Когда «Молниеносный», пройдя сквозь узкий канал, вошел в гавань, надежно защищавшую ее от любых сюрпризов со стороны испанского флота, веселье на Тортуге было в полном разгаре. Большинство флибустьеров только что вернулось из похода к берегам Гаити и Кубы, где под предводительством Олоннэ и Микеле Баска они захватили богатую добычу.

На берегу возле мола, под навесами и в тени высоких пальм, эти грозные рыцари удачи веселились, проматывая доставшиеся им деньги.

На суше морские волки становились самыми веселыми людьми из всех обитателей Антильских островов и, что самое удивительное, пожалуй, и самыми обходительными, ибо никогда не забывали пригласить на свои пиры несчастных испанцев, лишенных свободы ради щедрого выкупа, а также красивых пленниц, по отношению к которым они вели себя как настоящие рыцари, изощряясь во всевозможных любезностях, дабы отвлечь их от печальной действительности. Мы говорим – печальной, ибо флибустьеры в случае задержки выкупа часто прибегали к жестоким напоминаниям, посылая испанским правителям отрубленную голову одного из пленных.

С прибытием корабля флибустьеры прервали игры и танцы и шумно приветствовали возвращение Черного корсара, пользовавшегося среди них не меньшей любовью, чем знаменитый Олоннэ.

Все знали, что он поехал в Маракайбо с намерением вырвать живым или мертвым из рук губернатора своего брата, и, зная о его мужестве, надеялись увидеть вместе с ним и Красного корсара.

Увидав, однако, наполовину приспущенный черный флаг, они разом прекратили шумное веселье и молча собрались на молу, сгорая от нетерпения услышать известия об обоих корсарах и результатах похода.

Синьор ди Рокканера, стоявший на капитанском мостике, сразу понял все. Подозвав в себе Моргана, занимавшегося спуском на воду шлюпок, он сказал ему, показывая на флибустьеров, собравшихся на берегу:

– Передайте им, что Красный корсар с почестями погребен в водах Великого залива, а его брат вернулся назад, чтобы собрать людей для мщения… – Тут он сделал паузу и закончил: – Предупредите Олоннэ, что сегодня вечером я зайду к нему, затем сходите к губернатору и передайте ему привет от меня. Позднее я сам посещу его.

Сказав это, он дождался, когда были убраны паруса и брошены на берег швартовы, затем спустился в кают-компанию, где его ждала молодая фламандка, уже готовая к высадке.

– Синьорина, – сказал он ей, – вас ждет шлюпка, на которой вы поедете на берег.

– Слушаюсь, синьор, – ответила она. – Я пленница и не хочу спорить с вами.

– Нет, синьорина, вы больше не пленница.

– Как? – воскликнула она. – Но за меня не заплачен еще выкуп.

– Деньги уже внесены в судовую кассу.

– Кем же? – спросила в изумлении фламандка. – Я не успела еще предупредить губернатора Маракайбо о том, что нахожусь в плену.

– Это верно, но кое-кто уже позаботился о том, чтобы внести за вас выкуп, – ответил с улыбкой корсар.

– Так, может быть, это вы?

– Если это и так, то что же?.. – спросил корсар, не сводя с нее взгляда.

Помолчав с минуту, молодая фламандка сказала взволнованно:

– Я не ожидала встретиться с благородством на Тортуге, но меня нисколько не удивляет, что этим благородным человеком оказался Черный корсар.

– Почему же, синьорина?

– Потому что вы не такой, как все остальные. За короткое время, что я на борту вашего корабля, я смогла убедиться, насколько благороден, щедр и отважен синьор Рокканера, владелец Вентимильи и Вальпенты. Прошу вас только, скажите, во что обошлась мне свобода.

– Вам не терпится уплатить свой долг? Или, быть может, вы торопитесь покинуть Тортугу?..

– Нет, ошибаетесь, кабальеро, расставаясь с вашим островом, я, наверное, буду сожалеть о нем больше, чем вы думаете. Верьте мне, в моей душе никогда не угаснет благодарность Черному корсару и я никогда его не забуду.

– Синьорина! – воскликнул корсар, не в силах скрыть своего волнения. Он рванулся к молодой девушке, но тотчас отступил назад и промолвил печально:

– Да, но к тому времени я стану заклятым врагом ваших друзей и вызову в вашем сердце бог весть какую ненависть.

Взволнованный, он сделал несколько шагов по салону, внезапно остановился перед молодой девушкой и спросил ее без обиняков:

– Вы знакомы с губернатором Маракайбо?

При этих словах девушка вздрогнула, выдав взглядом крайнее волнение.

– Да, – ответила она с дрожью в голосе. – Почему вы меня об этом спрашиваете?

– Предположим, из чистого любопытства.

– О боже!..

– Что с вами, синьорина? – спросил удивленный корсар. – Вы бледны и взволнованны…

Вместо ответа молодая фламандка спросила его еще настойчивее:

– Но почему вы меня об этом спрашиваете?

Корсар собирался было ответить, но в эту минуту послышались шаги на лестнице. В каюту спускался Морган, уже успевший выполнить задание своего командира.

– Капитан, – сказал он, входя, – Пьетро Нау ждет вас, чтобы сделать срочное сообщение. Мне кажется, что у него все готово для экспедиции.

– Ах так!.. – воскликнул корсар, нахмуривая брови. – Уже?.. Не думал я, что месть так близка… – Обернувшись к молодой фламандке, которая была заметно взволнованна, он сказал: – Позвольте предложить вам гостеприимство в моем доме, который я предоставляю в ваше полное распоряжение. Моко, Кармо и Ван Штиллер отвезут вас туда и будут к вашим услугам.

– Но, кабальеро… одно только слово… – пробормотала она.

– Я понимаю вас, но о выкупе мы поговорим позднее.

Он поспешно вышел в сопровождении Моргана и спустился в шлюпку, ждавшую его у левого борта с шестью матросами на веслах.

Сев на корму, он взял в руки руль, но направил лодку не к молу, на котором флибустьеры возобновили свою пирушку, а к маленькой бухте, расположенной к востоку от порта.

Сойдя на берег, поросший высокими, стройными пальмами с веерными листьями, он знаком велел людям вернуться на корабль, а сам по едва заметной тропинке углубился в заросли.

Какая-то неотвязная мысль, как видно, не давала ему покоя. Время от времени он останавливался резко, словно грозя кому-то, размахивал руками и шевелил губами, разговаривая с самим собой.

Он далеко углубился в заросли, как вдруг чей-то насмешливый голос отвлек его от мучительных дум:

– Так я и знал, черт возьми, что встречу тебя здесь, кабальеро! Знать, тебе не до веселья, от которого все ходит ходуном на Тортуге, раз ты стороной добираешься до моего дома? Что с тобой, приятель? Уж не на похороны ли ты собрался?..

Корсар вздрогнул и по привычке потянулся к шпаге.

Перед ним стоял коренастый крепыш с грубыми чертами лица и проницательным взором. Одет он был как простой матрос и вооружен парой пистолетов и абордажной саблей.

– Ах это ты, Пьетро? – воскликнул корсар.

– Он самый.

Это был знаменитый Олоннэ, отважный мореход и заклятый враг испанцев. Выйдя из зарослей навстречу корсару, он весело смотрел на него.

Сейчас Олоннэ было не более тридцати пяти лет. Слава его гремела повсюду. Родился он во Франции, в Олоннэ, в графстве Пуату, и занимался контрабандой, плавая вдоль берегов Испании. Однажды ночью таможенники застигли его врасплох, он лишился лодки, а брат его был убит в перестрелке. Его самого ранили так тяжело, что он едва выжил.

Выздоровев, он попал в такую нужду, что вынужден был продаться в рабство к флибустьеру Монтбарсу-Опустошителю, лишь бы зарабатывать сорок эскудо, которые отсылал старушке матери.

Долгое время он подвизался среди буканиров в качестве подручного, а попросту говоря, им прислуживал, затем пошел в флибустьеры и выделился необыкновенной храбростью и отвагой. В конце концов он выпросил у губернатора Тортуги небольшой корабль.

На этом суденышке он творил сущие чудеса, нанося огромный урон испанским колониям. Все три корсара – Черный, Зеленый и Красный – неизменно оказывали ему поддержку во всех его предприятиях.

Однажды, подгоняемый бурей к берегам Кампече, он потерпел кораблекрушение на виду у испанцев. Все его друзья были перебиты, но ему удалось спастись, погрузившись по горло в болото и вымазав лицо грязью.

Выбравшись живым из трясины, он и не подумал бежать, а, переодевшись испанским солдатом, проник в Кампече. Изучив укрепления города и подкупив нескольких рабов, он выкрал лодку и вернулся на Тортугу, где его все считали погибшим.

Другой на его месте не стал бы снова испытывать судьбу, но Олоннэ с двадцатью восемью матросами поспешил выйти в море и на двух маленьких судах направился к Лос Кайос ди Куба, бывшему в то время весьма крупным торговым центром.

Заметив его появление, испанские рыбаки предупредили губернатора. Тот направил против него огромный фрегат и четыре небольших парусных судна с солдатами и палачом, которому было велено повесить флибустьеров.

Но и тут Олоннэ не отступил. Дождавшись рассвета, он с двух сторон обложил фрегат, а его двадцать восемь молодцов, несмотря на отчаянное сопротивление девяноста испанцев, ворвались на палубу и перебили всех, включая палача.

После этого он захватил все четыре корабля, сбросив в море сопротивляющихся испанцев.

Таков был этот человек, которому позднее было суждено совершить еще более славные подвиги и с которым теперь договаривался Черный корсар.

– Заходи, – сказал Олоннэ, пожав руку капитану «Молниеносного». – Я с нетерпением ждал твоего возвращения.

– И мне очень хотелось тебя видеть, – ответил корсар. – Ты знаешь, что я был в Маракайбо?

– Ты!.. – воскликнул пораженный Олоннэ.

– А как же я мог выручить тело моего брата?

– Я думал, ты воспользуешься чьими-нибудь услугами.

– Нет, ты сам знаешь, что такие дела следует делать самому.

– Смотри, как бы тебя не подвела твоя смелость. Видал, чем кончили твои братья?

– Молчи, Пьетро.

– Ну не печалься, мы отомстим за них, и очень скоро.

– Решился наконец? – спросил радостно корсар.

– Мало того! Я задумал целую экспедицию.

– Неужели? Ты правду говоришь?

– Клянусь честью разбойника, каковым меня нарекли испанцы! – сказал со смехом Олоннэ.

– Сколько же кораблей у тебя?

– Вместе с твоим «Молниеносным» будет восемь. Всего шестьсот флибустьеров и буканиров. Мы возглавим нашу флотилию, а Микеле и Баск поведут остальных.

– Баск тоже с нами?

– Он просился с нами, и я сразу же согласился. Ты ведь знаешь, он был в армии солдатом и может сослужить нам хорошую службу. К тому же он богат.

– Тебе нужны деньги?..

– Я спустил все, что заработал от продажи последнего корабля, захваченного на обратном пути из Лос Кайос, недалеко от Маракайбо.

– Я готов выложить десять тысяч пиастров.

– Черт возьми! У тебя, видать, дома настоящие золотые россыпи!

– Я дал бы больше, если бы утром не заплатил большой выкуп.

– Заплатил выкуп? За кого?

– За одну благородную даму, попавшую мне в руки. Деньги причитались моему экипажу, и я их заплатил.

– Кто же это такая? Какая-нибудь испанка?

– Нет, фламандка, которая наверняка в родстве с губернатором Веракрус.

– Фламандка!.. – воскликнул Олоннэ. – И твой смертельный враг тоже ведь фламандец.

– Что ты хочешь сказать этим? – спросил, бледнея, корсар.

– Я подумал, что она может оказаться и в родстве с Ван Гульдом.

– Бог мой! – вымолвил корсар слабеющим голосом. – Это невозможно…

Олоннэ остановился в тени хлопкового дерева и пристально посмотрел на корсара.

– Что ты на меня уставился? – спросил тот.

– Я думаю о твоей фламандке, но никак не могу понять, почему ты так взволнован. Ведь на тебе лица нет!

– Я поклялся уничтожить всех Ван Гульдов до последнего!

– Ну и прекрасно, покончи с нею, и дело с концом.

– С ней!.. О нет!.. – воскликнул с ужасом корсар.

– Тогда, значит… – заметил, поколебавшись, Олоннэ.

– Что?

– Не будь я Олоннэ, если ты не влюбился в свою пленницу.

– Замолчи, Пьетро.

– С какой стати? Разве для флибустьера позор полюбить женщину?

– Нет, но я чувствую, что она сыграет роковую роль в моей судьбе, Пьетро.

– Тогда предоставь ее самой себе.

– Поздно.

– Ты ее сильно любишь?

– Безгранично.

– И она тебя?

– Мне кажется…

– Прекрасная пара, ничего не скажешь!.. Синьор Рокканера может породниться только с великосветской дамой!.. Вот уж чего не сыщешь в Америке, да еще под пару флибустьеру… Ладно, друг мой, давай опрокинем стаканчик за здоровье твоей фламандки!