Когда я вижу Грейсона в его идеально выглаженном черном смокинге и галстуке-бабочке, у меня перехватывает дыхание. Его песочного цвета волосы слегка растрепаны на макушке, а аккуратно подстриженная борода подчеркивает совершенную линию подбородка. От одного его взгляда мне становится жарко, и я начинаю краснеть. Он выглядит как могущественный и богатый мафиозный киллер.

Я подбегаю к нему, держа в руках серебряные туфли на шпильке с ремешками, и все это время он не сводит с меня глаз. Грейсон прикусывает нижнюю губу и скользит взглядом по моему телу, и огонь, который я вижу в его глазах, заставляет мою киску пульсировать. На кончике языка вертится вопрос, можем ли мы остаться дома.

– Выглядишь потрясающе, – говорит он, и я улыбаюсь в ответ.

– А вы, сэр, словно оживший бог секса, – подмигиваю я ему, и он громко вдыхает, когда я прохожу мимо и сажусь на диван.

Мое обтягивающее платье едва прикрывает колени. Из-за него я не могу свободно двигаться и этим вечером буду похожа на пингвина. Но это того стоит! Благодаря вырезу в форме сердца грудь выглядит просто восхитительно, а узкий корсаж идеально утягивает живот, который немного увеличился из-за скорых месячных. Я пытаюсь надеть обувь, приподнимаю ногу, но не могу до нее дотянуться. С раздражением вздохнув, я откидываюсь на спинку дивана. Кажется, мне действительно пора сесть на диету.

Не говоря ни слова, Грейсон опускается передо мной на колени, берет мою правую ногу и кладет себе на бедро. Он застегивает пряжку, и от его прикосновений по коже пробегает дрожь.

– Мне нравится видеть тебя на коленях, – говорю я с легкой насмешкой.

– Ты будешь единственным человеком, который когда-либо говорил мне это, – нежно произносит он, целуя мою лодыжку, прежде чем поднять другую ногу.

Мое сердце наполняется радостью от его доброты. Грейсон поднимается и протягивает мне свою большую руку, а когда я вкладываю свою ладонь в его, помогает встать на ноги. Наклонившись ко мне, он касается костяшками пальцев моей щеки, и я таю от этого прикосновения, а затем обвиваю руками его шею.

– Семь лет, Мэдди, – говорит он, обхватывая мою попку руками. – Именно столько времени прошло с моего последнего поцелуя до того, как ты ворвалась в мою жизнь и прижалась своими идеальными губами к моим. – Он усмехается. – Но блять, я так рад, что ты это сделала! И я обещаю, что ты будешь единственной женщиной, которую я когда-либо поцелую, что бы ни случилось.

На моих глазах появляются слезы, потому что я всегда мечтала встретить мужчину, который полюбит меня так же сильно, как и я его, – с той же страстью и искренностью. Однако я понимаю, что отдала свое сердце человеку, который не в силах дать мне вечность, хотя и любит меня так же искренне.

Я опускаю взгляд в пол, и Грейсон касается моего подбородка указательным пальцем.

– В чем дело, солнышко? – Он с тревогой вглядывается в мое лицо, нахмурив брови.

Еще до того, как мы начали встречаться, я уже знала, что он за человек и что может мне предложить. Но я была слишком наивна и всегда верила в чудеса. В глубине души я надеялась, что однажды мой «злодей» превратится в прекрасного принца.

– Ни в чем, – отвечаю я, но голос предательски дрожит, и, нежно обняв меня за плечи, Грейсон наклоняется ближе.

– Не обманывай меня, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Почему ты расстроена?

– Я не хочу, чтобы это заканчивалось, – искренне признаюсь я, и он вздрагивает от моих слов.

– Милая, все в твоих руках, я буду принадлежать тебе до самой смерти, полностью и безраздельно, – говорит он, а я изо всех сил пытаюсь сдержать слезы. – Я люблю тебя, Мэдди. – Он стирает слезу с моей щеки и грустно улыбается мне. – Я полюбил тебя с первого взгляда. Возможно, это не та сказка, которую ты представляла всю жизнь, но знай, что каждый день я буду относиться к тебе как к принцессе и любить так, как ты того заслуживаешь. Тебе просто нужно признать, что ты влюбилась в чудовище, а не в принца. Я не он и не могу быть им. Я даже не хочу пытаться притворяться. Но я обещаю, что любовь и жизнь, которые я подарю тебе, все окупят.

Я верю каждому его слову и знаю, что люблю монстра. С тех пор как мы с Грейсоном начали встречаться, я перестала мечтать о сказочной свадьбе. Он полностью завладел моей жизнью, и я хочу взять от него все, что он может мне предложить. И я обязательно это получу. Быть любимой этим мужчиной до конца своих дней – чего еще можно желать?

– Обещаешь?

– Клянусь всем сердцем.

– Я люблю тебя, Грейсон. Пока ты рядом, мне больше ничего не нужно.

– А ты обещаешь, что меня тебе будет достаточно? – спрашивает он с легкой тревогой, и я удивляюсь, как такой сильный мужчина может сомневаться в себе.

– О, поверь, мне тебя более чем достаточно.

Мы идем по красному ковру в казино, держась за руки. Внимание сразу же привлекают яркие мигающие огни игровых автоматов, но Грейсон ведет нас к бару. Его взгляд скользит по залу, сейчас он полностью сосредоточен на работе. Несмотря на то что я опираюсь на его руку, мыслями он совсем не со мной.

Проследив за его взглядом, я замечаю Луку, одетого в черный костюм. Рядом с ним стоит высокий парень с темно-каштановыми волосами и оливковой кожей. Его напряженный взгляд заставляет меня нервничать, и я, немного испугавшись, крепче сжимаю руку Грейсона.

– Хочешь чего-нибудь выпить, детка? – спрашивает он, прерывая мои размышления.

– Да, шампанского, пожалуйста.

Грейсон наклоняется над барной стойкой и делает заказ бармену.

– Вот, держи. – Грейсон протягивает мне бокал, и я делаю глоток.

Понаблюдав с минуту за тем, как Грейсон внимательно осматривает зал, я вздыхаю и допиваю остатки шампанского. Поскольку притворяться кем-то другим не имеет смысла, я решаю расслабиться и выпить.

Облокотившись на бар и оставив Грейсона заниматься своими делами, я с улыбкой обращаюсь к бармену, чтобы привлечь его внимание. Я постукиваю по бокалу и спрашиваю, можно ли мне еще шампанского, и бармен, улыбаясь, вновь наполняет бокал до краев.

– Благодарю.

Когда я оглядываюсь, то вижу, что Лука и Фрэнки уже стоят в другом месте. Кажется, сейчас начнется основной акт этого представления.

– Извини за это, – произносит Грейсон, переплетая наши пальцы. – Скоро все закончится, и мы сможем уйти.

При взгляде на меня черты его лица на долю секунды смягчаются, но затем Грейсон снова надевает маску серьезного мафиози и ведет нас к первому столу для игры в рулетку. Он выдвигает табурет, обитый красным бархатом, и поддерживает меня за талию, помогая сесть.

Я прижимаюсь спиной к Грейсону, хотя и не совсем понимаю, что делаю, а он наклоняется надо мной и кладет на стол стопку желтых покерных фишек, высотой примерно в три дюйма.

– Что ты хочешь, чтобы я с ними сделала? – спрашиваю я, беря в руки одну фишку и перекатывая ее между пальцами.

– Что захочешь, они твои, – пожимает он плечами.

Черт возьми, если цена каждой фишки составляет тысячу долларов, то общая сумма должна быть не менее двадцати тысяч.

– Грейсон! – шиплю я, чтобы привлечь его внимание. – Я не собираюсь выбрасывать твои деньги на ветер.

– Почему бы и нет, это же просто деньги.

– Здесь слишком много, и я не знаю, как играть.

– В этом и заключается прелесть этого вечера.

Я кладу фишку обратно на остальные и хочу обхватить стопку рукой, но Грейсон останавливает меня, схватив за запястье.

– Хорошо, как насчет того, чтобы заключить пари?

– Слушаю.

– Давай разделим эту стопку пополам. Ты поставишь свою часть на красное, а я на черное. Если ты выиграешь, деньги останутся у тебя. А если выиграю я, то ты переедешь ко мне.

– Что? – произношу я, ощущая, как краска заливает щеки.

– Ты меня слышала. Если тебя не устраивает мой пентхаус, я могу приобрести нам что-то другое. Это было бы лучшим подарком на день рождения, о котором я только мог бы просить. – Он наклоняется еще ближе и его губы почти касаются моего уха. – Ну, кроме того, чтобы ты потом оседлала меня и накормила тортом, – вот этого я не могу дождаться.

– Ты ведь понимаешь, что в наших отношениях меня все устраивает.

– Детка, я никогда не делаю того, чего не хочу. А сейчас я хочу тебя. Ты – все, что мне нужно, мой лучик солнца, – его пристальный взгляд пронзает меня, словно стрела, – но сначала я должен победить.

Он подмигивает мне, наклоняется и, разделив стопку фишек пополам, протягивает мне мою половину. Я беру ее дрожащими руками.

Крупье объявляет о начале ставок. Я поднимаюсь, зацепившись шпилькой за перекладину табурета, и перемещаю все свои фишки в красную коробку. Грейсон, положив руку мне на спину, не спеша сбрасывает свои фишки в черную.

Когда крупье бросает на колесо рулетки сверкающий шарик, я делаю глубокий вдох и закрываю глаза.

Пожалуйста, пусть выпадет черный.

Похоже, что время, подобно колесу рулетки, сначала набирает скорость, а затем постепенно замедляется.

– Шестнадцать, красный! – объявляет крупье, и я чувствую, как мои плечи опускаются, хотя мне следовало бы быть в восторге, что я только что выиграла огромную сумму денег.

– На этот раз победа за тобой, детка.

– Да, – с усилием выдавливаю я из себя, пытаясь изобразить улыбку, чтобы скрыть разочарование.

Грейсон, сидящий рядом, раздраженно фыркает, забирает мой выигрыш и подвигает фишки ко мне. Он разочарован не меньше моего.

– Предлагаю заключить новую сделку, – говорю я, собирая свои фишки и передавая их ему. – Ты забираешь деньги в обмен на то, что я переезжаю к тебе.

– Договорились.

Он роется в кармане, достает оттуда что-то маленькое и серебристое, а затем, зажав эту вещь в зубах, хватает горсть фишек из моих рук и бросает их на стол. Я не могу оторвать взгляд от ключа, который он держит во рту, и, заметив это, Грейсон с легкой ухмылкой кладет его на ладонь. Коснувшись его руки, я забираю ключ и прячу его в лиф.

– Я только загляну в дамскую комнату, – шепчу я Грейсону на ухо, положив руку ему на плечо. – А на обратном пути захвачу нам еще что-нибудь выпить.

Он аккуратно выстраивает фишки в ряд, а я встаю с табурета и провожу пальцами по его подбородку.

– Хорошо, детка, – говорит он, усаживаясь на табурет вместо меня, и от этого движения внутри меня зарождается трепет.

– Если я не вернусь через десять минут, найди меня, – хихикаю я, чувствуя, как начинает действовать шампанское. – Я могу застрять в этом дурацком платье.

Я иду к туалету, но меня отвлекают огни игрового автомата с фруктами, и, засмотревшись на них, я в кого-то врезаюсь.

Вот черт!

Я утыкаюсь прямо в грудь крепкого мужчины, из-под верхней пуговицы расстегнутой рубашки которого выглядывают черные густые волосы.

Фу!

– О, боже, мне так жаль, – говорю я и отхожу назад.

– Все в порядке, мисс. – Он произносит эти слова с сильным итальянским акцентом, растягивая их, и делает шаг мне навстречу.

С натянутой улыбкой я быстро прохожу мимо него и влетаю в уборную. Захлопнув за собой дверь, я запираюсь в кабинке. Сердце бешено колотится в груди, и я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Этот парень сильно меня напугал.

Когда я начинаю расстегивать молнию на своем смехотворно обтягивающем платье, дверь в ванную комнату со скрипом открывается и закрывается. Внезапно я слышу тяжелые шаги, которые становятся все ближе и ближе. Я замираю, затаив дыхание, а затем вздрагиваю от страха, когда дверь соседней кабинки с грохотом открывается, сотрясая стены вокруг меня.

Черт!

Зажмурившись, я жду, когда он подойдет к моей кабинке, и слышу, как в ушах стучит кровь.

– Солнышко, я знаю, что ты здесь, – звучит у меня в ушах едва знакомый голос с сильным итальянским акцентом.

Кровь отливает от моего лица, когда кто-то начинает безумно колотить в дверь моей кабинки. На дрожащих ногах я отступаю назад, пока не упираюсь спиной в кафельную стену. Мне некуда идти и некуда бежать.

Я достаю телефон из сумочки и пытаюсь связаться с Грейсоном, но он не отвечает. Не в силах сдержать слезы, я пишу ему.

Я:

Помоги мне!!!

Я едва различаю буквы, которые лихорадочно печатаю.

Я:

пожалуйста

Неожиданно дверь кабинки резко распахивается, и меня обдает потоком холодного воздуха. Телефон выскальзывает из рук и с глухим стуком падает на пол.

– Ты могла бы просто впустить меня, солнышко. – От того, как он произносит это слово, меня начинает тошнить.

С коварной жестокой усмешкой он приближается ко мне, хватает за запястья и вытаскивает из кабинки.

– Ты делаешь мне больно!

– Хорошо, – отвечает он, схватив меня за плечи и подталкивая к зеркалу над раковинами.

– Отвали от меня! – кричу я, но он лишь крепче сжимает руки.

Глядя в зеркало, я замечаю, что костяшки его пальцев побелели от напряжения. С ужасом смотрю, как он откидывает назад свои черные как смоль волосы, а затем кладет руку мне на затылок, заставляя наклониться над раковиной. Я изо всех сил пытаюсь сопротивляться, но это бесполезно. Он раздвигает мои ноги своей ногой, и боль пронзает одну из лодыжек, когда он буквально выворачивает ее.

– М-м, ты восхитительно пахнешь, – говорит он, убирая волосы с моей спины и проводя языком по позвоночнику. От этого движения к моему горлу подкатывает желчь, и я закрываю глаза, слишком ошеломленная, чтобы двигаться или даже дышать, но вздрагиваю, когда его руки обхватывают мою грудь.

– Пожалуйста, не надо, – умоляю я, и в этот момент раздается звук расстегивающейся молнии на его брюках.

Внезапно мое внимание привлекают приглушенные крики, доносящиеся из-за двери. Меня охватывает облегчение, когда он отстраняется и с явным страхом на лице пытается натянуть штаны. Однако, прежде чем я успеваю прийти в себя или хотя бы выпрямиться, дверь распахивается, и внутрь врывается разъяренный Грейсон.

Я прерывисто выдыхаю и слежу за тем, как он направляет пистолет на итальянца. Взгляд Грейсона скользит по моему телу, словно оценивая, что уже произошло, и я почти чувствую его облегчение, когда он понимает, что я все еще полностью одета.

– Мэдди, детка, пожалуйста, вернись в кабинку и закрой за собой дверь.

Я киваю и, зайдя в ближайшую кабинку, подношу пальцы к замку, но внутренний голос умоляет меня не делать этого. Я хочу быть уверена, что этот мужчина никогда не поступит так с другой женщиной. Поэтому я медленно приоткрываю дверь, чтобы заглянуть в образовавшуюся щель.

– На колени, – рычит Грейсон, и итальянец опускается на пол. – Ты умрешь за то, что посмел прикоснуться к ней, кусок дерьма.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, как дуло пистолета прижимается к голове мужчины. В следующий миг Грейсон нажимает на спусковой крючок, итальянец падает на пол, а из его головы фонтаном бьет кровь.

Твою мать!

Открыв дверь, я, едва удерживая равновесие, бегу к Грейсону, стараясь не задеть лежащее на полу тело. Мой монстр широко раскрывает объятья, и я прижимаюсь к его груди. Он обнимает меня с такой силой, будто боится отпустить, а я не могу сдержать слез.

– Он мертв? – спрашиваю я.

– Он сделал тебе больно? – спрашивает Грейсон, и я качаю головой. – Блять, прости меня, малышка. – Грейсон шумно выдыхает и запрокидывает голову.

– За что я должна тебя прощать? Ты же спас меня!

Теперь настает моя очередь спасать его от собственных демонов. Я обхватываю его лицо ладонями и притягиваю к себе. Наши губы соприкасаются, Грейсон постепенно расслабляется и обнимает меня за талию, а пистолет с глухим стуком падает на пол.

– Я люблю тебя, Грейсон.

– И я так сильно люблю тебя, солнышко.