Начать рассказ об одной интересной теории о происхождении прозвища Ивана IV придется издалека. С божественной иерархии ангелов. В ней есть такой персонаж, как архангел Михаил. И именно он – архистратиг и Грозный воевода Небесных сил – считается, пожалуй, самым знаменитым и самым прославленным в христианском, иудейском и исламском предании среди всех прочих. Не зря же еврейское имя Микаэль означает «тот, кто подобен Богу», или «кто как Бог». В свое время именно он стал первым ангелом, вставшим на сторону Бога во время смуты, устроенной самим Люцифером. Статус первого среди ангелов, помимо приятных бонусов в виде активного почитания, налагает также и ряд обязанностей. Так, в ангелологиях Михаил представляется и как воин, и как священник, и как защитник, и как целитель, и как хранитель. А если бы мы поднялись на Небо, то обнаружили бы в его лице вечно занятого архангела, который не только исполняет роль главы небесных сил, но также является ангелом присутствия, ангелом Истины, ангелом Покаяния, Праведности, Милосердия и Спасения.

Фрагмент иконы "Благословенно воинство Небесного Царя" / "Церковь воинствующая" (1550-е)

Неудивительно, что именно в Михаиле христианское предание видит ангела, ведущего беспрестанную войну с силами Сатаны, – самого преданного защитника христиан. Сам Дьявол трепещет при одном упоминании его имени, а все ангелы небесные покорно склоняются перед ним. А потому почитание архангела Михаила, как фигуры, утверждающей вечную борьбу со злом и неверием, является наилучшим средством против «покушений на права Бога, непокорности высшим, скептицизма и неверности».

Ввиду своей «профессии» Михаил и его образ оказываются тесно связаны с войной. Все же архангел-воитель – прямое напоминание о том, что Бог, может, и справедлив, но все же безмерно строг. Именно поэтому в христианском искусстве архангела Михаила обыкновенно изображают попирающим Сатану – в воинских доспехах, с мечом, копьем или весами в руках.

В российской геральдике, сфрагистике и иконографии использование образа архангела Михаила относится к XIII–XIV векам, когда он становится покровителем Московского княжеского рода Даниловичей. Его изображали на иконах и фресках с копьем или мечом в руках, ему посвящали священные гимны, а его фигура становится символом «церкви воинствующей», ведущей непримиримую борьбу за благое дело с еретиками и изменниками.

На русских монетах и печатях фигура Михаила изображалась вплоть до конца XV века, когда ему на смену постепенно приходит новый образ – всадник с копьем, поражающий змея. Эта фигура уже давно ассоциируется со святым Георгием Победоносцем. Однако даже сейчас некоторые исследователи относятся к этой идее со скепсисом, указывая на то, что культ святого Георгия не имел такой глубокой традиции, как культ Михаила.

Во второй половине XVI века, в грозный период опричнины, архистратигу была уготована судьба превратиться в образ Божьей длани, карающей неверных. Дело в том, что Иван IV, по-своему глядя на опричнину и ее религиозные причины, немало внимания уделял фигуре архангела. Например, в Каноне и молитве «Ангелу Грозному воеводе», сочиненных Парфением Уродливым (ряд историков считают, что под этим псевдонимом писал сам Иван IV), нашли отражение идеи о сути Божьего наказания. В них архангел Михаил в преддверии Божьего Суда наказывает грешников смертью, содействуя тем самым их спасению.

Такой подход к исправлению заблудших душ представляется довольно жестоким. Однако стоит понимать, что в Средние века бытовала идея, что Божье праведное наказание, приводящее к смерти, в конечном счете ведет к спасению души. А потому деяния Михаила на поприще «исправления» душ через гибель являются лишь своеобразным искуплением для грешников.

В своем стремлении покарать грешников архангел Михаил может представать по-настоящему грозным. И именно этот образ, образ ангела, который карает, убивает, сечет розгами и ударяет молнией, мог стать примером для Ивана IV в его попытках обустроить идеальное царство.

После таких слов читатель вряд ли удивится, если узнает, что первое появление архангела Михаила на воинских знаменах в России относится к 1560 году. В своем истинном воплощении «воеводы небесных сил» он появился на «Большом стяге» Ивана IV, ведя вперед все остальное «войско Христово» во главе с самим Сыном Божьим.

Большой (Великий) стяг Ивана IV (1560)

С архангелом Михаилом и его образом «грозного воеводы» связан еще один казус. Сейчас каждый знает, что царь Иван Васильевич прозывался «Грозным», то есть приносящим «грозу» – наказание. Однако на деле в такой формулировке – «Иван Грозный» государь не писался. Государь мог именоваться «грозным царем Иваном Васильевичем» или «грозным государем», но никак не «Иваном Грозным». Почему так?

Судя по всему, причина запрета заключалась в том, что эпитет «Грозный» уже употреблялся в отношении как небесных сил вообще, так и самого архангела Михаила – победителя грешников и покровителя грозы: «И пошли, всемогущий Боже, Царю Небесный, Иисусе Христе, на помощь рабу твоему пастуху, архангела Михаилу, грознаго небеснаго воеводу».

То есть мы имеем перед собой не просто «грозного воеводу архангела Михаила», но также и «архангела Михаила грозного», который при упрощении просто превращается в Михаила Грозного. И получается, что как бы ни уподоблялся Иван IV Богу в своем стремлении карать и миловать, заимствовать напрямую иерархию, применимую к первейшим Его слугам и помощникам, царь не мог. Не по рангу ему это. Грешно.

Конечно, эта стройная теория несколько рушится, если вспомнить, что первым «Грозным» на Руси был не Иван IV, а Иван III. Однако и тут есть подвох. Те немногие сведения о том, что прозвище «Грозный» носил Иван III восходят все же к источникам новгородского происхождения. А потому надежды на хоть какую-то позитивную окраску этого прозвания у нас нет. Есть архангел Михаил и тяжелый образ «грозы».