Прямо у горного хребта, где притаился дом Космины, начинался дикий нехоженый лес. Боровчане в эту местность никогда не заглядывали, зная, что тут настоящее раздолье для разной нечисти. И если бы всё-таки нашёлся такой смельчак, что ступил бы в лесное владение, то вряд ли бы смог он поведать о своей смелости, так как выйти обратно никому этот лес не сулил.

Однако Янко намеревался не только войти, но и обязательно возвратиться. Иных возможностей он даже не рассматривал. Шёл бодро и уверенно, преисполнившись волнительных надежд. Его двухвостая провожатая и вовсе чувствовала себя в родной стихии. Оба её пушистых хвоста то поднимались ввысь, будто нащупывая верный маршрут, то опускались к земле, чтобы замести следы.

Шли долго. Уже поднялся рассвет и разлилось над горной грядой зимнее солнце. Но тут, в лесу, его свечение проникало с трудом, оставляя множество неосвещённых мест. Так что по большей части приходилось пробираться в тени высоких деревьев, то и дело обо что-нибудь спотыкаясь. Янко старался идти точно по лисьему следу, что получалось не всегда. Юстына на четырёх лапах двигалась куда быстрее, чем на двух человечьих, и мольфар за ней едва поспевал.

– Ну, погоди ты, – ворчал он, убирая с прохода очередную поломанную ветку, под которой оборотничиха проскользнула без проблем. – Дай немного дух перевести.

– Пока будешь дух переводить, дух весь и выветрится, – назидательно ответила лисица. – Ещё час-другой, и света совсем не станет. Как выбираться будешь? Твои-то глаза непривычны к тьме.

– За хвост тебя схвачу, так и выйду.

– Вот ещё, – посопела чёрным носом Юстына. – Шевелись лучше, али уже передумал свою возлюбленную возвращать?

Янко скрипнул зубами и промолчал.

К сожалению, молодая вештица была права: световой день продлился совсем недолго, если его вообще можно было назвать световым. Поначалу в лесу стоял непроглядный мрак, затем этот мрак слегка разбавился молочной мутью, осветлившей небо. А после вновь пришёл сумрак, беззвёздный и безлунный.

Янко брёл почти на ощупь. Он и сам порой ощущал себя настоящим диким зверем и немного завидовал вештице, что у той есть дар обращаться животным. Сейчас такой дар очень бы пригодился Янко.

– Гляди, – проговорила Юстына, остановившись вдруг. – Видишь, что впереди?

Янко внимательно присмотрелся и… обрадовался. Ведь впереди маячили яркие огонёчки, будто бы кто-то расставил по лесу горящие свечи.

– Ну, вот же, – сказал Янко. – И солнце не нужно – всё видать, как днём.

– Ой, дурак, – тряхнула головой лисица. – Это же блудички. Не смей их трогать и идти за ними тем более не смей. Берегись их света, понял?

– Понял.

Юстына побежала впереди, напрямик к скоплению световых пятнышек. Янко шёл позади. Блудичек он не трогал, но совсем не смотреть на них не мог – уж больно красивые они были, притягательные. Потрогать тоже, конечно, хотелось такое чудо.

Постепенно огоньков становилось всё больше и больше. Они висели в воздухе, почти недвижимые, лишь слегка покачивались из стороны в сторону. Это завораживало. И Янко устремлял свой взгляд то на одну блудичку, то на другую. Все они были очень похожи между собой, но вскоре Янко начал замечать отличия. А прислушавшись, он различил и голоса: блудички пели! Красиво и стройно, до того очаровательно, что Янко всё-таки остановился рядом с огоньком, чтобы послушать его песню хоть немного.

Мольфар и не заметил, как ноги сами понесли его куда-то в сторону. Казалось, ничего не движется – и Янко, и волшебный огонёк стоят на месте. Но на самом деле блудичка медленно и осторожно летела, незаметно утягивая за собой юношу. Поддавшись чарам, Янко всё сильнее отдалялся от лисицы, которая уже прошмыгнула глубоко в чащу, ища обходные тропки среди болотистого затона. Юстына слишком уж усердствовала в этом деле и упустила момент, когда их следы с Янко окончательно разминулись: Юстына прыгала от кочки к кочке, чтобы не угодить в болото, а Янко тем временем зашагал прямиком в трясину.

Ещё бы шажок, и мольфар провалился бы по пояс. Но тут лисица очнулась и бросилась за ним. В прыжке она разинула пасть и, что есть мочи, сомкнула челюсти на рукавице Янко. Тот зычно выругался и заорал от боли.

– Сдурела ты, что ли?!

– Лучше благодари меня, мольфар, – Юстына в придачу хлестнула его по ногам хвостами.

Янко потёр глаза и наконец понял, что тут случилось: прямо у его сапог чавкала чёрная болотная жижа. Её поверхность иногда бугрилась от пузырей, которые затем лопались с гадким треском, извергая в тяжёлый воздух новую блудичку.

– Что то есть? – спросил Янко, едва не поддавшись очередному искушению при виде манящего огонька.

– Пленные души Багника, – ответила Юстына. – Он заманил их к себе в царство, а теперь уж они заманивают других. Говорила же тебе – не смотри. Неужто так трудно?

Янко виновато потупил голову. Пофырчав, лисица вновь взяла след, и теперь путники двигались ещё медленней, чем прежде. Юстына всё время оборачивалась, чтобы проверить – не пропал ли снова Янко.

– А далече нам ещё? – поинтересовался он.

– Недалече. Но чем ближе укромное место, где растёт хладная рута, тем больше Багник будет возмущаться.

И это возмущение будто бы наполнило воздух кругом, утяжелило. Дышать становилось всё труднее и труднее. Появились зловонные запахи – серные, торфяные, гнилостные. Они были одновременно и приторными, и горькими, и землистыми, и водяными. Начинало щипать глаза. Янко уже с трудом различал в темноте чернобурый лисий мех. Он вот-вот мог рухнуть без сознания, но держался из последних сил.

Меж тем Юстыне всё было нипочём. Она медлила лишь ради Янко, хотя могла бы давно убежать далеко.

– Слухай, – сказал он, чувствуя, как силы стремительно покидают тело, – а что, если ты одна сбегаешь, а я тут тебя подожду? Без меня ты быстро справишься.

– Не справлюсь. Добежать я добегу, но сорвать хладную руту не смогу. Мне тотчас руки обожжёт.

– А что так?

Юстына изобразила на своей лисьей морде нечто вроде коварной улыбки:

– Рута чует кровь на руках и не дастся кому попало.

– Стало быть, на твоих руках кровь? – удивился Янко. – Кого же жизни лишила?

– Хлопца неверного своего, – ответила Юстына.

Янко так и не понял, правду она ему поведала али неправду, но переспрашивать не стал.

Теперь ему думалось о том, а сможет ли он найти и сорвать хладную руту, не обжёгшись. Ведь кровь была и на руках Янко. Пусть по своей воле он никого не убивал, но из-за его нерасторопности погибли Лисия, Штефан и Агнешка. Или всё-таки Янко здесь не виноват?..

Вот бы спросить об этом у Агнешки, покаяться перед ней, повиниться. Может, она и не сердится совсем, но Янко чувствовал свою вину, чувствовал.

Ещё летом, у церкви, он не вступился за возлюбленную. Ещё осенью, перед зареченьем, не хватило у него смелости настоять на своём и оспорить решение отца. Ещё недавно Агнешка была рядом живая, и нужно было утянуть её хоть силком, хоть против воли. Уехали бы в Выкшич, а там уж видно было б…

Янко вдруг остановился как вкопанный. Даже дышать перестал, а глаза у него превратились в широкие чёрные блюдца, которые моментально остекленели. И в тех чёрных стёклах отразилось бледное девичье лицо. Было оно так же прекрасно, как и при жизни, и, может, даже ещё немного краше, если не обращать внимания на мертвенную бледности кожи.

Агнешка будто бы стала немного фарфоровой, немного прозрачной, немного не собой. И вместе с тем она обрела особую привлекательность – неземную, таинственную, неуловимую.

Но главное – она была жива.

Той ли жизнью, что раньше, или какой-то иной, Янко пока не понимал. Да и было ему всё едино, потому что любая бы жизнь сгодилась, лишь бы жить её вместе с возлюбленной.

Сейчас возлюбленная стояла на одной из болотных кочек. Мягкий свет блудичек кружил над ней, точно огромные мотыльки возле горящей свечи. Агнешка была одета в простую белую рубаху, волосы её, как всегда, сплетались в две толстые косицы, а руки и ноги остались совершенно беззащитны перед сыростью и снегом. Оттого Янко первым делом захотелось обогреть любимую.

– А ну, стой! – потребовала Юстына, на сей раз вовремя заметившая опасность. – Янко, отвернись от неё! Отвернись!

– Да как же тут отвернуться?.. – пробормотал он сонно. – Это ведь Агнеш – моя невеста…

– Это не твоя невеста! – ругалась лисица. – Это мавка! Она играется с тобой! Сгубить тебя хочет!

«Так пусть губит…» – подумал Янко, улыбаясь собственным мыслям.

Он ни капли не сомневался, что перед ним его возлюбленная. Он не мог ошибиться. Не только по волосам и лицу он это определил, но и по каким-то невидимым чёрточкам, по какой-то внутренней дрожи, что немедля распространилась по всему телу, когда Янко заметил стоящую в лесу девушку.

Он протянул к ней руки. Она протянула ответно.

Он сделал к ней шаг. Она тоже вроде пошла навстречу.

– Янко! Дурень! – закричала Юстына. – Очнись! Очнись же!

Но было уже поздно кричать, поздно предупреждать. Да и в одиночку лисица вряд ли бы сумела остановить влюблённого мужчину, который вознамерился обнять любимую женщину. Тут уж никто был не властен.

Янко, не раздумывая, наступил в мягкую почву. Его сапог сию же секунду сцепило трясиной, а тело начало проваливаться в густую булькающую кашу. А Янко всё глазел на Агнешку, тянулся к ней. Их ладони разделяло расстояние тоньше девичьего мизинца.

Но потом с Агнешкой что-то случилось. Переменилась она резко в лице. А её прекрасный рот разорвало до самых ушей, будто треснувший шов. Изо рта выскочили длинные тонкие зубы, точно забор. А в лицо Янко пахнуло могильной плесенью вместе с диким криком, который издала мавка.

Она напрыгнула на парня и вцепилась ему в шею, готовясь испить его крови. Вдвоём они стали уходить в глубь трясины. Юстына носилась по краю безопасного клочка земли, продолжая причитать и звать Янко.

Он не слышал её причитаний. Да и изменений в поведении любимой он как будто бы не замечал. Для него Агнешка осталась такой же красавицей, и новый её страшный язык он почему-то легко понимал.

– Ты голодная? – спросил Янко, когда его уже затянуло в болото за плечи. – Ну, так ешь, любимая. Ешь.

Мавка хищно завизжала, ещё сильнее раскрыла пасть, ещё глубже впилась когтями в живую плоть. Её вопль ударил по ушам страшной, оглушающей волной. Юстына вжалась мордой в снег и, как могла, прикрылась передними лапами.

– Янко! Янко, очнись! – негромко подвывала она, уже ни на что не надеясь.

– Тебе страшно? – продолжал мольфар спокойный диалог с верещащей нечистью. – Кто тебя напугал? Никого не бойся, Агнеш. Я пришёл за тобой, чтобы мы были вместе навсегда.

Мавка неожиданно замолчала и захлопнула слюнявую пасть.

Лисица аккуратно выглянула одним глазом и поняла, что Янко уже не выбраться из трясины – на поверхности остались только его глаза, всё такие же влюблённые, как раньше. Мавка смотрела в эти глаза, но больше не пыталась укусить парня. С ним вместе она погружалась в царство Багника. И если для Янко это означало верную смерть, то для мёртвой мавки – настоящий пир.

– Янко!.. – вновь тихо позвала Юстына.

Жаль ей было парня. И она неотрывно следила, как его окончательно пожирает болотная трясина. Вот и конец…

Бледная мавка удивлённо рассматривала новые пузыри, вспучившиеся на грязи, в которой только что исчез мольфар. Она будто бы о чём-то задумалась, дёрнула головой, а потом вдруг заверещала ещё пуще прежнего, что Юстыну аж смело немного в сторону.

Болотная жила начала расступаться, заелозила воронкой, уходящей вглубь. Блудички все разлетелись, а снег поднялся от странного ветряного движения.

А вскоре в центре воронки показался Янко. Болото отступало от него, потонувшее тело вновь очутилось на воздухе. Мавка схватила парня за ворот тулупа и вытолкнула к Юстыне на твёрдую землю.

Янко упал на спину. Лисица тут же кинулась к нему, дабы понять, живой он вообще или уже нет.

– Живой… – прошептала Юстына.

Она глянула на мавку. Та издала возмущённый визг, будто недовольная собственным поступком, а потом кинулась в центр воронки, и болото мигом сомкнулось обратно, поглотив в себя крикливую нечисть.