но была работа и крыша над головой. Лично ему всего хватало, а раз хватало на еду и ребятам на подарки по праздникам, значит, всего было в достатке. Наверное, Ирина была с ним не согласна, хотя она никогда об этом прямо не говорила. Разве что иногда могла тяжело вздыхать, листая журнальчик, который позволяла купить себе раз в несколько месяцев. Там на картинках, женщины лежали на белоснежных пляжах у лазурного моря, совсем не такого, что у них в городе.

– Может, она нас не любила на самом деле? – скрестив руки на груди, Илья смотрел, не отрываясь, на дверь, за которой рыдал Федя.

– Нет. Неправда. Я думаю, она вас и сейчас любит.

– А тебя?

Михаил Иванович улыбнулся потерянной улыбкой. Ему вспомнилась их с Ирой первая встреча. Он был мальчишкой, не старше Ильи. Отправился с друзьями купаться на море. Там на берегу, он увидел девушку, самую красивую, что когда-либо встречал. Белокурые волосы, небрежно разбросанные по плечам, немного курносый нос и голубее неба глаза. Ему не верилось, что она могла быть с ним из одного города. Явно была приезжей актрисой из самой Москвы. Но оказалось, что она вполне себе местная, только из соседнего городка.

Это была любовь с первого взгляда, и он, парень, пусть и не самый смелый, но решился подойти и познакомиться. Так и закрутился их роман, который быстро из летнего перерос в самый взаправдашний. Как только им исполнилось восемнадцать, Ирина с Михаилом решили пожениться. Родители их отговаривали, но они не стали слушать. Спустя несколько месяцев после свадьбы выяснилось, что Ирина беременна их первым сыном. Тогда обе семьи сложились и купили молодоженам домик на улице Чайковского.

– Федя, – позвал Михаил Иванович. – Выходи, пожалуйста. Поговорим спокойно, по-мужски. Зачем слезы-то лить?

– Потому что она не вернется, – тихо ответил младший.

– Кто знает, сынок, жизнь-то долгая, – ответил Михаил Иванович, но даже сам себе не поверил. Почему-то насчет Ирины у него сомнений не было. Может, они и увидят ее как-нибудь, но ни за что она не вернется снова под эту крышу. – Выходи, я расскажу, что знаю.

– Не хочу.

– Федь, ну что ты как маленький, – подключился Илья. – Давай, выходи, поговорим про все.

– Почему ты Илье рассказал? – спросил Федя. – А мне нет?

– Ты выходи, и я расскажу, – предложил Михаил Иванович.

– Нет!

– Ладно, мы пока ужин приготовим, ты успокаивайся и выходи к нам.

В доме повисла какая-то странная тишина. В ней витало напряжение, растерянность, осколки несказанных слов. Михаил Иванович с Ильей молча чистили, резали, жарили и варили, ни разу не прервав своего молчания. Слышны были только стуки посуды, журчание воды из крана и другой белый домашний шум.

Когда они уже сидели за столом, щелкнул замок и приоткрылась дверь в спальню. Федя, опустив голову, подошел к столу.

– Я не сказал тебе, потому что знал, что ты расстроишься, – первым прервал тишину Михаил Иванович. – Как видишь, я был прав.

– Но сейчас я расстроился не только из-за мамы, а еще потому, что вы мне врали, – не поднимая глаз, ответил Федя.

– Ну не сердись. Я для тебя старался.

– Спасибо, – тихо ответил Федя отвернувшись. Потом он все-таки перевел глаза на отца. – Так почему она нас бросила? Она сказала?

Михаил Иванович немного осушил стакан воды и, гладя на обоих сыновей, сказал:

– Ваша мама всегда была мечтательницей. И, видимо, там, где она оказалась, эти мечты начали сбываться.

– А мы что, не были ее мечтой? – спросил младший.

– Ну почему. Просто она из тех, кто очень много мечтает. Такой она человек. Но это совсем не значит, что она вас не любила или не любит.

– Когда она последний раз спрашивала про нас?

Михаил Иванович хотел было сказать правду, но вдруг каждая мышца в его теле напряглась так сильно, точно он выполнял спортивное упражнение. Он понял, что не готов. Не готов разбить сыновьям сердце еще раз. Пусть еще немного подрастут, кто знает, может к тому времени его ложь станет правдой:

– Да она часто про вас спрашивает. Как дела, как здоровье, как в школе.

– А почему нам никогда не пишет?

– Переживает, что вы будете тогда сильно расстраиваться.

– Надеюсь, ты не обманываешь, пап. А то я очень-очень на тебя обижусь, – сказал Федя, глядя на еду.

– Нет, все, договоримся. Больше никаких секретов, да?

– Пап, если больше никаких секретов, скажи честно.

– Что?

– Она из-за нас ушла? Из-за меня?

– Да с чего ты такое взял?

Федя не решался сначала. Но увидев пытливые взгляды брата и отца, признался, что часто вспоминал тот разговор за столом. Что маме было тяжело тут жить и что двоих детей она не хотела.

– Ну, ты неправильно запомнил разговор, – покачал головой Михаил Иванович. – Она никогда бы не сказала, что не хотела детей. Мама вас очень любила. И именно поэтому она согласилась на эту работу.

– И не вернулась, – буркнул Илья.

– Ну, понимаете, одной любви бывает недостаточно. Иногда обстоятельства оказываются сильнее ее.

Дети замолчали и растерянно посмотрели на отца.

– Но это не значит, что нужно себя винить. Вы никогда не сделали ей ничего плохого и были, и есть хорошими сыновьями. Уверен, нет ни дня, когда бы она про вас не вспоминала.

Михаил Иванович и его сыновья полночи так и провели за столом. Говорили о детстве, о маме, о том, что им теперь делать дальше и как жить. Впереди их ждало еще много разговоров, простых и не очень. Но никогда больше отец не чувствовал того обжигающего чувства вины, что сделал недостаточно для своих детей. Случившийся разговор помог Михаилу Ивановичу понять, что он их не бросил и окружил заботой. А это уже было ценно.