Внутренний ребенок видит мир застывшим; ему недоступно восприятие взрослого. Взрослый, живущий здесь и сейчас, в действительности загипнотизирован схемами раненого внутреннего ребенка, и его реакции стали автоматическими.

Но ничто не отозвалось ниоткуда; все было глухо и мертво, как камни, по которым он ступал, для него мертво, для него одного…