Дорогие мужчины, глава, посвящена вам. Постараюсь, чтобы она была максимально рациональной, в меру брутальной и полезной. Поэтому сразу с козырей. Я прекрасно понимаю ваши чувства и страхи, ни-ни, никакая это не фигура речи и не позитивное психологическое начало – реальный факт.

Работая фельдшером на скорой помощи уже не первый год, а устроиться туда можно только после окончания медицинского училища, три года обучения, то есть не любопытный с улицы и не по объявлению, немного, но все-таки тертый калач. Это же совершенно невероятная профессия, крайне, максимально неожиданная, собачья работа.

На колесах в мороз, в неизвестное, притоны, малины, хазы. Ты же входишь в квартиру праведника или маньяка, и за тобой запирают дверь. Как говорила моя коллега и подруга: «Я звоню в дверь, а оттуда огонь!» – «Пожар что ли?» – «Нет, какой пожар? Стреляли в меня!»

А это подмосковный городок, 2000 год. Фельдшеров не хватает, работаем по одному, докторов нет, аварии, смерти, задыхающиеся дети, одинокие, ненужные старики, боль, кровь. Ужас, пропускаемый через себя в одни сутки, настолько концентрирован, что у некоторых и за всю жизнь не наберется.

Ехала после суток и просыпала свою остановку, выходила только на конечной и то, если водитель разбудит. Ну уровень стресса и соответственно профессионализма работающих понятен – максимальные высоты. Так вот, любезные мои читатели, чтобы было понятно, к чему такой долгий вираж. Все эти матерые волки, спецы, умеющие все, включая одной рукой разнимать драку, а другой ставить вену и реанимировать, распознающие большинство диагнозов с порога по дыханию, нескрываемо боялись возить беременных. Потому как никто из нас даже примерно не понимал, что с ними происходит, и каждая схватка была, как удар и пощечина.

Я лично привозила неоднократно рожающих в роддом и, выбегая на ходу из машины, неслась к приемному и кричала: «Каталку, скорее, кто-нибудь!» Да-а, вот такие позволяла себе опереточные страсти, будучи образованным медиком.

В ответ на мой шум вы-хо-ди-ла, прямо как для нужного литературного образа очень крупная, крайне недовольная акушерка и еще громче и очень четко произносила: «Ка-ку-ю каталку?» Здесь подразумевается в этом радушии не заинтересованность, мол, какую именно: сидячую или лежачую, а прямо отпор – еще чего, каталку.

«Вы понимаете, – голос мой срывался, дрожал. – У нее воды или схватки». – Текст менялся, а реакция персонала роддома нет. «И что?» – Руки при этих словах акушерка невольно клала на талию себе, разумеется, не мне, повышая градус до предела: «Пусть идет».

Никому из нас так и не удалось убедить ни единого разочка предоставить нам ту самую пресловутую каталку, даже когда моя коллега привезла 63-летнюю роженицу. И каждая из наших милых барышень вылезала из уазика. Сшагивая аккуратно с высокой ступенечки на землю, придерживая животик через пальто, платьице или шубку распахнутую. Кто ж тогда покупал новую? Ведь на один сезон.

Хлопотно подхватывали их под локоток, крайне взволнованные родственники, мы суетились с документами, и такой мандраж всегда невероятный. Водитель, а это отдельная каста, водители скорой помощи, как водители больших туристических автобусов, всегда чистенькие и зарплата поболе фельдшеров. Он твой ангел-хранитель, их уважали, с ними дружили, замуж за них выходили, на них молились и молятся до сих пор. Водители видели все. Так вот, какой бы он ни был – старый, молодой, обязательно провожал взглядом, перегнувшись через свою торпедку, и говорил в спину: «С Богом, милая!» или «Удачи!» И все мы, без шуток, были страшно взбудоражены. А когда местный роддом закрывали на мойку, такая практика до сих пор существует в городских роддомах, то возили мы в другой город. Проезжая речку Рожайка с обязательным рассказом о том, что вот на этой-то реке в прошлом годе у Семеныча она тут и родила.

Это теперь, много лет спустя, когда за плечами работа акушеркой, институт, не одно десятилетие практики врачом-акушером, прекрасно понимаю тех самых заезженных городских медиков. При этом все равно в волнении и невозможности больше ни о чем думать приезжаю на роды сразу после звонка, зачастую вперед пациентки.

А что уж говорить о вас, милые мои мужчины. Только то, что пойти в роддом – это очень даже большое испытание. Вам четким и практичным предстоит погрузиться на неопределенное время в совершенно непонятную стихию, где лично от вас ничего не зависит, более того сделать не можете ничего. Хорошо, если знаете врача и можете прямо открыто спросить.

Все люди разные, кому-то надо сказать двумя словами, кому-то будь добр механизм поясни. Есть у меня замечательный, ну назовем его Николай, приводит ко мне барышень с завидным постоянством. Скажу корректно, рожаем с ним не впервые, еще точнее: мне он верен.

Роды ночью – классика, выходит Николай за кофе, покурить, чуть пройтись, и как только он покидает пределы бокса, падает сердцебиение малыша, бывает такое крайне редко. Решение принимается мгновенно, созываются коллеги, все кто есть в округе. Приставляется датчик УЗИ, открытие полное, но по правилам малышу надо опуститься в костях таза, а на это нужно время. Времени нет, – либо мы прямо сейчас влетаем в операционную: наркоз, разрез – тоже время, можно упустить, коллеги для поддержки, да и в операционную не одной же бежать.

Медсестра разворачивает хирургический стол, анестезиолог добавляет анестезию, вызваны все детские специалисты, в боксе человек двадцать. Если в родах будет какое-то затруднение, воочию увидите эту нашу особенность появляться мгновенно, практически из стен.

Секунды растягиваются в часы, в ушах стук собственного сердца, и оно тоже не в порядке. Хватаю свою перепуганную девочку за голову и, поворачивая к себе, прошу сделать невозможное, слушать только меня и потужиться как никогда в жизни, а собственно это так и есть. Она это делает впервые, это практически невозможно, но она умничка, все исполняет.

Мы то же не зеваем, и малыш появляется быстрее, чем я сейчас печатаю. Детские врачи, реаниматологи, лаборанты – все уже ждут, принимают, все в порядке, идеально, успели. Операционная сестра возвращается, пока рождается плацента, в бокс неспешно входит ничего не подозревающий Николай с кофе. Видит новорожденного сына и кивает мне, салютуя стаканчиком: «Все в порядке?» Поворачиваю лицо, где лопнул от натуги сосуд в одном глазу и все еще дергается второй и говорю: «Да, все в порядке». Повторяю, мы знакомы давно и это максимум информации, который нужен ему, все остальное неинтересные мелочи.

Но это все же малый процент, а для всех остальных давайте на нем и остановимся, на механизме-то. О родах вы можете знать из фильмов: там быстро и громко, зеленая ткань на ногах, женщина полусидит, вспотела. Врач тоже не в себе, все орут: «Тужься, тужься!» – потом на животе трехмесячный малыш.

Может быть старое советское кино, когда выходит высокий, красивый, белоснежный врач, снимает маску и грустно со взглядом и поволокой спрашивает кого, мол, будем спасать мать или младенца. Ужас ужасный, ведь у кого-то из вас это осело в памяти и в самый ненужный момент всплывет страхом номер три. Первые два – неизменные: ребенок задыхается без воды, когда воды излились, и не довезу.

Ну вот, коротенечко тут и пройдемся по фактам. Да! Мы, действительно ребята шумные, громкие, разгоняющие тишину ночи. Я бы сказала, врезающиеся в тишь нелепыми криками: «Давай, дава-а-а-ай, еще, какай, сильней, ходи, тяни, от себя, не в лицо, вниз, дыши!» Ну собственно и все, словарь Эллочки, причем пользуются им абсолютно все: от ординатора до академиков. Иногда если речь идет о гипнородах или не к ночи помянутой сайентологии, то молчим, но это все же исключение из правил.

Кричим много, это такой момент перехода как раз, то есть рождения. А до этого роды будут скучно тянуться, и это может быть и 6, если повезет, а так 8–10–12–20–30 часов. То есть привыкнуть будет возможность, от осмотра до осмотра – а это раз в несколько часов.

Будет время томительного, но крайне необходимого ожидания – вот тут и есть ваш выход, быть рядом – это все. Если вы в браке не первый год, то наверняка сталкивались с ситуацией, когда ваша жена болеет. Вот что делали тогда? Подносили воды, меняли тряпочку на лбу, когда тошнило провожали до туалета, в основном сочувственно были рядом. Замечательный навык этот пригодится и сейчас, запаситесь пониманием, женщины максимально эмоциональны, и роды процесс новый, даже если не первый раз, а уж в первый раз и подавно.

Может выясниться, вдруг, что все эти лаванды, вербены пахнут ей отвратительно, свет раздражает или, наоборот, в темноте страшно. На пике боли либо попросит помассировать крестец, либо, напротив, попросит не подходить никому. Она главная в родах, у окружающих, в том числе и у врача, не может быть никаких амбиций.

В перерывах между схватками и будете развлекать, после анестезии тем более либо поспит, измучавшись болью, либо наконец одарит всех нас улыбкой и посмотрит ролики на ютуб или кино совместно.

Самыми замечательными кажутся пары, у которых уже есть дети, их не надо учить ничему. Их жизненные процессы не останавливаются ни на секунду, – разговоры о проблемах, с кем остались чада и даже по ходу родов делаются уроки, готовится ужин и обсуждается строительство дачи. Эти матерые, они тоже были в первый раз и так же постигали азы.

Если жена затащит на курсы, сходите, чему-то научат, в плане обнять, прижать, помассировать, скорее всего, не пригодится, но будете подкованы и соответственно не так страшно. Если на курсах никогда не были, тоже не беда, очень четко скажем, что сделать. В любом случае на процесс вы никак не повлияете и никому не помешаете. Хотя в голове предательски всплывают иные случаи, когда муж запрещает жене обезболиваться или не дает согласие на кесарево сечение. Ведь он изучил процесс и считает, что разбирается лучше врача и точно знает, как надо. Такие случаи крайне редки, по счастью, и тут уж точно нечему вас учить.

Второй аспект, как помните, был о том, что попросят выбрать кого спасать. Даже думать забудьте, спасают всех и точка. Страх о задыхающемся ребенке тоже блеф, малыш дышит только родившись, пока пуповину не пересекли дыхание через кровь от мамы, а воды будут течь несколько часов или дней пока не родим – это абсолютная норма.

В вопросе с «недовозом», не успеем, тоже казуистика. И тут уж кроме того, что аккуратно и сосредоточенно ехать, прося освободить дорогу фарами или сигналом. Существует пост ГАИ, остановитесь, не откажут, проводят быстрее скорой. Они в этом плане замечательные ребята и всегда идут навстречу, везут без слов, при полном параде. Можно вызвать скорую и они будут ехать навстречу, уж боятся ли они или нет, вас волновать не должно, ибо профессионалы и всяко справятся. Но за мою практику реальных случаев недовоза было два.

Они были ожидаемы, и в обоих случаях женщины спокойно родили себе же в руки, причем обе даже положения не поменяли, потому что первая была на заднем сиденье с двумя детскими креслами, вторая на переднем. Там, где роды были на переднем сиденье, осталось замечательное фото с камер ГИБДД о превышении скорости, а на снимке он, она и малыш новорожденный, прижатый матерью через пальто. Прислали мне с подписью, я была дежурным врачом и принимала их уже троих, въехавших на машине практически через дверь в приемное. Вот, кстати, мы всегда даем каталку, не спорим, опять же опыт прошлых лет помогает, ну и любовь к пациентам, куда же без нее.

В 15 роддоме, закрытом ныне, расположенном в центре Москвы, где, будучи студенткой медвуза, я трудилась акушеркой в приемном отделении, была легендарная сотрудница. В элегантном возрасте, в высоком колпаке, давно уж все пристроились и носили одноразовые голубенькие тоненькие шапчонки из кармана, а здесь белоснежная высокая труба и иголочка сзади для идеальной посадки. Неизменная ярко-красная помада и «Беломор» в перерывах, вся уличная пепельница в простреленных окурках, папиросы – важная деталь, потому как голос с хрипотцой.

Акушерки приемного отделения – отдельный подвид, ибо глаз как у орла, разбираются не хуже врачей, все видели, максимально быстро ставят диагноз еще в дверях. В городской системе еще же и строгие, ну так положено, – много документов, большой поток, неизвестно кто и с чем пришел.

Так вот, наша барышня старой закалки крайне серьезна, но профессионал великий, ничего не упустит. При поступлении – целая эпопея, забирают рожающую, осмотр, документы, бритье, мытье, клизма. И даже проверка на педикулез, нет, бритье не головы, а как раз наоборот. Еще нужно переодеть в казенное. И через час выводят уже совершенно иного человека.

А тот, кто привез ждет. Ну, во-первых, ему особо ничего не объясняют, а, во-вторых, вещи же отдают, их там негде было хранить, верхнюю одежду домой или переносить надо в гардероб. И каждый раз наша красотка-акушерка вместе с вещами выводила роженицу в рубашке, не всегда по размеру, в стиранном больничном халатике в огромную бывшую бальную залу (здание-то старинное), а ныне холл приемного и, не меняя строгости в лице, подталкивала к привезшему.

Она командовала: «Целуйтесь!» – и промаха не было не разу, несмотря на то, что это мог быть коллега, сосед, таксист, дальний родственник. Конечно, речь шла не о страстном поцелуе, а о таком касании, объятии-благословении, просто чтобы было понятно, что волнение везущего в роддом абсолютно нормальная история. И здесь мужество излишне.

В курилке всегда посмеивались: «Зин! Тебе бы надзирателем работать». «Почему это?!» – удивлялась она. «Ну чего ты их целоваться-то заставляешь?» – «А как же, положено, на такое дело человек идет».

Это были времена, когда о партнерских родах никто слыхом не слыхивал, и женщина входила одна сквозь дубовые огромные двери в неизвестное, прямо в густой бабий вой вперемешку с детским криком. Много воды утекло с тех пор, уже и не кричат бабоньки наши, прогуливаются под руку с мужем, мамой, реже сестрой или подругой по коридору или отдельному боксу. Нагуливают свои схватки, встречаются и знакомятся с соседями.

Почти во всех роддомах есть экскурсии, пройдитесь, покажут действующий родблок. Почувствуете атмосферу. Но даже если решились и по ходу пьесы поняли, что некомфортно, всегда сможете уйти, выйти, на осмотр, на сам момент рождения. Кругом люди, и все-все понимают, вы не сдаете экзамен, оценок не ставят.

Единственное что, это, скорее всего, вам достанется мало общения. Все же врач и акушерка сосредоточены на малыше и его маме, но это тоже не точно, потому что роды всегда непредсказуемы, и бывает за сутки общения становишься ну если не родным, то точно своим. И сам процесс крайне увлекателен, не оставит равнодушным. В большинстве случаев видим слезы счастья, умиления от первого взгляда на сына, дочь, и неважно первенец или нет, – это норма. Ровно как и почувствовать радость, тихую и душевную, – это такой удивительный момент, он с вами навсегда.

Никогда не спрашиваю заранее, будете ли перерезать пуповину и где будете в сам момент родов. За эти часы совместно пережитого все может поменяться, и вы настолько примите близко к сердцу момент рождения, что перекричите нас, как это уже было, доселе неведанным утробным: «Тужься сильнее, сильнее говорю, дава-а-ай, корова-а-а!» Это кричал муж из дверей, приседая. Смеялась даже сама рожающая.

Мы научились правильно располагать вас на родах, и количество обмороков резко снизилось, отныне вам виден только живот. А на нем, вдруг, как по волшебству, появляется малыш. Ура-ура! Счастье, радость, облегчение. Но в целом везде подскажем и очень четко объявим, когда снять маску, когда надеть шапочку, куда смотреть и чего ждать, где и кому перерезать.

А теперь снова, милые дамы, обращаюсь к вам. Выбор компаньона в роддом, кроме врача, акушерки, доулы – это целиком ваше решение. Поэтому отнеситесь с уважением, если ваш мужчина и на ютубе посмотрел, и с Юркой-соседом поговорил, и даже все это прочел и не идет.

Не тащите силой, роды все же не цирковой номер, посложнее будет. Поверьте, участия в судьбе и вашей, и малыша еще будет предостаточно, оставьте роды сакральной тайной. Присутствие и даже активное участие мужа в родах не гарантирует хоть сколько-то долгой совместной жизни. Посему решение о партнерских родах целиком обоюдное и может быть даже спонтанное, но от души, ни в коем случае не дань моды.

Будьте мудрыми умничками и уважайте его выбор. Мы придем на ваши роды в обязательном порядке и устроим прекрасный женский междусобойчик. Что же касается выбора мамы, подруги, свекрови, сестры – тоже с большим вниманием. Точно будет не до светских приличий и чужих оценок, поэтому в роды, как в разведку – берут полезного, как правило, эмоционально, чтобы человек авторитетно успокаивал и настраивал на позитив. То есть необходим опытный человек, легкий.

Моя коллега удаляла принудительно маму пациентки потому, что: «Лена, соберись, ты ведешь себя на троечку». И Лена рожала, втянув голову в плечи, она была той самой маленькой проказницей, боящейся, что поставят в угол. А эта эмоция уж точно ни к чему, когда вот прямо сейчас ты даешь и даже определяешь жизнь своему собственному ребенку.

Подумайте, мои дорогие, и примите правильное, ну или какое получится, решение. Все остальное будет понятно по ходу пьесы. А так-то соберемся где почище, распустим волосы, откроем двери, протянем мужнину рубашку через порог, накинем поясок и родим, как встарь заповедовано, пока мужнин глаз не имет[24].