И вдруг…

Внезапно мне стало легко дышать – кто-то убрал с меня эту тушу и теперь протягивает мне руку помощи, и я протягиваю свою. И встаю.

Передо мной Яков Борисович.

Кто он – друг или враг?

– Шеф, похоже, предал нас, – произносит он безжизненным голосом.

– Он приказал открыть эту дверцу перед тем, как мне улететь вместе с ним, – говорю я и показываю на клетку с пауками.

Яков Борисович смеется. Смеется нервно, горько.

Лариса кричит и набрасывается на него. Яков Борисович с трудом удерживается на ногах.

– Никого он не собирался брать с собой, – стараясь перекричать Ларису, отвечает он. – И ты бы не улетела. И вы бы, Лариса, тоже. А ключ он тебе, Олеся, дал для того, чтобы ты выпустила всех пауков и…

И тогда я представляю, что было бы. Можно не говорить. Пауки покусали бы всех, кто находится в замке, а потом опутали бы все своей паутиной. И нас тоже.

Чувствую, как спадает нервное напряжение.

– Все можно пережить, – говорит Яков Борисович. – И выход из ситуации мы все равно найдем. Но как пережить предательство?

Он вдруг снимает очки и, я наконец-то, вижу его глаза – они у него темно-карие, почти черные. И в этих глазах блестят… слезы. Он вытирает их неумело, неловко, и снова надевает очки. В этот момент раздаются шаги, много шагов – кто-то быстро спускается в подвал, и почти тут же он наполняется людьми в камуфляжной форме. У некоторых в руках чемоданчики, на которых нарисован красный крест. Они устремляются к тем, кто находится в клетке.

Еще двое подбегают к нам.

– А где тот, главный?

– Наверное, в башне, – говорит Яков.

– Туда уже пошли. Значит, вы идете за нами.

Потом все происходит, как в фильме с ускоренной съемкой.

И вот мы уже во дворе, в котором целых два вертолета.

Мы – это Яков Борисович, я, люди, томившиеся в клетке (им сделали какой-то укол), и Лариса, похоже, тоже после укола – успокоенная и обессиленная.

И вдруг я вспоминаю о парнишке, который вывалился из шкафа вместе с бумагами.

– Точно! – говорит Яков. – Он же остался в башне. С профессором.

Мы спрашиваем людей в камуфляже, не видели ли они подростка лет пятнадцати.

Кто-то видел, как он спускался по лестнице, и все.

Но вертолет уже взлетает, и мы ничего не можем сделать, чтобы найти его.

– И все-таки мы обязательно его найдем, – говорит Яков. – Обязательно.

И я ему верю.