Во время завтрака я явно не напоминаю вчерашнего зомби, потому что мама с Кэти многозначительно переглядываются.

– Ты что, стрелки нарисовала? – спрашивает сестра, играя бровями. – Они нацелены на кого-то конкретного?

Ну все, теперь от подколов покоя не будет. Скрываюсь за дверцей холодильника в поисках сока, чтобы мое смущение не было заметно.

– Не выдумывай, я просто давно не красилась.

– О том и говорю: давно не красилась, а тут изобразила кошачий взгляд.

– Допивай уже свой кофе, если не хочешь опоздать. – Я делаю глоток прямо из коробки и поспешно убираю ее.

– А я думала, что люди добреют, когда влюбляются.

– Кэти, – предупреждающе произношу я.

– Ладно, – вздыхает она, ставя кружку в мойку, затем говорит загадочно улыбающейся маме: – Иногда она строже тебя.

Сестра уже в состоянии снова сесть на велосипед, и я наслаждаюсь утренней дорогой как никогда. Теплое дыхание ветра ласково касается лица и развевает выбившиеся пряди. Солнце встает с каждым днем все раньше, проливая на мир вокруг невероятно уютный свет, который дарит ощущение, что ты находишься там, где должен. Что ты дома.

Рядом лучший друг, какого только можно пожелать, который со мной с самого детства, – моя Кэти. Кажется, ее извечный восторг от жизни сегодня подействовал и на меня, потому что я предвкушаю этот день.

Похоже, к нашим утренним ритуалам прибавился еще один: возле школы нас снова поджидает Скотти. Едва я приближаюсь, как он начинает вопить и прикрывает глаза ладонями. В два шага подскакиваю к нему, чуть не падаю из-за дрожащих коленей, когда вопли сменяет тихий смех. Мое лицо вытягивается в невообразимой гримасе.

– Рубашка – класс! Выглядишь просто ослепительно.

Опускаю взгляд на свою рубашку с солнечным принтом, и до меня доходит.

– Ты меня так с ума сведешь! – Я легонько толкаю его в плечо.

– Это больше звучит как комплимент. А я бы посоветовала отвесить подзатыльник, – вставляет подоспевшая Кэти.

– Прекрасная мисс Кэтрин, – парень изображает шутовской поклон, – ваша прямота бодрит, как ведро ледяной воды на голову.

– Добренькая Лилу не всегда будет рядом. Как-нибудь она отлучится, а при мне окажутся банка меда и колония рыжих муравьев.

– У-у-у, она явно твоя сестра, – обращается Скотт ко мне. – Только ты читаешь триллеры и боишься, тогда как она придумывает и грозится воплотить в жизнь. Обожаю девушек с фантазией.

Он подмигивает Кэти и припускает к дверям школы. Сестра бросается вдогонку. Ставлю на Кэти, она поймает и защипает его до мольбы о пощаде.

Уроки проходят как и всегда, но моя нетерпеливость растягивает их до бесконечности. А перемены, которых я так жду, пролетают в мгновение ока.

Ну почему, если отчаянно желаешь увидеть кого-то, то ни разу на него не наткнешься? Зато, когда человека избегаешь, он из-за каждого угла навстречу выходит!

Со мной это правило срабатывает на все сто: сколько бы я ни раскидывала зрительную сеть в коридоре, Лекс ни разу в нее не попадается. Закон подлости во всей красе.

К обеду мне начинает казаться, что сегодня он попросту не явился в школу. Конечно, я могу поговорить с ним вечером, заранее договорившись о встрече. Только это один из тех разговоров, которых жаждешь как можно скорее, здесь и сейчас. Поэтому я даже расстраиваюсь, хоть это и глупо.

Последнюю надежду возлагаю на «Укропчик». И он меня не подводит: Лекс обнаруживается за столиком в углу, спокойно отщипывает черри с куста, который заметно опустел.

Я радуюсь его присутствию, словно ребенок. Это чувство расходится во мне щекочущими пузырьками, заставляя подпрыгнуть от нетерпения. Но я тут же беру себя в руки и следую к столу.

– Привет, – здороваюсь я, присаживаясь напротив Лекса.

– Привет. Милые сережки.

– О, спасибо. – Смущенно заправляю прядь за ухо. – Они мои любимые.

Эти серьги – подарок папы. Как-то раз он преподнес нам с Кэти два совершенно одинаковых комплекта: сплетенные из проволоки луну и солнце с мягко мерцающим камнем по центру. Просто так, без всякого повода. Поэтому мне приятно на них смотреть не только из-за их красоты.

После того как официантка принимает заказ и удаляется, я нерешительно начинаю, проводя ногтем по узору скатерти:

– Хочу попросить прощения за тот разговор. Знаю, что напрасно тогда всякого тебе наговорила.

– А я не прощаю.

Так я и думала. Переплетаю пальцы и киваю, не отрывая взгляда от стола.

– …потому что и не злился на тебя. Вообще-то это я должен извиняться.

Вдруг передо мной появляется ободок с рожками, совсем как тот, который я надевала на вечеринку близнецов. Только я сейчас уставилась на него так, будто в жизни таких не видела. Беру его в руки – от касания пальца один из рожков покачивается.

– Откуда он у тебя?

– Друг дал. – Поймав мой удивленный взгляд, Лекс неловко потирает затылок и продолжает: – И напомнил, что я так и не изгладил крайне скверное впечатление, даже не потрудился высказаться на этот счет. Видишь ли, изначальная моя неприязнь вызвана не твоей внешностью, потому что я искренне считаю тебя очаровательной девушкой…

Внезапно он замолкает и отчаянно краснеет. Опершись локтями на стол, складываю мостиком ладони, чтобы спрятать за ними улыбку. Ни разу не видела смущенного Лекса. Прелестно.

Приносят нашу еду, и Лекс пользуется этой заминкой, чтобы немного успокоиться. Не знаю, что он скажет дальше, но мне уже сейчас кусок не лезет в горло. Кажется, было бы достаточно чашки кофе.

– Когда я подвозил тебя в первый раз, ты принялась щебетать, как только села в машину, словно мы общаемся каждый день. Будто для тебя школьная иерархия – сущий пустяк, и ты в самом деле можешь подружиться со мной. Только я не мог. Шаблон в моей голове дал трещину, и я повел себя неадекватно. Ты не должна была попасть под раздачу из-за тараканов в моей голове. Думаю, я уже тогда понимал, что хотел бы дружить с тобой. Прости меня, Лилу.

Он так сильно наклоняет голову, что мне видно каштановую макушку. От раскаяния в его голосе у меня щемит в груди.

– Учитывая и принимая твои извинения, со всей ответственностью заявляю, что ты уже обрел друга в моем лице.

Лекс вскидывает голову и робко улыбается, я отвечаю тем же.

– Какая торжественность. Только друг в твоем лице мне больше не нужен.

– Нет? Тогда чего же ты хочешь?

– Поцеловать тебя.

Я теряюсь настолько, что мое горло сжимается и только что отпитый глоток капучино попадает не туда.

– Притормози-ка, парень. У нас еще не было ни одного свидания.

– Эх, нет во мне брутального обаяния Тени. Вот он облизал тебя при первой же встрече.

– Что поделать, то была любовь с первого взгляда. Постой, а ты откуда об этом знаешь?

Он пожимает плечами:

– Видел ваши с ним фото в соцсетях. Свидание у нас будет, и надеюсь, что одним дело не ограничится.

– Посмотрим, – лукаво ухмыляюсь ему в ответ. Но тут вспоминаю про несостоявшееся участие в конкурсе и хмурюсь. – Но в CUPid меня лучше не приглашай.

– Они еще принимают заявки?

– Да, осталось шесть дней.

– Так ты пока не опоздала. Все, что тебе нужно, это капелька вдохновения и несколько бессонных ночей. Вдохновение мы с Тенью возьмем на себя, – самонадеянно обещает Лекс.

– Ну, давайте попробуем, – произношу я со вздохом, – что я теряю, в конце концов.

Некоторое время мы сидим в тишине, разбавленной негромкими разговорами остальных посетителей и стуком посуды. Это удовлетворенное молчание, без неловкости. Допивая кофе, я гляжу в окно и замечаю:

– Последний день мая уже наполовину прошел. Всегда кажется, что мы обязательно начнем лучший период жизни, перевернув лист календаря.

– Так и будет, ведь от полной свободы нас отделяет меньше месяца. Прощайте, ранние подъёмы!

Я смотрю на него, пряча улыбку. Он явно забыл взять в расчёт Тень и его потребность в утренних прогулках.

* * *

Лекс оказывается абсолютно прав: изобразить коллекцию снова для меня не составляет большого труда. Если не относить недосып к трудностям, конечно. Как и было обещано, он меня «вдохновлял»: отвозил в парк, сажал под деревом на плед и оставлял наедине с запасом вкусняшек, пока сам носился за фрисби на пару с Тенью. Как выяснилось, наблюдение за двумя проказниками, резвящимися на изумрудной траве в золотых лучах вечернего солнца, очень воодушевляет.

Меньше чем за неделю я превратила чашку с земляничной лягушкой в чайничек, а остальные приобрели разные формы и высоту – от низких пузатых до высоких узких – с выпуклым узором в виде семечек по бокам. К лягухам под звездным небом и проливным дождем прибавились еще две: летящая по воздуху на одуванчике и выдавливающая на стопку блинчиков сироп из кленового листа. Да, я в курсе, что кленовый сироп изготавливают из кленового сока. Только земноводные этого не знают, поэтому им можно и так.

А еще мои подопечные больше не одиноки, ведь практически каждой из них я нарисовала пару. Почти всем, кроме лягушки с маргариткой. Мне нравится думать, что это она, однажды нагадавшая себе счастье, теперь наслаждается им на каждой чашке.

Работы я отослала во вторник, а сегодня суббота, и мы с Лексом куда-то едем по трассе. Куда точно – я не знаю, это сюрприз. Но догадываюсь, что в Канзас-Сити. И надеюсь, что Лекса не прельстил какой-нибудь новомодный ресторан в темноте или иммерсивный театр, это было бы чересчур. Я ни разу не была в этом городе, меня вообще ничего не стоит удивить.

Когда по радио включают Kiss Kiss Криса Брауна, Лекс начинает подпевать, кривляться, размахивать свободной рукой, изображая какие-то рэперские движения, и подмигивать мне. «Нет, – думаю я, изо всех сил стараясь не расхохотаться, – мы точно не в театр направляемся».

Через полчаса после выезда машина останавливается. Лекс выбирается первым и, обойдя автомобиль, подает мне руку. Соскочив на землю, я тут же оказываюсь в его объятиях. Его пальцы невесомо касаются моей шеи, отводя непослушную прядь к копне волос за спиной.

– Есть догадки, куда мы идем?

Пытаясь совладать с разбежавшимися по коже мурашками, покашливаю и оглядываюсь по сторонам. Среди множества вывесок мое внимание привлекает «Пицца у ворот», на нее и указываю пальцем:

– Здесь самая вкусная пицца?

Проследив взглядом, Лекс качает головой:

– Наша точка назначения не на этой улице.

– Тогда нечестно меня об этом спрашивать.

– Знаю, но ты такая милая, когда озадачена.

М-да, один любит напугать, другой – озадачить.

– Лучше б отдал предпочтение моей улыбке, – говорю я и принимаюсь его щекотать. Он перехватывает мою руку и целует.

– Как раз для того, чтоб ты чаще улыбалась, я и привез тебя сюда, – отвечает Лекс, не отнимая моей ладони от своих губ.

Жар его дыхания проникает под кожу и мгновенно достигает моих щек, но он уже тянет меня в сторону своего сюрприза и не видит, как я безнадежно краснею.

Канзас-Сити выглядит словно старший брат Ливуда: весь такой сияющий, модный, успешный. Даже в субботний день поток машин ненадолго прерывается, чтобы тут же возобновиться. Что уж говорить о пешеходах? Все спешат отдохнуть, ибо приближение понедельника неотвратимо.

Мы охотно вливаемся в толпу, которая не редеет с приближением к нашему пункту Х. «Значит, это популярное местечко», – проносится в моей голове. Следующий поворот показывает, насколько сильно я ошибалась. Это не просто популярное место. Оно МЕГАпопулярное. Должно быть, у меня отвисла челюсть, потому что палец Лекса возвращает ее на место. Ну а как я должна реагировать, если это «Миры веселья» – огромный парк развлечений со множеством аттракционов, точек питания, аквапарком и жилым комплексом с небольшими коттеджами. Но мой восторг быстро сменяется беспокойством, и я шепчу на ухо своему спутнику:

– У меня не хватит денег на билет.

– Не волнуйся об этом, я уже купил билеты через интернет. Все включено, даже еда.

– Какие мы предусмотрительные. А тебе точно семнадцать?

Он вздыхает с притворной обреченностью:

– Мое детство закончилось в момент, когда я пообещал прикладывать все усилия, чтобы не расстраивать тебя.

– Ты взвалил на себя неподъемную ношу, бедняжка, ведь я расстраиваюсь даже от звучащей в рекламе грустной песни. Зато тебе положен один утешительный поцелуй.

Лекс наклоняется ко мне, вытянув губы, но я изворачиваюсь, чтобы чмокнуть его в щеку, и с милейшей улыбкой отстраняюсь.

Оставшуюся до входа часть пути я думаю, сколько же, черт возьми, может стоить билет «все включено». Но все мысли испаряются, когда мы попадаем внутрь. Буйство красок, форм и звуков обрушивается на нас, вызывая поистине детское благоговение. Достаточно поймать взглядом причудливую линию горок, вид которой создает ощущение, что кто-то лишь расписал ручку на небесном полотне. Или неспешный бег карусельных лошадок с довольными карапузами на спинах. А, нет, один малыш разрыдался, и взволнованная мамочка бежит к сотруднику у пульта.

Вдыхаю полной грудью и чувствую ароматы попкорна и сахарной ваты, перебивающие запах барбекю. Видимо, и Лекс подумал об этом.

– Эти запахи сведут меня с ума. Я как раз готов съесть слона.

– Давай зайдем куда-нибудь. – Я взмахиваю рукой, указывая на забегаловки вдоль улицы.

– Нет, сначала сходим кое-куда. Перед этим лучше не есть.

Я сглатываю, и не зря. Предчувствие не обманывает меня: мы встаем в конец очереди на аттракцион с лаконичным названием «Бумеранг», и мои колени подгибаются. Если вы никогда не видели такой горки, то представьте, что кто-то бросил серпантин, который внезапно увеличился раз в сто и приземлился на шпалы.

– Я бы хотел прокатиться с тобой, но, если ты пожелаешь остаться здесь, не обижусь.

Натянуто улыбаюсь и как можно тверже произношу:

– Почему же, я поеду с тобой, – и уже тише добавляю: – Только мне страшно.

– А ты думала, почему я тебя зову? Да потому что сам боюсь и нуждаюсь в том, чтобы меня подержали за руку. – Лекс округляет глаза и берет мою ладонь в свои. – Если станет совсем страшно, не сдерживай крика. Все равно люди не поймут, кто именно кричал, – прибавляет он и целует меня в висок.

– Вот она, романтика по Лексу Батлеру. Но имей в виду: если вдруг кто-то завопит, что его посетило видение с крушением аттракциона, я и на минуту в парке не задержусь.

– Я с тобой.

Дождавшись наконец своей очереди, проходим мимо ростомера с высоким нарисованным индейцем, который держит бумеранг в вытянутой руке. Один из сотрудников просит меня собрать распущенные волосы, я стягиваю их в пучок. Из семи вагончиков на четыре человека нам достается третий с конца, чему я только рада. Внутренности и так превратились в дрожащее желе, не хватало еще оказаться впереди и наблюдать, как прямо перед тобой дорога обрывается в резком спуске.

Состав приходит в движение, и я тут же вцепляюсь в руку Лекса. Чем больше мы ускоряемся, тем крепче моя хватка. Скорее всего, останутся отметины от ногтей, но я ничего не могу поделать, мысли сейчас занимает лишь первая петля. Проезд по ней пугающе растягивается и захватывает дух так, что не получается издать ни звука. Но стоит ее преодолеть, как открывается второе дыхание. Внутри все замирает от восторга и ужаса. Мир вокруг проносится размазанным пятном, быстро сменяющие друг друга цвета которого я едва подмечаю. Как не замечаю и трепета выбившихся прядей в стремительном потоке воздуха. Даже не понимаю, кричу я или нет, – все мое внимание нацелилось на внутренние ощущения. Чувствую только руку Лекса в своей руке, она такая же твердая и теплая, как и всегда.

Он продолжает аккуратно поддерживать меня за локоть, пока мы спускаемся с платформы. От адреналина пальцы никак не перестают дрожать, а сердце колотится как сумасшедшее. Примостившись на лавочке, Лекс окидывает меня взглядом, пару раз проводит ладонью по моим волосам и не удерживается от смеха.

– Извини, но ты похожа на банши.

– Тоже мне новость, – ворчу я в ответ. – Где тут ближайшая уборная? Приведу себя в порядок.

– На том перекрестке сверни направо и увидишь. – Указывает подбородком в нужном направлении. – Я пока раздобуду попить.

Без труда преодолеваю нужный поворот и нахожу сам туалет, но меня сбивает с курса знакомый профиль. Хрупкая фигурка удаляется, пытаясь затеряться в громкоголосой толпе. С внезапной решимостью следую за ней, расталкивая вставших на пути. На минуту мне кажется, что Саре все же удалось скрыться из виду, пока, оглядевшись, не нахожу ее возле ограды, за которой покоятся выстриженные в форме животных кусты.

– Привет, Сара. Любуешься безмолвными зверушками?

Она медленно поворачивается и язвительно фыркает, не выказав ни тени удивления. Ну, конечно, мне и в лучшие дни далеко до феечки Сары Браун, не то что сейчас – в древних линялых шортах и с прической безумной ведьмы.

– В последнее время они мне нравятся больше людей. Чего хотела?

– Сказать пару слов. Послушай, я не уводила Лекса, между нами ничего не было до прошлой недели. Даже не знала, что вы расстались. Но надеюсь, что произошедшее стало уроком для каждого из нас.

– Да можешь не распинаться. Я и без этого обещала твоему бойфренду, – на этом слове она кривится, – что оставлю тебя в покое. Жалеешь, наверное, что никому из школы не быть свидетелем этого разговора.

– Нет, мне жаль только тебя.

Она обращает на меня пронзительный взгляд:

– Что ты несешь, хайлайтер тебя разбери?

– Будь ты достаточно счастлива, тебе не было бы никакого дела до меня, даже если б я весила на порядок больше.

– Куда уж больше-то, – ехидничает Сара. – Это самая нелепая попытка уязвить из всех, что я слышала.

– А я подошла к тебе не для того, чтобы уязвить. Этот разговор важен для меня, потому что я хочу сказать, что прощаю тебя.

Сара не отвечает, но этого и не требуется. Не оборачиваясь, я ухожу.

После того как мои волосы заплетены в косу, а щеки вновь порозовели, я возвращаюсь к Лексу. Он сидит рядом с двумя банками содовой и задумчиво постукивает по скамейке пальцами. Отодвинув газировку, усаживаюсь вплотную к нему и обнимаю за талию. Когда удивленный Лекс поворачивается вполоборота, сквозь ткань футболки я чувствую, как напрягаются мышцы на его спине. Свободной рукой притягиваю ближе эту очаровательную голову и нежно целую.

По городу ступает лето, манящее обещанием долгих прогулок, теплых звездных ночей и новых впечатлений. И у нас обязательно все это будет.