Суббота началась для меня в час дня. Мы с Томом и Рикки заигрались в приставку до поздней ночи. На диване и на полу гостиной наверняка куча крошек, упаковок из-под чипсов и бутылок газировки. Притащить пиво в дом, находящийся под надзором Риты, я не стал бы даже на спор. А убрать за собой мусор в конце посиделок не мог уже просто физически, так хотелось спать. Надо будет извиниться.

Мы с Ритой далеко не всегда ладили. Она появилась в нашем доме лет пять назад и задержалась в нем дольше всех предыдущих экономок, что были при мне. Как сейчас помню день, когда впервые увидел ее: тучная женщина неопределенного возраста с широким лицом и прилизанными темными волосами, собранными в пучок. Она все еще так выглядит, словно не постарела ни на день. И если теперь я ее просто обожаю, то в двенадцать лет искренне невзлюбил.

Родители, опасаясь, что и она уйдет, как остальные экономки, попросили меня, чтобы я вел себя с новой работницей полюбезнее. Говорить об этом с Эдом нужды не было, потому что он всегда был вежлив со взрослыми. Только я не давал никаких обещаний на этот счет. Конечно, я не замышлял грандиозных козней. Так, мелко пакостил.

Я не знал, что родители расширили Рите полномочия в воспитательных моментах, до одного случая. В тот раз мне было сделано несколько замечаний по поводу мусора, который я мог бы донести до урны, но не стал, да и с чего бы это? И вот собираюсь я спать, отдергиваю одеяло и обнаруживаю под ним все то, что меня просили убрать.

В другой раз я получил урок, когда демонстративно перевернул на стол тарелку с едой, которую приготовила Рита. Следующие пару дней дома отсутствовала еда. Не знаю, чем питался Эд, вероятнее всего, ему выделили денег на кафе. Я же ничего в холодильнике не находил и, истратив почти все карманные деньги на фастфуд и снеки, пришел к Рите с извинениями. Эти два случая заставили меня смириться с ее присутствием в доме и в моей жизни. Между нами воцарился мир.

На самом деле она оказалась женщиной доброй, заботливой, очень трудоспособной. Но даже ее трудолюбие не поможет управиться с домом, если в нем кто-то, ну может я, будет намеренно свинячить. Рита объединяет в своем лице экономку, кухарку, прачку, горничную, лакея и порой даже няньку.

«Почему же твои небедные родители не наймут больше персонала?» – спросите вы. Потому что в этом нет нужды. Большую часть времени на плечах Риты лежала забота о нас с Эдди, а с прошлого года – только обо мне одном. А для поддержания чистоты дважды в неделю приходит уборщица.

Отец часто в отъездах из-за работы. А мама под очередным благовидным предлогом тратит его деньги неизвестно где. Ее местонахождение зависит от нового захватывающего увлечения: благотворительность, постижение тонкостей восточных практик или поиск будущих кинозвезд. Я давно перестал за этим следить.

Рита мне стала ближе, чем родная мать. Без нее я бы просто болтался сам по себе, как перекати-поле, никому не нужный, неухоженный и бесприютный.

Решив сначала избавиться от нанесенного чипсами калорийного урона и только потом – от упаковок из-под них, натягиваю шорты и иду в комнату с тренажерами. Все-таки на спортзал она не тянет.

После часа на беговой дорожке и душа спускаюсь на кухню, бодрый и довольный собой. Рита при виде меня ворчит:

– И что же прикажешь тебе нести: завтрак или все же обед?

– Тебе тоже доброго утра, Рита. – Целую ее в щеку. – Извини, вчера с пацанами намусорили в гостиной, постараюсь убрать беспорядок. А по поводу еды, так я не отказался бы от яичницы с беконом. Голоден как волк, – рычу я и закидываю в рот одну из помидорок черри, которые женщина в этот момент разрезает пополам.

– Будет готово через десять минут, – смягчившись, отвечает она. – Пока ты не ушел, мой мальчик, хотела тебя спросить. Что-то я давно не видела мисс Браун. Ты что, ее обидел?

– Можно подумать, ее легко обидеть, – фыркаю я, но под строгим взглядом Риты признаюсь: – Так я и сам в последнее время Сару больше мельком вижу. Ты ведь знаешь, девчонки все в делах. Только для наведения красоты сколько им времени нужно: пилатес там, эпиляция, маникюр. Завтра вечером исправлюсь, – добавляю я, подмигнув ей.

* * *

В воскресный вечер в дом Денниса Хилла набилось столько народу, что я невольно засомневался, что завтра понедельник. Будто всем этим людям не нужно отправляться в школу с утра пораньше.

Мы приехали вдвоем с Томми, наши дражайшие пассии обещали быть позже. Видимо, они твердо решили придерживаться правила: «уважающие себя дамы должны опаздывать».

Поэтому мы взяли по банке содовой и двинулись в большую комнату, которая выполняла роль танцпола. Конечно, там вряд ли кто-то на спор залпом выпивает литр пива под ободряющие крики. И уж точно никто из девчонок не выпил столько, чтобы забраться на стол потанцевать. По крайней мере пока. Но я не теряю надежду хотя бы на то, что Рик пришел раньше нас и успел сделать пару потешных фото.

Садимся на освободившийся диван, Том обнаруживает стоящий рядом кальян и уже через секунду выпускает изо рта ароматное облачко. Он скорчил смешную гримасу, пытаясь изобразить колечко, но у него получается вызвать лишь мою ухмылку.

Поворачиваюсь к людям передо мной и наблюдаю, желая обнаружить среди них магическим образом появившуюся Сару. Но вместо этого вижу с явным удовольствием танцующую Лилу. На припеве она начинает активно двигать руками, а после строчки Waiting for the Summer вскидывает их вверх, мечтательно прикрывает глаза и изгибается в такт музыке, плавно покачивая бедрами. Ее длинные волосы блестящими змейками скользят по плечам и груди. Она не подозревает о моем присутствии, я же не могу отвести от нее взгляд.

– Куда это ты уставился, дружище? – внезапно вырывает меня из этого состояния голос Томми.

Я резко опускаю взгляд вниз, на свою руку, крепко обхватившую жестяную банку. Словно не замечая моего смущения, он с усмешкой продолжает:

– О, понимаю. Эта Кэтрин Стюарт – жгучая красотка, одним взглядом способна в горстку пепла превратить. Эх, жаль, что она не рыженькая. Не люблю брюнеток.

От необходимости что-то сказать меня спасает появление Сары. Хоть и опоздала, но как же ты вовремя, милая! Она быстро касается моих губ своими, прямо мне в ухо говорит:

– Соскучился, дорогой? Может, потанцуешь со своей девушкой? – и, не дождавшись ответа, за руку тянет меня к танцующим.

Протолкнувшись в центр комнаты, тесно прижимается ко мне и закидывает руки мне на шею. Я обнимаю ее за талию и осматриваюсь над светловолосой макушкой, неловко пританцовывая. Никогда не понимал, почему девушкам так нравится в тесноте, на виду у посторонних топтаться на месте. Наверняка Том сейчас смотрит на нас и потешается, у него-то с танцульками все в порядке.

Убедиться мне в этом не удается. Зато получается увидеть, как застывшая у стены с пластиковым стаканом в руке Лилу наблюдает за нами. Обнаружив, что ее подловили, она тут же скрывается в толпе.

Чувствую, как пальцы Сары легонько щипают мне сзади шею, и опускаю взгляд на ее лицо. Она тянется ближе, чтобы спросить:

– Разве во время танца не принято смотреть в глаза партнерше?

– Но я потеряю способность танцевать, если не буду отрывать от тебя взгляд, – мурлычу ей на ухо. Наградой за мой комплимент служит долгий поцелуй.

Который, однако, прерывает ехидный голос Томми:

– Ну-ну, полегче, голубки! От такого скачка напряжения сейчас все лампочки перегорят.

Сара окатывает его ледяным взглядом, отворачивается и тащит меня к выходу, затем через прихожую к лестнице, по которой взбирается на второй этаж, расталкивая стоящих на ней людей. И откуда только в ней такая сила?

На верхней площадке я ее останавливаю, но не успеваю произнести ни слова, как она оплетает мою шею руками и снова впивается в губы поцелуем. Стараюсь аккуратно выбраться из этой хватки, немного отстраняюсь и тихо спрашиваю:

– Сара, милая, что-то случилось? Ты ведь только пришла, но тут же сбегаешь в укромный уголок, даже толком не потанцевав. На тебя это не похоже. Ты что, выпила? Хотя нет, я бы почувствовал.

– Я просто очень соскучилась по тебе, вот и подумала… А ты разве не хочешь? – Она медленно водит пальчиком по моей груди.

Кошусь на подростков, небольшими группками толпящихся в коридоре, и шепчу как можно уверенней:

– Конечно, хочу. Но сначала нужно найти свободную комнату.

Приобнимаю ее, и вдвоем мы протискиваемся к дверям, нажимая на одну ручку за другой. Некоторые из них заперты, открытые уже заняты либо такими же жаждущими уединения парочками, либо дурачащимися компашками.

Остается последняя дверь. Только подхожу к ней, чтобы проверить, как она тут же выпускает клубы пахучего дыма и двух хихикающих пацанов. Оказывается, за ней скрывалась уборная.

Вопросительно гляжу на Сару. Она издает рассерженный вопль, вырывается из моих объятий и удаляется дергающейся от едва сдерживаемой ярости походкой.

Испускаю долгий вздох. И вроде бы я ничего не сделал и ни в чем не виноват, только, чую, извинений не избежать. Но не сейчас, надо дать этой фурии остыть. Кажется, Томми что-то говорил про бирпонг. Я не отказался бы примкнуть к проигрывающей команде.

Вроде на втором этаже я не видел комнаты со столами, уставленными пивными стаканами, хоть изначально и не ее искал. Зато теперь очень ищу. Спускаюсь обратно на первый этаж. Итак, слева кухня с напитками и едой, но без бирпонга. Справа комната с музыкой, кальяном и танцами. А что это за дверь под лестницей? Похоже, она ведет на задний двор. Что ж, там очень даже подходящее место для шумной игры.

Распахиваю ее и моргаю, привыкая к темноте. Когда получается разглядеть то, что в ней скрывалось, невольно замираю.

В прохладе двора, под ночным небом Скотт Эванс жадно целует девушку, запустив руку в ее волосы. Девушку, в которой я сразу узнаю Лилу Стюарт.

Заставляю себя снова начать двигаться, делаю шаг назад и тихо прикрываю дверь. Наверное, в этом немного смысла: лившийся из коридора свет все равно выдал мое присутствие. С другой стороны, они были так поглощены друг другом, что не заметили бы и внезапную смену ночи на полдень.

Видимо, у меня весьма озабоченный вид. Потому что Томми, едва взглянув на меня, хлопает по плечу и утешает:

– Да не парься ты так, бро. Ты же знаешь Сару, покипит из-за мелочи и перестанет, а тут и ты с цветами подвалишь.

– А ты откуда знаешь, что мы поссорились?

– Слышал, как она жаловалась Хизер.

Я лишь обреченно вздыхаю.

* * *

Я не стал мириться с Сарой в понедельник. Но задумал сюрприз на вечер вторника, попросив помощи у Рика.

– Так, говоришь, она дико на тебя разозлилась?

– Ну-у, не совсем на меня, но виноват по итогу все равно я. Знаешь ведь, как это бывает: девчонка чего-нибудь надумает, облажается и вывернет все так, что в итоге расплачется или кинет в тебя чем-нибудь, а извиняться придется тебе. Женщины такие эмоциональные.

– Это точно. Вчера прямо посреди нашего разговора с Кэти Стюарт подбежала ее сестра Лилу и без всяких «привет» и «извини» куда-то ее утащила. Кажется, она была чем-то очень взволнована, – отвечает Рик, потирая мочку уха. Он всегда так делает, когда нервничает.

Отворачиваю голову и бурчу:

– Ну еще бы.

– Что ты имеешь в виду? – вскидывается он.

Так, стоп! Рик потер ухо? Медленно поворачиваюсь к нему с плотоядной улыбкой и гляжу прямо в глаза.

– Я спросил, о чем это ты мило беседовал с красоткой Кэти, друг мой?

– А вот это не твое дело, друг мой, – передразнивает меня он, торопливо вскакивая со скамьи, на которой мы сидели все это время. Резко хватает свою сумку на ремешке и добавляет: – Заболтался я с тобой что-то, пора мне. А то ничего не успею приготовить для завтрашнего дела.

Он быстро шагает по дорожке, ведущей к школьным воротам, и на ходу машет мне в знак прощания. А я гляжу ему вслед и думаю: уж не запал ли наш Рикки на Кэти Стюарт?

Весь вечер у меня все не ладится и валится из рук. Казалось бы, чего тут удивительного, если волнуешься по поводу свидания, которое должно положить конец ссоре между тобой и твоей девушкой? Только я не из-за этого волнуюсь. Я никак не могу вынырнуть на поверхность из омута раздумий совсем по другой причине.

А обнаружил я это лишь тогда, когда Рита сказала:

– Здесь написано, что ты проиграл.

Резко дергаюсь, потому что не заметил, как она вошла в комнату. Свет за окном уже начал меркнуть. Пальцы правой руки онемели держать джойстик, а на экране мигает You lose. Рита стоит слева от меня, прижав ладонь к щеке, и настороженно глядит.

– У тебя что-то стряслось?

Вздыхаю вместо ответа. Потом откладываю джойстик в сторону, сцепляю руки в замок перед собой и нерешительно произношу, не глядя на нее:

– Да вроде бы ничего такого.

– Но что-то все-таки случилось. – Она тяжело опускается на диван рядом и касается моего плеча. – Ты ведь знаешь, что многое можешь мне поведать.

Это правда. Поэтому, собрав мысли в кучу, выпаливаю:

– Видишь ли, не могу понять кое-что. Не так давно я обидел одну девушку у всех на глазах… – Рита ахает, и мне приходится торопливо заверить: – Я был не прав и извинился перед ней. Несмотря на все насмешки, один парень, кажется, испытывает к ней симпатию. Но он всегда встречался с прикольными девчонками, красивыми. Худыми. И я не понимаю, что теперь изменилось, что им движет. Неужели она в самом деле ему нравится?

– А почему она не может понравиться? Она что, некрасива?

– Ну, вообще-то это очень милая девушка, – неожиданно для себя говорю я. И смущенно продолжаю: – Только… ну, это… пухлая.

– Посмотри на меня, я тоже не худа, но женщина хоть куда, – говорит она, поводя плечами, как цыганка. Не могу не улыбнуться на это. Потом она серьезно и без обиды добавляет: – Ты ведь сначала меня тоже невзлюбил, но потом все изменилось. Почему?

Тянусь к ее руке и сжимаю в своей.

– Потому что лучше тебя узнал. Как не поддаться твоему доброму нраву?

Она ерошит мне волосы и шутливо упрекает:

– Маленький льстец! Похвалить мой характер ты догадался, но не подумал о том, что тот мальчик разглядел в ней похожее. Нечто, спрятанное за мягкими боками и круглыми щеками. А ты не сумел, потому что слишком высокомерен или глуп даже для попытки понять.

Ничего не отвечаю, поэтому после недолгого молчания она ласково продолжает:

– Мальчик мой, я понимаю, что это не мое дело, но… Ты счастлив быть рядом с такой девушкой, как мисс Браун?

Недоуменно хмурюсь.

– Мы самая красивая пара школы, – твердо говорю я.

– Только это? Титул – и все? У тебя не светлеет на душе при звуке ее смеха? Не умиляет то, что она усыпала крошками футболку, пока ела? Что-нибудь особенное, способное тронуть тебя.

Мои плечи опускаются.

– Я никогда не думал об этом.

– Но теперь подумаешь, правда? Потому что мне кажется, что одной красоты недостаточно. – Она опять ерошит мне волосы и встает, чтобы уйти. – Добрых снов, Лекс.

Словно не она только что заставила меня усомниться в моих отношениях с Сарой, лишив тем самым возможности спокойно уснуть.