– Христофор Бонифатьевич! – кричал матрос в мультфильме.

– Да надоело! – раздался рев в коридоре. – Выключи эти мультфильмы!

– Васенька, как это выключи, ты же сам сыну обещал час мультфильмов, сам включил.

– Я мужик, мое слово крепкое. Захотел – дал, захотел – забрал.

Маленький Игорек испуганно сжался на диване. Папа опять выпил и не в настроении. Опять будет кричать и пугать, а мама плакать.

В коридоре был шум, крики отца, тихий голос мамы, которая не пустила отца в комнату к 5-летнему Игорю.

– Да пошли вы! – отец вышел из квартиры и хлопнул дверью.

Мама зашла, одна щека была красная, и отпечаток ладони на ней был явственно виден. Следы на руках она скрывала, одернув рукава кофты пониже.

– Всё хорошо, малыш.

Сын расплакался:

– Увези меня к бабушке, я не люблю его, он злой, не хочу тут.

Мама растерялась:

– Как же ты без папы? Он тебя любит.

– Он злой, к бабушке хочу, – рыдал мальчик.

– Хорошо, сейчас поедем к бабушке.

Мама собрала вещи, и они уже через час были у бабушки дома.

Та посмотрела на маму Игоря:

– Катя, я для чего тебя учила, растила? Чтобы ты за этого держалась? Ребенка пугала?

– Мама, но как мальчик без папы?

– Ты выросла без папы, и ничего, не хуже других.

– Да, но мой папа погиб.

– Так этот в глазах сына тоже погиб, ребенок его панически боится и не любит. Ты дома чего-то боялась? Да если бы кто тебя напугал, летел бы быстрее скорости звука.

– Мама, но…

– Так, милая, я сегодня же найду психолога, привлеку опеку и лишу тебя родительских прав или ограничу. Сама хочешь битой ходить – ходи, а внука я тебе не дам искалечить. Глупость – понятие, видимо, врожденное.

– Но я люблю сына.

– Любящие родители делают жизнь ребенка лучше, безопаснее, а не тащат в логово к зверю. Ты себя любишь в этой ситуации: «Посмотрите, люди добрые, какая я героиня, в жертву себя приношу ради благополучия сына». А то, что ребенок от страха кричит ночами, боится громких звуков – неважно.

Катя бледнела, краснела, но что возразить, если мама права. Но она так любит Васю.

– Я… сейчас поеду, всё ему скажу, он поймет и больше не будет так.

– Боже мой, откуда в тебе это? Что я упустила в твоем воспитании? Езжай, говори, делай что хочешь, но Игорька ты больше не получишь. Ноги его там не будет. Поняла меня?

– Всё будет хорошо, мамочка. Васеньке надо просто объяснить, что он не прав.

– Ты уже сегодня объясняла, как я вижу.

– Он просто выпил.

– Но вышел из квартиры, вдруг протрезвел и стал ангелом. Ну-ну. Всё, я свое слово сказала.

Екатерина уехала домой, а Елена Ивановна достала доверенность, а потом позвонила своему давнему знакомому и поклоннику.

– Степушка, мне помощь нужна, с ребенком, с внуком.

– Синяки есть?

– Нет, но напуган.

– Сейчас пришлю психолога, побеседует, зафиксирует и представителя от опеки. Доверенность есть на ребенка?

– От обоих родителей, как ты тогда и посоветовал.

– Отлично, сейчас всё сделаем. И да, Павлику я сам позвоню, как будет папаша буянить, сразу к нему. Заявление напишешь?

– Обязательно. Если моя дурында сама не может решить это, то ее выбор, совершеннолетняя, а внука я им калечить не дам.

Игорь был накормлен, успокоен, поговорил с какой-то тетей, порисовал с ней, поиграл и посмеялся. Потом бабушка увела его в комнату, дала игрушки, включила мультфильм. А сама еще говорила со строгими женщинами, что-то подписывала. Когда все ушли, она пришла, села с малышом на полу:

– Милый, давай завтра в садик не пойдем?

– Давай, я кашлял вчера.

Она обняла Игоря:

– Почитаем сейчас сказку? И ничего не бойся, бабушка тебя не даст в обиду. Дядя Паша с дядей Степой помогут.

Игорек доверчиво прижался к бабушке.

Дальше было много чего. И Василий пытался выломать дверь, ломился к Елене Ивановне, чтобы вразумить «эту старую ведьму» и забрать сына. И наряд полиции, заявление от Елены Ивановны на вторжение, угрозу убийством. Павлик лично разговаривал с агрессором. Катя рыдала, валялась у мамы в ногах:

– Сделай, чтобы Васю отпустили, мы больше Игоря не обидим.

– Документы все подпишете, Игорь будет у меня под опекой, а вы оба – ограничены в родительских правах. И только сотвори что!

Она никуда не ходила, документами не занималась, всё сделали ее друзья – Павел со Степаном, с которыми она с детского сада была вместе. Вместе получили дипломы юристов, но Лена всю жизнь просидела на предприятии на договорах и сейчас там трудилась, а ребята пошли каждый в свою сторону – один карьеру делал в силовых структурах, второй был весьма преуспевающим адвокатом.

Лена хотела оплатить их услуги, но только получила фырчание.

Игорь постепенно успокаивался, Катя приезжала каждую неделю, навещала малыша. Василий появлялся два раза в год: на Новый год и день рождения, привозил подарки. Мальчик держался отстраненно, бабушка всегда была рядом при встречах.

Шли годы, Катя ушла от Васи, развелась с ним, потом обратно к нему вернулась. Ее не стало, когда Игорь был уже взрослым, но бабушка жила рядом.

Василий мог выпить, погулять, а потом, выйдя на пенсию, пришел:

– Я это… Хочу с квартирой моей вопрос решить. Теща, ты меня не гони. Я болею очень, да и погулять люблю, выпить, мало ли что. Хочу квартиру на Игоря оформить.

– Долги еще за тебя плати.

– Нет у меня долгов по коммуналке. А если Игорь и будет платить, то это немного.

– Поговорю с внуком, он сейчас в командировке.

Игорь сказал категорично:

– Мне от него ничего не надо.

– Всё же квартира.

– И что? Он всё равно в ней жить будет.

– Смотри, сам решай.

Вася с сыном поговорил, даже слезу пустил, и тот все же согласился, чтобы отец оформил дарственную на него. Правда, Василий хотел договор ренты.

– Нет, ренты не будет, знаю я эту ренту. Заключим договор дарения с правом твоего проживания. В общем-то, живи сколько надо.

Игорь улетел опять в командировку, много у него их было, работа такая. Вернулся и тут его встретил исполнительный лист. Бабушки не было дома, она жила за городом, Игорь в командировке, и вызов в суд они пропустили.

Василий подал иск о взыскании алиментов на себя:

– Прошу взыскать на меня прожиточный минимум с сына. Мы с его мамой развелись давно, да и в живых ее нет. Я заключил договор дарения на квартиру в пользу ответчика. Уже год, как я вышел на пенсию по старости. Размер ежемесячной пенсии маленький, есть ежемесячная денежная выплата ветеранам боевых действий. Иного дохода нет, недвижимого имущества нет, накоплений нет. Я имею хронические заболевания: ИБС, кардиосклероз, сахарный диабет, гипертоническая болезнь. Недавно я был госпитализирован в больницу с ишемическим инсультом, до настоящего времени прохожу реабилитацию, после инсульта возникли ограничения жизнедеятельности: плохо передвигаюсь и ориентируюсь в пространстве, левая рука полностью не восстановилась, слабая левая нога, быстро устаю при ходьбе, иногда возникают головокружения. Ввиду состояния здоровья мне требуется регулярное санаторно-курортное лечение, массаж, усиленный режим питания, гигиенические принадлежности, массажеры, медицинские тренажеры и препараты. Сын материальную помощь не оказывает, со мной не общается, что и послужило основанием для обращения в суд с настоящим иском.

В суд никто не пришел, и иск Василия был удовлетворен, взыскан с Игоря прожиточный минимум – 14 858 руб.:

«…Разрешая заявленные истцом требования о взыскании алиментов, суд, оценив собранные по делу доказательства в их совокупности применительно к положениям ст. 87 СК РФ, приходит к выводу о том, что имеются основания для взыскания алиментов с ответчика на содержание своего нетрудоспособного родителя, поскольку судом установлено, что ответчик не предоставляет средств на содержание родителя, родитель является нетрудоспособным. В силу возраста и состояния здоровья истец нуждается в уходе и заботе».

Игорек, когда вернулся, пошел в суд, и заочное решение суда было отменено.

– Уважительная прочна неявки, вот документы, не было меня в городе.

Василий сказал:

– Я всё равно взыщу.

– Слушай, тебе откажут, в правах-то ограничен был, всё зафиксировано. Ладно, отец, не выступай. Пиши список, что надо, буду закупать и продукты привозить, курьером доставлять. Денег на руки не дам. Или ничего не получишь совсем.

Василий согласился. А совсем старенькая Елена Ивановна вздыхала:

– Совсем обнаглел.

– Бабуля, ничего страшного, пришлю ему продукты, медикаменты. А вообще, это страшно так жить, если в старости остался один и с собственным сыном судишься. Ну да ладно, даже санаторий и массаж ему буду оплачивать, не обеднею. Злость порождает злость, а я хочу, чтобы мои дети со мной нормально в старости обращались, ради них это делать буду.

Юридическая часть взята из решения Наро-Фоминского городского суда Московской области от 25.01.2024 по делу № 2–5106/2023.