– А где вы были в марте, когда мы брали ОГА? Раскомандовались тут с охраной! – Коренастая женщина пронзительно и прямо смотрела на меня, не обращая внимания на грозную личку.

В кабине общего лифта, едущего на одиннадцатый этаж Донецкой обладминистрации, Клешня прикладом «весла», прижатого к обтянутой «флорой» ключице, пытался отгородить ее от меня, приговаривая:

– Женщина, езжайте молча.

Я остановил его и ответил:

– Вы простите, если доставили неудобства. В марте? В марте я был Крыму…

Сборы в Крым были торопливыми. И вот очередь на паспортный контроль Симферопольского аэропорта. Паспорта проверяют украинские пограничники. Шевроны с трезубцами и сине-желтыми флагами они поменяют позже.

Аэропорт выглядел вполне буднично, паспортный режим проверялся общим порядком. В голове вертелся возможный вопрос: «Цель визита?» Ответ: «Присоединение Крыма к России» не годился. Но вопрос оказался незаданным.

Это потом, когда во второй половине апреля мы будем уезжать навстречу обмотанным в георгиевские ленты, как в праздничные подарочные коробки, важным лоснящимся чиновникам и учуявшим запах добычи околобюджетным барыгам, аэропорт изменится. Они потом тоже «были в 2014-м в Крыму».

К моменту вылета домой уже исчезнет паспортный контроль, а дьютифришный ларек, закрывающийся в силу отсутствия теперь таможенной зоны, продаст нам за полцены две бутылки виски – мягкий «Макаллан» и благородный «Гленливет». Девчонки из дьютика одолжат нам несколько (о, чудо!) стеклянных, а не каких-то там пластиковых стаканчиков, и прощание с российским Крымом станет изысканным.

Спецгруппа после выполнения задания перед вылетом из Крыма. Вторая половина апреля 2014 года

…А пока Крым был еще не наш. Времени сделать его таковым было немного.

Крымская весна 2014 года искрила только по накалу, но погодой была холодной. Разница с Москвой разве что в чистоте воздуха.

Попытка в поездке на юг одеться полегче оказалась напрасной идеей, некоторые члены нашей группы были вынуждены прикупить вещи на месте. Благо кризис и последующие события привели к экстренным распродажам в местных магазинах, что резко снизило цены.

Где-то в городе нас ждал наш связной Виктор. Он оказался человеком своеобразным. Воровато оглядываясь у здания Крымского Совмина, предложил нам заселиться куда-нибудь, например, на съемные квартиры, а дальше – «посмотрим».

– Витя, куда смотреть? На месте должен задачу уточнить ты.

– А-а-а, задача… Кхм, ну, в общем… – Тут Виктор прокашлялся. Задумался и, яростно жестикулируя, почти выпалил, насколько это возможно человеку с такой неустойчивой дикцией, судя по всему, сам удивляясь своему замаху: – Вы должны взять под контроль СБУ!

– Какое СБУ?

– Ну, кхм… Крымское СБУ… Все, кроме Севастополя. Там местные как-то управятся.

– Когда, как и сколько у нас времени?

– Ну, кхм… Зайдете завтра с силовым прикрытием… А как? Кхм… Ну, начинайте, что ли, общаться с людьми…

Великолепно. Начинаем, значит, кхм кххх, общаться с людьми…

Главное управление Службы безопасности в Автономной Республике Крым. Симферополь, бульвар Франко, 13. Я – старший своей группы. Вторая подгруппа занимается пограничниками. Теми самыми, которые забыли спросить о цели нашего визита. Теперь они ее узнают.

Вид здания Крымского Главка СБУ у входа в ресторан, в котором в ходе «крымской весны» питались многие гости «с большой земли».

Основное выбранное нами рабочее место – бывший главный отдел внутренней безопасности СБУ. Выбор места неслучаен. Сотрудниками СБУ оно «намолено» как территория подчинения, а расположение позволяет комфортно контролировать все здание.

Мы были штабом. Иногда кто-то из группы выезжал по территориям, иногда привозили людей к нам, чтобы работать централизованно. Переключаться удавалось, лишь выбегая на обед и ужин в расположенное через дорогу, прямо напротив входа в главк, маленькое кафе с заманчивым названием «50 видов вареников». Вареники, как, впрочем, и другие блюда, были здесь шикарные. Позже вслед за нами туда стали наведываться приезжающие по нашей тематике гости, из-за чего в небольшом зале иногда не было места.

– А где вареники лепите, милая? Неужто сами?

– Та не-е-е. Мы везем из-под Кировограда. Оттуда вкуснее.

Странно, ну да ладно.

Дальше – рутина. Режим, работа с личным составом, воспитательные беседы, формирование новых личных дел, выезды во все районные подразделения и спецобъекты.

Мы создаем Службу безопасности Республики Крым. 10 марта 2014 года СБК (Служба безопасности Республики Крым) была официально провозглашена. С сотрудниками, с которыми успели поработать, в этот день организовываем офицерское собрание, которое поддерживает действия нового руководства Крыма в противоборстве с Киевом. Оперативные сотрудники и командный состав новой крымской спецслужбы принимают открытое обращение к своим бывшим киевским коллегам с укорами в поддержке незаконной власти и призывами одуматься.

От обороны мы быстро переходим к наступлению, местный оперативный аппарат и все подразделения обеспечения начинают работать на новые задачи. Одновременно продолжаем фильтрацию личного состава.

– Здравствуйте. Отношение к событиям в Киеве? Готовы работать в безопасности Крыма? Расскажите о себе, о своей службе…

Чаще всего в ответ слышим тягостные рассуждения о том, что за время безостановочных шоу по смене украинской власти офицеры СБУ привыкли регулярно «целовать перстень» каждому новому руководству, лишь бы это руководство готово было принять их присягу. Но вариант Приднестровья их не устраивает категорически. Служить Крыму как отколовшейся части Украины – нет, служить России – с удовольствием. Дальше – торг на тему сохранения выслуги, льгот, званий и наград.

Формально руководитель крымского СБУ – бывший начальник Севастопольского управления СБУ Петр Зима. Реально – мы. Первая моя задача – придумать, что же делать дальше. Придумал. Нужно, чтобы сотрудники СБУ письменно закрепили свое желание служить в новых условиях. Пока будущее только выстраивается, и заявление должно быть предельно общим, без прямых формулировок, как компромисс:

«Я, __________________________________________

___________________________________________,

(фамилия, имя и отчество)

осознавая свою ответственность перед народом как носителем суверенитета и единственным источником государственной власти, заявляю, что готов принять волю народа, участвовать в обеспечении мира и безопасности народа Республики Крым и защищать Республику Крым от внешних и внутренних угроз безопасности.

В связи с этим прошу принять меня на ___________

_____________________________________________

(работу, военную службу)

в Службу безопасности Республики Крым».

Дальше. Что делать с крымской «Альфой»? В отличие от других региональных отделов «Альфы» СБУ крымское подразделение являлось самостоятельным управлением, входящим в штат центрального аппарата СБУ и помимо Крыма отвечало еще за четыре прилегающие области Украины, было в разы большим по численности личного состава, чем обычное территориальное управление СБУ. Ее боевики являлись грозной силой при правильном применении.

С «Альфой» работаю я. Бойцы объявили нейтралитет, сидят на своей базе, ждут. Чего ждут? Того же, что и все остальные. Неизвестно чего, но хоть какой-то ясности. Плюс в моей ответственности база «наружки». История примерно та же, помноженная на негласный характер личного состава. Ситуацию удалось переломить после общего собрания и адресных бесед. В итоге из 186 хорошо подготовленных бойцов под юрисдикцию нового Крыма (о России речь шла пока только в планах) в СБК перешло 160.

Мы в разговорах обещаем Россию. Блефуем, еще как блефуем! Ох, мои крымские друзья! Каюсь ли я, что блефовал? Нет, конечно. Ни про какую Россию мы однозначно в тот момент еще не знали. Но обещали. Блеф на то и блеф. Гарантий нет…

Спустя полтора месяца блефанет в Славянске Стрелков. Хотя его блеф будет совсем иного порядка: «У меня три начальника. Президент, директор СВР и ФСБ. Видели в телевизоре вежливых людей в Крыму? Так это мы!»

Стрелков и Крым… Когда один из членов нашей группы спросил у бывшего сослуживца Стрелкова, правда ли, что новоиспеченный герой служил в ФСБ, тот с горечью дакнул, но, оправдываясь, добавил: «Ну, мы ж его…» В качестве эвфемизма применимо слово «уволили».

Позже я вспомню, что этого странного человека встречал уже ранее. Приехав в 2007 году в Приднестровье под документами прикрытия, Стрелков с сослуживцем встретились со мной и еще двумя офицерами МГБ ПМР на явочной квартире в районе тираспольского железнодорожного вокзала. Прибывшие собирали информацию об украинских националистах, воевавших в Чечне на стороне бандитов. Так как многие уна-унсовцы в 1992 году успели повоевать на нашей, приднестровской стороне, то тема была актуальной.

…В маленькой нафталиновой квартирке второго этажа советской хрущевки нас ждали двое гостей. Один, пониже ростом, говорил мало и, получая ответы на задаваемые вопросы, тщательно стенографировал их в блокнотик. Второй, повыше, оказавшийся впоследствии Стрелковым, говорил пространно и загадочно. Продемонстрировав общее знание географии Приднестровья, гость понес дикую пургу про политическую и военную обстановку, которую мы списали на московский фактор.

Не срослось у меня с ним сразу… В какой-то момент мне позвонили на мобильный. Как выяснилось позже, пока я в коридоре говорил по телефону, Гиркин спросил у моих товарищей, какую я занимаю должность. Узнав, что я руковожу собственной безопасностью МГБ Приднестровья, он не стал уточнять, что параллельно я курирую весь созданный мною же блок направлений борьбы с преступностью, коррупцией, терроризмом, технической разведкой. Поэтому в ответ от Игоря Гиркина мой коллега услышал, что я и так ему не понравился, а принадлежность к СБ делает меня явной сволочью. Так что не сложилось сразу. Но это ладно, потому что крымский опыт наших взаимоотношений был еще печальней.

Так получилось, что, когда Стрелков провел бессмысленный и непроработанный, по мнению его же участников, штурм картографической части и, вполне ожидаемо, получил два трупа и двух раненых в итоге, поставив под сомнение весь имидж бескровной крымской операции, это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения.

И если гулявший в интернете ролик «Министр обороны Крыма Кузнецов и ворованные флешки» отражает лишь видимую часть хаотичной активности Стрелкова в Крыму, то штурм картографов был реальной проблемой. Он превращал мирный процесс единения Крыма и России в кровавую историю.

И. Стрелков в рабочем кабинете. Крым, события «крымской весны»

К разбирательству ситуации была привлечена наша группа. Причем все заинтересованные лица в один голос утверждали, что батальон самообороны, подчиняющийся минобороны Крыма, фактически вышел из-под контроля, превратился в летучий бандитствующий отряд, творящий что пожелается в меру своего понимания обстановки. Батальоном руководил Стрелков. Именно в этот период и были проведены те самые совещания, на которых, в частности, его бывшим коллегой (начальником) была дана соответствующая характеристика.

Позже я узнаю, что со службы товарищ был уволен после неудачного прохождения психолога, которое закончилось потасовкой и диагностированием явных признаков шизофрении, подтвержденной соответствующим наследственным диагнозом трех детей от двух браков. Сначала это списали на Чечню и долгое время держали персонажа «в распоряжении», потом, разобравшись, предложили уволиться самому. Дальше Бородай со второй попытки устроил его к Константину Малофееву, откуда по старой дружбе потащит в Крым. Но это я узнаю позже, а тогда это был просто странный тип не на своем месте.

И вот вечернее совещание у прокурора Крыма Натальи Поклонской, поскольку та возбудила уголовное дело по факту смертей у картографов. Короткое обсуждение в роскошном кабинете крымской прокуратуры. Поклонская дает своего следователя, которого потом представит для назначения прокурором одного из районов. За спиной местные черноротые персонажи сразу же заговорили про то, что этот высокий красавец – ее любовник, что, однако, по ряду моментов было маловероятным. Впрочем, любовниками к ней записывали и Аксенова, Шеремета и еще целый ряд других людей. Такова натура сплетников. Если даже допустить, что это было так, то она поступила благородно, отправив «любимого» на штурм бандитствующей, как тогда представлялось, группы. Потому что, пока шло совещание, пришла команда подразделение Стрелкова разоружить немедленно.

На переговоры вызвался Антюфеев. Благообразный старик вызывал почтение, а генеральская стать и постоянное упоминание своего важного служебного статуса делало его посланцем неких высоких сил, от чего отмахнуться было невозможно. Привлечение же других подразделений самообороны, например Михаила Шеремета, привело бы только к взаимным разборкам с высокой вероятностью вооруженного столкновения.

Разоружение прошло успешно. Бандгруппа при близком рассмотрении оказалась никакими не бандитами, а вполне нормальной воинской частью с армейской дисциплиной, поддерживаемой благодаря стараниям генерала Кузнецова. Ее хаотичные действия обеспечивали исключительно экзальтированный командир и еще несколько активистов, о которых специалисты впоследствии напишут следующее: «…ряд руководителей военизированных структур профессионально подготовлены слабо, не понимают цели и задачи по срочному военному строительству, при этом амбициозны и эйфоричны».

Эта характеристика станет для Стрелкова универсальной и метко отразит его последующие действия. Остальные бойцы батальона искренне считали, что сумасбродные команды были согласованы с высшим руководством. Люди были собраны разные, но среди них находились и вполне приличные бойцы.

Мною было организовано участие крымской «Альфы» в вывозе оружия и обеспечении охраны объектов. Само же подразделение после окончательной сверки оружия было распущено. Его остатки и составят костяк «славянского отряда Стрелкова».

На расстоянии многое видится по-другому. Тогда же действия Антюфеева мною были восприняты как подвиг. И именно из-за того образа, что якобы было разоружено преступное сообщество.

Я подошел к Виктору и стал требовать, чтобы Антюфеев был отмечен за мероприятие по высшему разряду, на что Виктор после недолгих колебаний со мной согласился. В связи с этим я подготовил соответствующую докладную с подробным описанием «подвига».

Правда, тем же вечером мы решили отметить удачное мероприятие в одном из кабинетов СБУ. Открыв банку рыбных консервов и подрезав колбасы, выпили. Виктор надолго вышел, а после его возвращения я узнал, что отлучался он, чтобы успеть к правке документа секретарем. Он вычеркнул Антюфеева и вписал в качестве героя себя…

Работа шла ровно. Основной массив личного состава СБУ был переобут к 11–12 марта. Особый упор был сделан на оперативные службы, отдел защиты государственности, «Альфу», «наружку» и оперативно-технические подразделения, а также территориалов. Таким образом, мы не только устранили возможное сопротивление сотрудников СБУ, попытки дестабилизации обстановки через негласный аппарат, но и заставили их активно выполнять наши задачи.

Были пресечены вялые потуги центрального киевского аппарата СБУ вмешаться в ситуацию. Эмиссары из украинской столицы просто выпроваживались за пределы полуострова. Даже на рассылки «писем счастья» с угрозами и уговорами наши новые коллеги отвечали адекватно:

«Дорогі колеги! Дякуємо за співчуття! Розуміємо, як вам там важко, коли нехтують усіма правилами роботи спецслужби, на посади призначають людей „з вулиці“, і все, що напрацьовано за довгі роки служби, йде шкереберть. Ми вам щиро співчуваємо. Народ скрізь однаковий, що у Закарпатті, що у Криму, й ми давали присягу його захищати, чого би він не прагнув. А народ Криму прагне одного – миру, спокою, злагоди та поваги його законних прав на мову, культуру й безпеку. Ми залишаємось вірні присязі. Крим – це наш дім. Тут не стріляють, не катують людей, не піддають ганьбі за власні погляди, а представників правоохоронних органів ніхто не вважає зрадниками. Вперше за багато років їх гаряче підтримує народ. Нажаль, в інших областях України немає нічого подібного. Шановні колеги, бажаємо вам витримки й мужності, бо для багатьох чесних офіцерів СБУ тяжкі випробування на честь і гідність ще попереду».

В итоге обеспечение безопасности референдума 16 марта легло по компетенции на оперработников СБУ. И вот профессионалы, обученные противодействию угрозам государственности Украины, сами взялись за их продвижение!

Это зрелище завораживало. Мы перенаправили русло реки и с берегов смотрели, как вода смывает свои устье и исток. Фактически произошедшее было приговором государственности тогдашней Украины.

Референдум зажег людей. Работа по подготовке к нему была нудной и изматывающей, но, как показали последующие события, это того стоило. Местные, особенно силовики, до последнего задавали вопрос, признает ли его Россия. Но мы-то не знали! Поэтому добросовестно говорили: «Да!»

Вечером после завершения референдума стало понятно, что можно немного расслабиться и выйти в город. Город гудел. Ликование было по-настоящему всенародным. Мы шли через толпу кричащих, машущих флагами, торжествующих людей и понимали, что в истории Крыма перевернута большая страница. Но нам в тот момент было не до страниц. Усталость диктовала желание присесть и перекусить. В центре Симферополя зашли в живописный ресторанчик «Диканька». Он был почти полон, но столик нашелся. Заказали поесть.

– Ребята, а что не радостные?! Вы против референдума или против России?!

Голос был бодро-агрессивным. Его хозяин обращался к нам. Остальные столики тоже ждали пояснений. В какой-то момент возникла опасность получить тумаков за недостаточное ликование по мероприятию, которое мы же организовали.

– Да нет. За Россию, за референдум, за все хорошее – ура, ура, ура-а-а…